Режиссёр. Серия «Бестселлер МГО СПР»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Встречаясь с друзьями, родными и близкими, я иногда, будучи в хорошем настроении, рассказывал им забавные случаи, которые так или иначе случались в моей жизни. Конечно, свои юмористические рассказы я слегка приукрашивал для более яркого восприятия слушателями. Мои рассказы вызывали неподдельный интерес и дружный хохот, веселили народ, а кое-кого учили ещё и уму-разуму. Многие убеждали меня, что эти жизненные байки являются хорошей основой для книги и даже для киносценария многосерийного комедийного фильма.

Я не сразу поддался уговорам. Но однажды попробовал изложить один из весёлых эпизодов своей жизни на бумаге. Моим ближайшим читателям этот рассказ понравился, и они уговорили написать ещё аналогичные рассказы. Вот так и родилась эта книга по просьбе народных масс, с названием «Режиссёр, или Похождения культпросветработника».

Друзья, знакомые и просто вымышленные люди стали прообразами героев моей книги. Их имена и фамилии, юношеские прозвища и клички предусмотрительно изменены. Конечно, не обошлось без художественного вымысла. А как же без него? Поэтому искать прямого сходства с героями моей книги, местом и временем событий не имеет смысла.

Что касается меня, то тут в одном могу признаться, что все эти забавные истории случались не без моего участия или, по крайней мере, происходили у меня на глазах или в моём воображении, что все они овеяны моей детской мечтой стать режиссёром и пронизаны нелёгким опытом становления культпросветработника после окончания учёбы во Львовском высшем военно-политическом ордена Красной Звезды училище на факультете культурно-просветительной работы.

За время своей многолетней службы и трудовой деятельности на гражданке мне посчастливилось учиться и в других высших учебных заведениях, чтобы приобрести новые специальности, расширить горизонт своих знаний. Пришлось поменять немало должностей и профессий, но в душе я всегда был верен и благодарен своему родному училищу и той квалификации, которая была записана в моём первом дипломе – «организатор-методист культурно-просветительной работы с высшим образованием». Именно это замечательное образование дало мне путёвку в жизнь, пробудило любовь к науке, психологии, педагогике, философии, творчеству, тягу к искусству и литературе, развило чувство юмора, научило видеть прекрасное, испытывать вдохновение, радоваться жизни и уметь быть счастливым.

Вспоминаю с любовью и теплотой те далёкие годы XX века, когда мы учились премудростям жизни не по интернету и телепередачам, а у наших родителей, наставников, друзей и командиров, по книгам, познавательным журналам и газетам. Мы были молоды, жаждали от жизни новизны и счастья. Главным для нас было то, что мы всегда стремились творить добро, помогали друг другу, дорожили дружбой, ценили наших командиров, учителей, сослуживцев, товарищей. Не всегда наши поступки были правильными, осмотрительными и попадали в желанную цель, но мы умели радоваться жизни, какой бы трудной она ни была. По большому счёту, если отбросить мелкие заботы и проблемы, мы искренне стремились к знаниям, достойно служили Родине, с оптимизмом трудились, веря в светлое будущее своё и великой страны, многочисленных братских народов, поэтому мы были в своей душе самыми счастливыми и оптимистичными людьми на свете, невзирая на бытовые неудобства и мелкие житейские проблемы.

Хочется, чтобы каждый, прочитав эту книгу, вспомнил своё наивное и озорное детство, оптимистичную и многообещающую юность, бальзаковские годы и просто счастливо вздохнул полной грудью от нахлынувшей ностальгии, чтобы проснулось в душе то доброе и немного озорное чувство юмора тех прошлых романтических лет, которое никогда не давало нам горевать даже в самые нелёгкие дни, чтобы мы всегда шагали по жизни с улыбкой и лёгкостью в сердце.

ОБ АВТОРЕ

Сергей Егорович Ковалёв родился 11 декабря 1954 года в городе Берегово в семье военнослужащего. В 1976 году окончил Львовское высшее военно-политическое училище с золотой медалью (факультет культурно-просветительной работы). В 1985 году окончил Военно-политическую академию (военно-педагогический факультет). В 1991 году окончил очную адъюнктуру Военно-политической академии. В 2001 году окончил юридический факультет Российской академии государственной службы при Президенте РФ по специальности «юриспруденция». Кандидат философских наук.

За плечами работа в должности начальника Гарнизонного дома офицеров, научно-практическое руководство отделом по профессионально-психологическому отбору, преподавательская работа в Военно-политической академии, в Российском государственном социальном университете, работа в Государственной Думе ФС РФ и многолетняя работа в сфере социальной реабилитации.

Автор мюзикла «Любовь донская», сборника музыкально-поэтических произведений «Про любовь…», философско-психологической книги «Возвращение к себе», пяти книг стихотворений для детей, аудиокниги «Солнышко в шкатулке», а так же автор текстов двенадцати музыкальных альбомов: «Любовь-рулетка», «Ты лучше всех», «Надежды свет», «Свеча любви», «Подвенечное платье метели», «Любовь донская», «Скажи, красавица…», «Паруса любви», «Правила добра», «Сокол ясный», «Летний дождь», «Видеть сердцем», текста Гимна Всероссийского общества слепых, текста Гимна Московского профсоюза работников народного образования и науки РФ.

Имеет ряд научных трудов, автор многих методических пособий и публикаций.

Государственный советник Российской Федерации, полковник в отставке, член Союза писателей России. Удостоен государственных, правительственных, международных и общественных наград.

Первые шаги в киноискусство

В детстве я был безнадёжно обречён смотреть кинофильмы. Мои молодые родители любили после работы ходить частенько на вечерний сеанс в ближайший кинотеатр. Время было послевоенное, и кино было чуть ли не единственным развлечением для многих молодых семей. А так как меня оставить было не на кого, я вынужден был коротать своё время не в детской кроватке, а на коленях отца или мамы в кинотеатре во время вечернего сеанса. Отец надевал военную форму с фронтовыми наградами и беспрепятственно проносил меня на руках в кинозал без билета. Поскольку по возрасту я был очень маленький, меня, не без строгого взгляда, пропускали бабушки-контролёрши на фильмы для взрослых. Отец оправдывался перед ними:

– Да он совсем маленький, ничего ещё не понимает. Не оставим же мы с женой его одного дома? Сейчас заснёт на руках через минуту, как только выключат свет. Вот смотрите, он уже почти спит.

Я понимал, что надо делать в этой ситуации, закрывал глаза и, подыгрывая отцу, умело притворялся спящим, даже слегка посапывая. Пожилые бабушки-контролёрши сочувственно охали-вздыхали, качали головой, но красивого и искренне улыбающегося им фронтовика с молодой и симпатичной женой сочувственно пропускали.

Вначале я действительно засыпал в кинозале довольно-таки быстро, но со временем стал созерцать все кинофильмы с величайшим удовольствием. Это были в основном довоенные и послевоенные фильмы, как отечественные, так и зарубежные. Фильмы были преимущественно патриотической направленности: о подвигах, о героях, о войне, о приключениях и о благородной любви. Фантастические и комедийные фильмы на отечественном киноэкране демонстрировались в то время намного реже, чем в наши дни.

Однажды родители привели меня на очередной вечерний киносеанс. В зале было много знакомых сослуживцев отца. Когда мы проходили к своим местам, все приветливо здоровались, пожимали друг другу руки. Помню, отец тогда немного волновался, так как ждал своего начальника-сослуживца, о ком меня он проинструктировал заранее:

– Смотри, сынок, вот придёт дядя Володя, веди себя тихо, не капризничай, ногами не болтай и в носу не ковыряйся.

В зале погас свет, начался показ киножурнала и меня временно посадили рядом на пустовавшее место, предназначенное для запоздавшего папиного начальника. Отец, похоже, хотел «умаслить» начальника-сослуживца и захватил с собой по паре бутылок пива «на брата». В зале было душновато и, не дожидаясь дяди Володи, отец быстро утолил жажду прохладным пивом с названием «Жигулёвское». Пустую бутылку он поставил на пол рядом с другими неиспользованными. Сослуживец задерживался, отец ещё больше нервничал, а тут ещё и я возьми да скажи:

– Папа, я хочу по-маленькому…

Отец ещё больше занервничал. Выходить со мной из зала в туалет в разгар демонстрации фильма ему явно не хотелось, и он сурово ответил:

– Терпи, казак, атаманом будешь.

Я не хотел быть атаманом и терпеть было невмоготу. Ерзая на деревянном откидном кресле, я ещё громче взмолился:

– Папа, я хочу пи-са-ть!

Соседи зашушукались и бросили пару неодобрительных реплик. Тут уже вмешалась мать:

– Дорогой, чего ты мучаешь ребёнка, своди его в мужской туалет.

В это время у отца сработала военная смекалка. Он взял пустую бутылку из-под пива и шепнул мне, показывая на горлышко:

– Давай, исполни своё маленькое, но гордое дело. Надеюсь, ты не промахнёшься. Поторопись, пока идёт киножурнал. Никто не увидит и не услышит.

Заставлять и убеждать меня было не надо. Во-первых, от позывов у меня «рябило в глазах», а во-вторых, в зале было темно, а значит и не стыдно. С облегчением я поставил наполненную бутылку рядом с остальными на пол, взобрался на пустующее рядом место и невольно погрузился в перипетии киножурнала. Тут подоспел и дядя Володя, тяжело дыша, он извинился за опоздание. Ласково погладил меня по голове, почему-то потрепал по щеке и, шутя, поблагодарил по уставу:

– Спасибо, сынок, за охрану и оборону моего места. Можешь теперь покинуть свой пост.

Я освободил ему кресло, перекочевав на колени отца.

В разгар просмотра киножурнала отец предложил своему начальнику-сослуживцу освежиться пивком. Дядя Володя схватил бутылку и тут же припал губами к горлышку, утоляя нестерпимую жажду. Его кадык ходил ходуном от жадного заглатывания содержимого. Отец тоже попивал пиво, рассчитывая на одобрение начальства. Вдруг дядя Володя поперхнулся, скривил недоуменную гримасу, понюхал горлышко бутылки и громогласно произнёс такую матерную фразу, от которой похолодели все кинозрители, сидящие рядом. Глаза его горели в темноте недоумением и ненавистью:

– Что это за пойло, японский городовой? Мочой несёт.

Ситуация ещё больше накалилась, когда засмеялись, еле себя сдерживая, близлежащие зрители, оказавшиеся общими знакомыми. Они видели мои детские потуги и всё сразу поняли. Не задумываясь, соседи по кинозалу стали делиться язвительными впечатлениями с остальными зрителями, желающими из любопытства узнать причину общего веселья.

Засмеялась, не сдержавшись, и моя мама.

Отец тоже едва сдавливал в себе смех, пытался объясниться и успокоить невинно пострадавшего, но у него ничего не получалось.

Киножурнал закончился, в зале загорелся приглушённый свет для опоздавших. Многие зрители оборачивались, чтобы посмотреть на пострадавшего, не сдерживая улыбки и смех.

Дядя Володя перестал быть приветливым дядей Володей, превратился в недружелюбного начальника. Он продолжал вполголоса ругаться, сплёвывая без остановки себе под ноги. Желваки на его раскрасневшихся щеках ходили ходуном от злости и публичного позора. Его явно подташнивало.

Перед тем, как выйти из зала в мужской туалет, он сверкнул на меня гневными глазами и прошипел:

– Никому, сцыкун, об этом не рассказывай.

Меня эти слова обидели. Уж лучше бы он их не произносил. Я тут же, не задумываясь, как можно громче ему ответил невинным голосом, чтобы все в зале услышали:

– Хорошо! Я никому не расскажу, как вы мои сцаки выпили!

В этот драматический момент мои слова в наступившей тишине услышали не только ближайшие зрители-сослуживцы. Почти половина зрителей небольшого зала повернули головы в нашу сторону, чтобы разглядеть главного виновника торжества. При виде кривой гримасы дяди Володи смех зрителей мгновенно разнёсся по всему залу.

Чем закончился фильм, я не помню, но, похоже, что кинопредставление своим родителям я устроил «по полной программе». После поспешного ухода начальника отца мои родители долго смеялись над случившимся и после окончания сеанса вместе со многими зрителями.

В малочисленном после войны военном гарнизоне г. Берегово, где все друг друга хорошо знали, это происшествие стало новостью номер один. Ещё два месяца сослуживцы подтрунивали над попавшим в переплёт начальником, то предлагая ему отпить пиво прямо из горлышка бутылки, то задавая недвусмысленные вопросы с подковыркой. На многих вечеринках случившееся вспоминали, обсуждали и приукрашивали сочными красками, добавляя всевозможные комментарии. Доставалось и моему отцу, когда ему, например, шутя, говорили:

– Поскольку мы все идём сегодня на свадьбу к нашему другу, может, захватишь с собой сына, а то невеста больно страшновата. Вдруг нальёт ей фужер своего «пива»?

Дядя Володя не на шутку обиделся и долго не общался с моими родителями. Говорят, что с тех пор он вообще прекратил пить, даже пиво. Но это уже другая история.

Безбилетник

Когда я заметно подрос, отцовская хитрость с моим невинным проходом в кинозал на взрослые киносеансы, да ещё и без билета, была уже невозможной. Бабушки-контролёрши встали грудью на защиту моей нравственности. Да и мама сдержанно возражала отцу, заботясь о моём воспитании. Кроме того, я был узнаваем и популярен среди многих любителей кино после пивного эпизода.

Родители, увы, стали одни уходить в кинотеатр, а меня оставляли с молодой няней, Ларисой Заречной, которая была родственницей и ученицей в классе профтехучилища мой мамы.

Однако таинство кинематографа меня бесповоротно заворожило на всю жизнь. Семя любви к киноискусству было уже брошено в благодатную почву детского воображения. Одному мне было скучно и тоскливо встречать вечера без кинофильма и родителей, и я терпеливо дожидался в своей детской кровати, когда же наконец-то они придут с очередного киносеанса. Моя няня Лариса только и делала, что разводила руками, когда из кинотеатра возвращались мои родители:

– Полюбуйтесь. До сих пор не спит. Всё вас ждёт.

Папа с мамой слегка бранили меня за то, что я ещё не сплю, но, чтобы меня убаюкать, отец вместо сказок, которых он толком и не знал, начинал рассказывать содержание просмотренного кинофильма. Так было проще и интереснее. Ему не надо было читать мне книгу с детскими стихами, забавными рассказами, напрягать память или что-то выдумывать. Пока мать хлопотала на кухне, отец охотно пересказывал мне сюжет фильма, густо приукрашивая его свежими впечатлениями, яркими эмоциями, острыми оценками и меткими комментариями. При этом всегда доставалось «на орехи» и актёрам, и сценаристу, и особенно режиссёру.

Таинственное слово «режиссёр» въелось мне в память, хотя значения его я тогда не понимал.

В те дни, когда родители не могли сходить в кинотеатр, отец перед сном пересказывал мне ещё раз полюбившийся фильм. Иногда пересказ одного и того же фильма доходил до пяти-шести раз. Правда пояснения и оценки с каждым разом немного менялись. Мы вместе с отцом удивлялись храбрости актёра Джонни Вайсмюллера в американском кинофильме «Тарзан – повелитель обезьян» (1932), восхищались мужеством военных разведчиков в фильме «Звезда» (1949), сопереживали драматическим событиям в фильмах «Смелые люди» (1950), «Баллада о солдате» (1959), «Судьба человека» (1959), смеялись над героями кинокомедий «Максим Перепелица» (1956), «Карнавальная ночь» (1956), «Полосатый рейс» (1961) и др.

Так получилось, что «пивной эпизод» невольно стал одной из причин перевода моего отца на службу в другую воинскую часть в более крупный город Хмельницкий не без помощи того же пострадавшего от меня дяди Володи, чему мы все безмерно радовались.

Одним словом, в областном городе с его новыми возможностями кино стало неотъемлемой частью моей жизни. Когда я подрос, я вместе со старшими пацанами мужественно пролезал через забор близлежащей воинской части и вместе с военнослужащими смотрел по выходным дням в солдатском клубе очередной военно-патриотический фильм. Все солдаты и офицеры относились к послевоенной малышне с уважением и никогда не выгоняли нас из зала как нарушителей пропускного режима. Кроме того, многие из нас были детьми военнослужащих этой же части. Да и жили мы в так называемом «военном городке», где все друг друга хорошо знали. Правда, фильмы для солдат демонстрировались на одну и ту же военно-патриотическую тему, а нам всегда хотелось чего-то новенького. Поэтому мы с ребятами нашего двора старались ходить и в платные кинотеатры.

В городе Хмельницком было всего пять-шесть кинотеатров. Да и выбор самих фильмов был, увы, невелик, но в эпоху отсутствия телевидения кино было чуть ли не единственным окном в волшебный мир других стран, тёплых морей и океанов, человеческих надежд, желаний, грёз, страстей и, безусловно, пороков. Часто просить у родителей деньги на кино не получалось, поэтому приходилось откладывать по пять-десять копеек с тех небольших денег, которые выдавались мне на школьные обеды.

Любовь к кино была заразительна. Ею болели и стар, и млад. Очереди в кассах выстраивались за два-три часа до начала сеанса. Не обходилось без ругани и перебранки. Когда впервые в кинопрокате появился отечественный музыкальный фильм «Свадьба в Малиновке» (1967), ажиотаж был неимоверный. Помню, когда я незаконно примкнул к очереди и упорно настаивал на том, что «я здесь стоял», во мне проснулся дар актёра.

Очкастая старушка настойчиво кричала, что видит меня в очереди за билетами первый раз. Я же доказывал обратное с удивлённо-обиженным лицом. Когда я почувствовал, что очередь склоняется к мнению старушки и мне не видать заветного билетика, я изобразил нечеловеческую гримасу обиженного ребёнка и выдавил из себя слёзы отчаянья. Это были первые в моей жизни актёрские слёзы. Толпа тут же пришла в замешательство, и я был почти единогласно включён в состав очереди. Человек семь или восемь подтвердили из жалости, что я действительно занимал очередь, но на пару минут отлучился. Очкастую старушку тут же обвинили в нелюбви к подрастающему поколению, в незнании педагогической теории и практики самого товарища Макаренко.

– Что это вы довели мальчика до слёз своими подозрениями? – заступился за меня пожилой мужчина. – Неужто у вас внуков нет?

– Да я ничего… Пусть стоит в очереди. Может чего и напутала, – оправдывалась старушка.

Денег на кино всегда не хватало, но помогала житейская мудрость. Так стоимость киносеансов в зависимости от их времени была дифференцированной. На самые утренние сеансы билеты для детей стоили 10 копеек. Поэтому я не ленился вставать с постели пораньше и старался ходить на самые первые сеансы фильмов, чтобы сэкономить деньги на другие фильмы в других кинотеатрах, которые были расположены не очень далеко друг от друга. Таким образом за день я умудрялся просмотреть три, а то и четыре различных фильма. А полюбившиеся фильмы «Синдбад-мореход» (1963), «Бриллиантовая рука» (1968), «Белое солнце пустыни» (1968) и многие другие я смотрел по нескольку раз. Нехватка денег активизировала мыслительную деятельность. Как-то помню, я по спекулятивной цене умудрился перепродать часть своих марок, купить точно такие же марки у друга, но по номинальной цене. Выручка тут же пошла в дело – я через полчаса уже сидел в кинозале им. В. Чкалова и с удовольствием смотрел фильм «Республика ШКИД» (1966).

В моей детской практике были посещения кинофильмов весьма сомнительным способом – с помощью настоящего подкопа. В парке отдыха военного городка Раково в украинском городишке Хмельницкий был построен в послевоенное время деревянный кинотеатр. Его стены были возведены без фундамента и напоминали забор с крышей, которая, кстати, в дождливую погоду частенько промокала. Под этой деревянной стеной мальчишки подрыли настоящий лаз. Пару раз удалось им воспользоваться и мне. Но не всё так было гладко и удачно. Помню, как-то пролезаю я с трудом во время сеанса в кромешной темноте и натыкаюсь головой на ноги юной дамы. Не разобравшись, я хватаюсь за них руками, чтобы подтянуться. Дама вскакивает с места и с неё слетает длинная юбка, оказавшаяся в моих цепких руках. В полумраке раздаётся её душераздирающий вопль испуга и писклявый крик о помощи. Я попытался ретироваться назад, но зацепился шароварами в области своего мягкого места за гвоздь в доске и застрял окончательно.

Перепуганной насмерть даме удалось пнуть меня ногой в глаз. Уже от дикой боли в глазу и от боли ниже спины завыл и я. Меня тут же хватил за шкирку здоровенный супруг расшумевшейся дамы и вытащил из подкопа в считанные секунды. Закричал от испуга и неминуемого наказания и я.

Зрители, не понимая, что происходит, вскочили со своих мест, и началась настоящая паника. Более того, кто-то с перепугу крикнул то ли «Пожар!!!», то ли «Убивают!!!». Вот уж воистину – у страха глаза велики.

Мало того, что вся моя рожа оказалась перемазанной, и я напоминал в лучшем случае чёрта, так вдобавок ещё шаровары на моей заднице прилично разорвались и неприлично съехали ниже колен. В зале зажгли свет, и все увидели два полуоголенных зада – мой и прекрасной дамы. Когда народ понял, в чём дело, поднялся неимоверный хохот. Пунцовая от стыда дама не могла быстро справиться со своей юбкой, как и я со своими хохляцкими шароварами с оборванной резинкой и здоровенной дырой. Шаровары всё время слетали. Я то и дело одной рукой держал их за пояс, а другой прикрывал срам. Со всех сторон сыпались язвительные подколки в наш адрес. Слёзы досады перед мужем и зрителями прекрасная дама размазала руками вместе с тенями, помадой, тушью, пудрой и ещё с чем-то. Вид у неё был «страшнее атомной войны». У меня же от боли слёзы катились по чумазому лицу, а искры сыпались из правого заплывшего глаза. Потом у меня прибавилась и боль от левого уха, когда меня выводили из зала, и дополнительная боль ниже спины от увесистого пинка за пределами кинотеатра с приземлением после полёта в пыльную канаву за уличной лавкой, и, наконец, душевная боль уже дома от «разбора полётов» родителей. Они никак не могли понять, почему их сын, перемазанный, с фингалом под глазом и с порванными шароварами, еле сдерживает смех сквозь слёзы.

Спал я крепко и на следующий день проснулся знаменитым. В школе только и было разговоров о моём вчерашнем злоключении и ещё о том, как я перепугал насмерть и оголил новенькую учительницу нашей школы по математике. Встреча с ней не предвещала ничего хорошего, но на моё счастье она то ли не узнала меня, то ли сделала вид, что не знает, но, когда я получил двойку в табеле успеваемости за первую четверть, я понял, что ко мне предъявлены повышенные педагогические требования неслучайно. Чтобы исправить положение, я вынужден был на время разлюбить волшебный мир кино и полюбить ненавистную математику. Кроме этого, мне пришлось своим примерным поведением доказать, что я не так уж безнадёжен, а случившееся всего-навсего недоразумение или причина низкой зарплаты родителей. Но мне повезло – молодую математичку за рвение и явные успехи в педагогике перевели для ведения занятий в старшие классы.