Сило. Учитель Нашего Времени (очерки)

Прямо рядом с дорогой к нашим домикам была лавка, где продавали сигареты, и можно было выпить кофе на просторной террасе под навесом. Там мы сидели часами, разговаривая и тратя наши немногочисленные драхмы [6]. Больше всего мне нравился обычный греческий йогурт. Как правило, после пробуждения, как у кого получится, и до вечера каждый делал то, что ему хотелось. На ужин, довольно ранний, все собирались вместе.

У нас было много возможностей посвятить себя целиком изучению жестяного дела, парфюмерии, народной медицины и иконографии. Это и стало моим любимым делом в мастерской с прекрасным видом на серебристые оливы. Еще мы искали золотое сечение в малых скульптурах из камня, металла, дерева и даже воска, учась лепить формы, развивая точность, терпение и внимательность.

В девять вечера мы все собирались в трехэтажном доме, чтобы продолжить работу. Сило обобщал тему, выделял самое важное в ней, описывал различные точки зрения, с которых можно было рассматривать проблему. Он учил нас самостоятельно делать это. Сило собирал мнения и рассказы об опыте, всегда был внимателен к каждому вопросу и комментарию. Каждый вечер он предлагал нам что-то новое, помогая вникнуть в детали функционирования человеческой психики, сопровождая каждого на этом этапе развития личности. На основе наших бесед за эти месяцы появилась новая книга Сило – «Заметки по психологии». Она была напечатана отдельным изданием с более поздними поправками, сделанными на Канарских островах, вместе с его лекциями, которые он прочитал уже в 2006 году в парке Реха в Буэнос-Айресе. [7]

Необычно было то, что мы вполне осознанно проникали за границы официальной психологии и осваивали непознанные территории, почти не руководствуясь официальной наукой, без сомнений выстраивая собственную мыслительную структуру. Мы проводили эксперименты с высоким уровнем самонаблюдений. В дальнейшем это позволяло нам очень точно описывать особенности функционирования сознания.

Хорошо помню вечер, когда Сило пришел к нам на балкон в гостиной, где мы любовались через телескоп на звезды, усыпавшие небо. Он спросил нас, почему мы не можем сосредоточить внимание на чем-то одном так, чтобы нас ничто не могло отвлечь. Тогда мы стали учиться наблюдать, как начинает рассеиваться внимание, отмечая каждый раз, когда это происходило и как на это влияет физическое и эмоциональное напряжение. Напряжение, которое ощущалось как боль, раздражение, неудобное положение тела, жесткость, зажимы и тому подобное, – всё это высвобождало те образы, которые мешали концентрации умственной деятельности. То же самое мы наблюдали и в так называемые эмоциональные пики. Остаточные эмоции, противоречивые, повышенные тона, чувства, внутренние состояния – все это, заполняя сознание, мешает мозгу работать в режиме концентрированного внимания. Мы увлеклись возможностью достичь максимального внимания, изо дня в день мы кратко записывали, какие внутренние механизмы обнаружили у себя. Даже катаясь неспешно по морю на скутере, исследуя различные уголки острова, каждый из нас продолжал эти внутренние исследования, отслеживая процессы собственного сознания.

Уже записав свои наблюдения, проанализировав и синтезировав их, мы консультировались с Сило, чтобы предупредить и преодолеть негативные пики. Таким образом и создавалась система физического, внутреннего и умственного расслабления – вплоть до выработки единой техники релаксации и, как следствие, возможности описать соотношение между напряжением и воображением. Появлялись очертания и системы, позволяющей снять напряжение через катарсис и другую технику, которую мы назвали техникой переноса. Мы использовали ее, чтобы разблокировать максимальные точки напряжения, лишая их тяжести, чтобы сделать возможным переход к новым образам.

Став внимательнее, я не преминула заметить, что эти практики использовали еще древние греки в мистериях.

Мы чувствовали в наших руках тоненькую историческую нить, которая сохранилась в неизвестных до этого хитросплетениях терапии, традиционного психоанализа и психологии, мы пытались адаптировать ее к новой системе. Нам удалось открыть древнюю мудрость: теперь мы могли продвинуться дальше, уже воспринимая психизм как одну из функций жизни в ее связи с внешней средой. Мы описывали механизмы памяти, эмоций и сознания.

Так мы пришли к определению причин человеческих страданий, к их происхождению. Мы обнаружили всего три причины: ощущения, воображение и память. В действительности это три пути в человеческом опыте: эмоция, образ и воспоминание. Трудно различить эмоции и воспоминания – перепутанные, смешанные со страхами из прошлого, которые воображение спроецировало в будущее. Без сомнения, если эти три возможности найти и преодолеть, то источник страданий иссякнет. Это подтверждали примеры каждого из нас, хотя мы приехали из разных мест, говорили на разных языках, сформировались в абсолютно разных культурах. Несмотря на это, оказалось, что есть общий для всех фактор: опыт страдания с теми же тремя иллюзорными путями.

Один раз в месяц мы проводили общую церемонию, которую условно называли Службой. Она обязательно сопровождалась совместным ужином. Среди нас были те, кто показывал интересные варианты развития личности. Их вдохновляли Принципы стоящего действия [8] почерпнутые из книги «Внутренний взгляд» [9]. Иногда мы заканчивали праздники танцами, песнями под гитару в дружеской атмосфере. Мой друг, римлянин Пуледда, приятно удивил нас, когда запел во весь голос «Слеза на лице» (Una Lacrima Sul Viso) Бобби Соло, искусно подражая его манере исполнения.

У каждого из нас были свои очарование, таланты и способности. Но в Сило их было так много, и они были настолько сконцентрированы, что это всегда поражало. Меня восхищала его гибкость, легкость в движениях и бесконечная энергия, как физическая, так и эмоциональная. Как-то раз он читал нам серьезную лекцию об основах мышления, используя конструкции высокой рафинированной философии. И тут же Сило посмеялся над собой, провозглашающим столь сложные в изложении вещи: вышел в обнимку с большим мусорным мешком и унёс его на свалку где-то за рощей древних олив.

Всегда интересовавшийся новыми технологиями, Сило сам протянул кабели между разными зданиями, в которых мы размещались, и создал внутреннюю телевизионную систему, которая объединила для ежевечерних собраний все дома, где жили ребята. Конечно же, у нас были и средства для измерения, сбора статистических данных для описания различных уровней сознания, психических циклов и ответных реакций. Такие приборы были разве что в специализированных центрах. Я всегда точно знала, что нахожусь рядом с умнейшим человеком. Его разносторонность и многогранность до сих пор для меня просто непостижима.

На основе первичного материала в практике переноса, который накапливался от собрания к собранию, мы описали психологию импульсов, перевод их в аллегории, знаки и символы. Можно было переходить к характеристике области репрезентации. Меня увлекала аллегорическая интерпретация как моих личных переносов и снов, так и легенд, мифов и сказок. Это было похоже на открытие вселенной смыслов, вдруг поддавшейся дешифровке. Новый язык, новый метод раскрытия смыслов – от этого голова шла кругом.

Все, что мы воспринимаем, вызывает импульс, который сознание переводит в образ и сохраняет в памяти. Именно это может мобилизовать различные центры реагирования, приспосабливая наше поведение к миру. Мне стала очевидна важность образов и их применение в трехмерном мышлении. Я обнаружила, что в зависимости от более внутреннего или внешнего расположения наши образы подталкивают к действию, делают нас замкнутыми или эгоцентричными. Мне было совсем не все равно, что происходит с моими образами!

Продолжая открывать новые пути в психологии, мы экспериментировали и с паранормальными явлениями. Увы, эти опыты не дали никаких достоверных результатов, хотя мы даже собрали камеру сенсорной депривации. Мы продвинулись в понимании психизма и каждого из его механизмов – вплоть до подтверждения того, что действие любого человека в мире представляет собой перенос во внешний мир форм выражения того, что он чувствует и думает.

Сило нравилось тщательно обосновывать каждую концепцию, он просил желающих подробно рассказывать о возможности параллельного извлечения физиологической основы из различных набросков, которые уже начинали проявляться. Я старалась вместе со своими друзьями по мастерской иконографии изучать зрение (как основной способ чувственного восприятия), его механизм, нервные пути и их локализацию в мозгу. В физиологии я почти не разбиралась, знала лишь школьную программу. Поэтому я так уверенно могу утверждать, что быстро обучиться можно всему, что захочешь. Главное – отсутствие отвлекающих шумов в области сознания и возможность сосредоточиться на своих действиях. В результате мы начинаем понимать и запоминать информацию. Факты выстраиваются в согласованной последовательности и сам процесс овладения тем или иным знанием происходит быстро и с удовольствием. Все меняется, когда состояние абсолютного внимания становится нормой. Три пути страданий перестают давить тяжелым грузом. Работа по физиологии зрения была быстро окончена за эти месяцы. Я осознала, что укрепилась в моем новом психологическом состоянии и могу двигаться дальше. Речь шла о завершении карты наших внутренних действий и их соответствия вполне конкретным рычагам. Теперь перед нами стояла задача применить наши знания в жизни. С этим опытом мы могли помочь другим избавиться от страданий.

Примечания