Контрабанда

И тут Кондратов спохватился: «Я же не представил своего главного механика, опростоволосился, утрачиваю навыки, парень сидит «не в своей тарелке».

– Простите, Леонид Аркадьевич, моя оплошность, позвольте представить: начальник отдела главного механика и энергетика Федор Георгиевич Клинов.

– Федор Георгиевич, – улыбнулся министр, – вы главный механик, а какие у вас отношения с датчиками, исполнительными механизмами, системами контроля? Наконец, грядет внедрение вычислительной техники в технологические процессы – как у вас со всем этим?

– Начинал я учиться на горного электромеханика, а продолжал и окончил по автоматизации горных производств. Работал в Донбассе, где монтировал уникальную горную машину для безлюдной проходки вертикальных шахтных стволов глубиной восемьсот метров и диаметром семь с половиной метров. Эта машина укомплектована мощным электроприводом на постоянном токе, оснащена датчиками давления, расхода жидкости, системой автоматического управления.

– Так-так, – министр оживился, глаза загорелись, – очень интересно, не слышал, однако крайне занимательно. И что же, построили стволы?

– Пройдены, то есть пробурены и закреплены шахтной крепью, два вертикальных ствола диаметром семь с половиной метров и глубиной: один – четыреста семьдесят, другой – триста двадцать метров.

– Лев Александрович, тебе бы этот опыт, а? Однако вернемся к Финляндии и Лужкову.

Министр нажал кнопку вызова, и тут же вошел Натаров: «Алишер, соедини, пожалуйста, с Лужковым».

– Юрий Михайлович, у меня Кондратов, ты его знаешь, и главный механик «Калия», надо посвятить в финскую тематику. Механик с тобой свяжется.

Кондратов и Клинов, удовлетворенные встречей с министром, возвращались в главк.

– Дело за тобой, Федор Георгиевич, не подведи, у тебя личное поручение министра.

– Постараюсь, Лев Александрович, надо еще послушать, что такого интересного для горняков привез Лужков, он ведь химик.

– Юрий Михайлович не только химик, он еще и фаворит министра, а этого смогли добиться единицы, тебе это надо учесть, когда будешь у него.

Сергей Буров

В пивном ресторане на Новом Арбате всегда было свежее пиво, и не только «Жигулевское», но даже чешское, правда, не для всех. К пиву можно было взять шпикачки или свиные ребрышки, приготовленные на огне, и, конечно, черные сухари, обжаренные в масле с чесноком.

Качественное пиво, великолепная закуска, наконец, уютная обстановка очень скоро снискали ресторану «Жигули» такую известность, что попасть туда подчас не представлялось возможным: такая стояла очередь.

Зная особенности модных кабаков, Клинов приехал пораньше, занял стол на двоих и стал ждать Бурова. Клинов допивал вторую кружку и собирался уходить, когда появился Сергей Леонидович.

– Ты извини меня, Федор, – экстренное совещание у заместителя министра, в Кузбассе на угольном разрезе вышел из строя шагающий экскаватор. Как дела, товарищ главный механик?

Сергей Леонидович был в хорошем настроении. Здесь он с Клиновым, который ему симпатичен с тех пор, как когда-то их свела вместе Тула. Сын его Леха тоже, как говорится, вышел в люди: работал на Кольском полуострове главным инженером автоколонны горнотранспортной техники, теперь начальник отдела… и тем не менее так, как сейчас, посидеть, выпить пива ему приятнее с Клиновым.

– Пока все идет хорошо, как говорил один парень, падая с небоскреба и пролетая первый этаж.

Буров рассмеялся:

– Так у нас у всех именно так, все на грани фола.

– Если серьезно, Сергей Леонидович, я уже втянулся в работу главка, не без вашей помощи.

– Ну ладно, какая там помощь, просто некоторое содействие и все.

– Советами своими, Сергей Леонидович, они были очень кстати.

Хорошо, что советы пошли впрок, но ты, наверное, не только пива хотел попить со мной сегодня, я правильно понял?

– И пива попить тоже, а также нужна поддержка на Копейском машзаводе.

– Где-где, а в Копейске тебе точно помогу. Что там за проблема?

– У Копейска на выходе калийный комбайн. На Урале его ждут – не дождутся. По сравнению с предшественником – комбайном ПК-8 – суммарная мощность четыреста пятьдесят киловатт, площадь сечения – десять квадратных метров.

– Хорошая машина, а, Федор? Такую бы мощность – да в угольную шахту.

– Да, машина должна быть что надо, но вот незадача: нет комплектующих и автоматики, которую, как я узнал, разработали и изготавливают западные немцы.

– М-да, – Буров отпил пиво, закурил, – с комплектующими я решу. Теперь относительно автоматики: нет, не для вашего комбайна, в нашем ведомстве это общая проблема. Мне нужен перечень, и я порешаю твою задачу.

– Буду вам признателен, Сергей Леонидович.

– Скажи, как дома, как девочки?

– Девчонки в порядке, старшая увлекается журналистикой, младшая хорошо рисует, ходит в первый класс, любит лыжи, просится в биатлон, – Клинов помрачнел, закурил.

– Ты чего, Федор, что-то не так?

– Да нет, Сергей Леонидович, все так…

– Ну, это ты брось, я же вижу, как по тебе словно туча пробежала, не держи в себе, глядишь, и полегчает.

– Боюсь, не полегчает. Это даже не туча… Камень какой-то. Дома у меня все движется к разводу… – Клинов говорил медленно, с неохотой.

Буров поискал официанта, позвал и попросил принести триста граммов водки.

– Федор, давай-ка по маленькой. Нет безвыходных ситуаций, а семейные проблемы, пожалуй, самые сложные, уж ты мне поверь. Я все этапы семейной жизни испытал, как видишь, живой, – он поднялся, взял сигареты. – Я отлучусь в туалет, вернусь, и мы продолжим.

Тихий гул пивного ресторана действовал умиротворяюще. Клинов, закинув левую руку за спинку стула, смотрел по сторонам, правой машинально постукивал вилкой по столу. Вспомнился Западный Донбасс, степной поселок…

***

Очнулся Клинов от нахлынувших воспоминаний, лишь когда Буров потряс его за плечо.

– Федор, как ты?

– Нормально! Пока вы отсутствовали, вспомнил Донбасс, женитьбу…

«…Все тогда пошло по какой-то накатанной дороге, автоматически. Родилась первая девочка, и тогда я словно проснулся. Поглядел на жену, и пелена с глаз упала: «Неужели я на ней женился по любви?..»

– Что-то ты, парень, загрустил, – Буров сочувственно смотрел на Клинова, – это не по-нашему. Никто не знает, что такое «по любви». Однако чем-то она тебе не угодила? Я думаю, жизнь каждого из нас состоит из череды хорошего и плохого, веселого и грустного, горячих чувств, влечений и охлаждения. Вот сейчас у тебя такой момент. Наберись терпения, а если и потом будешь испытывать отторжение, ну тогда следует подумать, что делать.

В голосе старшего товарища слышались сочувствие и участие.

– Вы уж меня простите, Сергей Леонидович, нашло что-то на меня, – Клинов налил водки. – Так поможете с автоматикой?

– Ты знаешь, что помогу, – Буров посмотрел на часы. – Засиделись мы с тобой, надо закругляться, давай на посошок, берем такси – и по домам!

У Лужкова

Юрий Михайлович был плотного телосложения, чуть ниже среднего роста, с открытым выражением улыбающегося лица. Не прошло и нескольких минут общения, как Клинову передалось действие его кипучей натуры, которая заряжала окружающих легкостью и оптимизмом.

Клинову показали несколько отделов, рассказали о разработках в области средств автоматизации, отвели в огромный машинный зал с электронной вычислительной машиной.

– Вы видите вторую в Советском Союзе ЭВМ производства американской компании IBM, – голос Юрия Михайловича выдавал волнение и неприкрытую гордость.

– А где же первая ЭВМ производства американской компании IBM? – задал ожидаемый вопрос посланец министра.

– Первая ЭВМ производства американской компании IBM, – в голосе Лужковского зазвучали торжественные нотки, – установлена в Министерстве обороны, – взволнованный директор «Химавтоматики» посмотрел на Клинова, который тут же продемонстрировал восхищение увиденным.

Финская баня

Министр получил от КГБ согласие на командирование Клинова, имевшего доступ к сведениям особой государственной важности. Комиссия ЦК КПСС, выслушав коммуниста, отправляющегося во вражескую страну, кандидатуру одобрила. Паспорт гражданина СССР забрали, выдали служебный. Клинов получил финскую валюту и обязался отчитаться.

Наконец два специалиста, второй был главный приборист из «Беларуськалия» по фамилии Заяц, оказались в поезде, который остановился на границе для пограничного и таможенного досмотра.

Таможня изъяла у Клинова две бутылки водки, выдала непонятную бумажку, Клинов пригорюнился, считая это плохим предзнаменованием, однако вскоре инцидент был забыт, потому что начались всякие интересные заграничные события.

В Хельсинки на вокзале купцов встретили два представителя компании. Плотный приветливый Вармола хорошо говорил по-русски, был предупредителен и любезен, второй, Гренинг, сумрачный и молчаливый, по-русски не говорил, а по-фински если и скажет что-то Вармоле, то очень коротко и тихо.

В гостинице их ждали: разместили в два отдельных номера, тут же пригласили в небольшую комнату для переговоров, налили, выпили. Согласовали программу на каждый день пребывания, получили финские марки и обалдели от небывалых впечатлений.

В машине, на пути в Эспо, где находилась компания Outokumpu, Вармола, смеясь, сказал, что гостиница гостям оплачена и что завтрак входит в стоимость номера. Купцы поняли, что хотя их и принимают по первому классу, но считают деревней.

Офис компании располагался в современном здании из стекла и бетона. Стильная мебель, кондиционеры, чистота и порядок. Их поводили по отделам, показали схемы обогатительных фабрик, подчеркнули особенности автоматических систем.

Обедали в ресторане. Сопровождающие неотступно были с купцами. Вармола не раз бывал в Ленинграде, хорошо знал русский менталитет, человеком оказался компанейским и веселым.

Первое впечатление от Гренинга полностью подтвердились: замкнут, серьезен, по поводу чего Заяц предположил: «Этот Гренинг, скорее всего, из разведки. Ты посмотри, он ведь все время куда-то ненадолго отлучается, значит, отсылает сообщения о том, как идут переговоры!»

– Завтра утром летим в Лапландию. Спустимся в рудник и осмотрим обогатительную фабрику, где используется автоматика, которая вас интересует, вы согласны, господин Заяц?

– Конечно, господин Вармола, для этого и приехали, интересно посмотреть не только автоматику, но также и технологическое оборудование фабрики.

– Рудник у вас подземный или работы ведутся открытым способом? – решил продемонстрировать свою эрудицию главный механик.

– Рудник в Лапландии подземный.

В аэропорту гостей поразила быстрота, с которой были пройдены все предполетные процедуры. После короткого разбега Douglas взял настолько круто вверх, что у Клинова и Зайца дух захватило.

На аэродроме в Лапландии к самолету подкатил представительский автомобиль черного цвета с водителем в форменной фуражке.

Купцы, с возрастающим ощущением своей значимости, сели в машину, Вармола всю дорогу болтал с водителем, а Гренинг, не отрываясь, смотрел на осенний пейзаж уходящего северного лета.

В небольшом аккуратном заводоуправлении гостей представили директору рудника и начальнику обогатительной фабрики, обсудили программу пребывания.

– Спустимся в рудник, потом на фабрику, посмотрите систему автоматики, вечером баня, утром возвращаемся в Эспо, – Вармола, видимо, загодя согласовал с принимающей стороной весь план, потому что те только согласно кивали и улыбались.

Поражало отсутствие людей, вернее, они были, но находясь на портативной связи, а радиостанция была у каждого, появлялись в нужный момент и, посовещавшись, быстро исчезали.

Клинов расспрашивал об объемах производства, численности персонала, о ремонтной службе, подрядных организациях, Заяц интересовался схемами, датчиками, контрольными приборами, исполнительными механизмами.

Все, что запланировали, было выполнено, купцы и продавцы остались довольны, гостям предложили отдохнуть полчаса и готовиться к бане.

Заяц привычно зачерпнул в ковш воду, рукавицей открыл дверцу и кинул на малиновые камни. Финнов как ветром сдуло. Гости напарились всласть, меняясь вениками, поддавали пару, несколько раз выбегали и ныряли в маленький пруд.

Когда все хорошо устали, хотя силы еще есть, но веники намокли, и уже не то, парилка остывает, а под ложечкой засосало, потому что пора подкрепиться, участники завернулись в большие простыни и подсели к широкому столу из строганной сосны.

– Коля, слушай, дорогой, у тебя же на таможне не отобрали водку, я совсем забыл, доставай, – Клинов глотнул пиво. – Господин Вармола, мне говорили, что финны высоко ценят русскую водку.

– Да, вы правы, во всяком случае, она не хуже финской, – Вармола уже расставлял рюмки.

– Николай, разлей, пожалуйста, пусть ребята оценят, – Клинов посмотрел на Гренинга, который, как всегда, молчал.

Все выпили, помолчали, а потом будто освежающий ветерок пробежался по финской степенности. Дружная компания засиделась до глубокой ночи.

Купцов подняли ни свет, ни заря, всех четверых, хмурых и сонных, усадили в тот же представительский автомобиль с водителем в форменной фуражке, и «крайслер» лег на обратный курс.

До Хельсинки предстояло ехать часов пять или шесть. Заяц спал, Клинов с отвращением глядел на безрадостный осенний пейзаж, мелькавший за окном, и сожалел о том, что не прихватил в дорогу пару банок пива. Легкое покачивание мощного «крайслера» и безупречная дорога убаюкали пассажиров, и они клевали носом.

Неожиданно машина остановилась, Вармола обернулся к удивленным купцам.

– Предлагаю размяться, и, может быть, кому-то нужно в кусты, – финн улыбался, словно не было бани, водки.

Когда они вернулись, то глазам своим не поверили: в открытом багажнике авто был накрыт стол с баночным пивом и бутербродами. Вармола широким жестом пригласил всех к столу.

Гости с жадностью пили пиво, уплетали бутерброды. Вармола, довольный произведенным эффектом, пояснял, почему финские машины днем не выключают фары, Гренинг курил с водителем.

И снова «крайслер» мчался по узкой безлюдной дороге в южном направлении. Заяц и Клинов проснулись, лишь подъезжая к Хельсинки.

Любовь без границ

С компанией Outokumpu заключили контракт. В Солигорск приехал руководитель проекта – финн Юхани с помощниками, и работа закипела.

Обогатительную фабрику обследовали, взяли пробы из множества точек измерений, которые обычно выполняли операторы вручную. Разработали проект. Привезли, смонтировали датчики и контрольно-измерительные приборы, всю систему объединили в электронно-вычислительной машине. Систему автоматизации отладили и запустили в эксплуатацию. Эффект от автоматики был очевиден.

Фабрика выпускала полтора миллиона тонн продукта в год, при этом часть уходила в отвал, когда же заработала система автоматического контроля, потери существенно сократились.

Кроме экономического эффекта на обогатительной фабрике, который обеспечил финской компании популярность на аналогичных производствах, произошло событие, которого никто не ожидал.

Юхани влюбился в молоденькую сотрудницу заводоуправления, а надо сказать, что девка была ой как хороша, и решили они пожениться.

За дело взялись сразу две стороны: Солигорская коммунистическая власть с одной и капиталистическое руководство Outokumpu с другой. Тем временем молодая уже понесла, а Юхани съездил домой, известил текущую жену и как честный человек подал на развод.

Единственным препятствием для него оставались пятилетняя девочка и трехлетний мальчик: все трое не хотели расставания. Однако белорусская красавица так очаровала финна, что ни коммунисты, ни капиталисты не могли ничего сделать.

Слухи о коварстве белоруски, разбившей семью и оставившей детей без отца, стали достоянием финской общественности и докатились, наконец, до Ведомства и главка.

Эта мощнейшая сила все вернула в первоначальное состояние, конечно, за исключением мальчика, которого родила сотрудница заводоуправления и которого вернуть вспять, было никак нельзя. Но для этого участника все сложилось благополучно: ему были оформлены отцовские алименты.

В вертолете

В Москве шли затяжные осенние дожди, главк, как и вся страна, страдал гриппом. Шмыгая носом и постоянно сморкаясь, Кондратов на оперативке объявил состав делегации «Калия» на коллегии Ведомства, которая должна состояться через неделю в Березниках.

– Коллегия будет по вопросам развития калийной отрасли, поэтому едут заместители, начальники отделов, главные специалисты.

На коллегию Ведомства с Гороховым отправлялась Митрофанова. С того дня, как на банкете главка Клинов познакомился с Татьяной, их отношения оставались формальными. Лишь однажды, будучи в отделе оборудования, Клинову показалось, что она как-то по-особенному посмотрела на него, но и только.

Мимолетные встречи в главке не давали Клинову никакого намека, никакой надежды на сближение, и тем не менее, все в ней нравилось ему.

Черноглазая Татьяна, гордость спецшколы с английским языком, рано вышла замуж. Чувства разгорелись и заполыхали буквально одновременно с получением аттестата зрелости, на выпускном вечере. Она стала Митрофановой, родила мальчика, а через год отец малыша разбился на мотоцикле.

С пустяковыми увлечениями, не оставляющими в сердце следа, молодая вдова окончила Московский химико-технологический институт и два года поработала в проектном институте.

Надеясь, что Татьяна обретет новую любящую семью, заботы о малыше полностью взяла на себя бабушка, однако на это призрачное счастье не возникло даже намека. И вот теперь стараниями родственников Татьяна оказалась в калийном главке.

Калийщики шумною толпой дружно и весело погрузились в реактивный самолет и через два часа приземлились в аэропорту Большое Савино. Пермь встретила холодным дождем со снегом и сильным ветром. Кондратов надолго ушел к начальнику аэропорта, москвичи приуныли, теряясь в догадках, лишь Петров спокойно читал газету «Социалистическая индустрия».

– Не все получилось, как было задумано, – удовлетворенно улыбаясь, рассказывал Кондратов, – но проблема разрешилась, летим не на АН-2, а на вертолетах!

Клинов боялся вертолетов. Ему казалось, что случись малейшая неисправность несущего винта – и машина колом полетит вниз. То ли дело АН-2. Мотор отказал, а машина спланирует и худо-бедно как-то приземлится. Такое простое представление о воздушных судах было только частью подсознательного протеста летать, поэтому на Урал он обычно ездил поездом.

Необъяснимый, тщательно скрываемый страх оторваться от земли знаком многим людям. Иногда, как у Клинова, аэрофобия может исчезнуть, но может и вернуться.

Бывало, богатое воображение помимо его воли рисовало Клинову картины самых немыслимых ситуаций, которые лишь отдаленно связаны с настоящей опасностью в полете. Например, он мог ярко представить себе столкновение самолета с ракетой, случайно выпущенной системой противовоздушной обороны.

Сопоставив предстоящий полет на вертолете с низкой облачностью, ветром и снегом с дождем, Клинов запаниковал.

– Какой-то вы сегодня задумчивый, Федор Георгиевич, с чего бы это? – Митрофанова улыбалась и всем своим видом располагала к легкому светскому разговору.

– Да вот прикидываю, – Клинов обрадовался неожиданной собеседнице, ожил, вернулась присущая ему ироничность, – когда прилетим в Березники, будет уже двенадцать.

– И что вас беспокоит?

– Беспокоит, что вы не выспитесь, будете плохо выглядеть, можете разонравиться некоторым людям.

– Это кому же? – заиграла глазами шалунья. – К тому же, хочу заметить, я сплю мало, мне хватает шести часов.

Татьяна была в хорошем настроении, она чувствовала, что нравится главному механику, знала, что у него проблемы с женой, но собственный опыт подсказывал не торопиться.

«А я тоже сплю мало», – хотел было сказать Клинов.

– Все на посадку! – раздался простуженный голос Кондратова.

– Я с вами, Федор Георгиевич, вы не против?

– Как вы могли такое подумать, Татьяна, – от избытка нахлынувшего чувства голос шалопая дрогнул, Клинов спохватился, чтобы не выдать себя. – Я не только не возражаю, но буду даже рад.

И они двинулись к вертолетам.

Все, что было дальше, Клинову казалось, происходит не с ним: полутемное чрево военного вертолета с откидными сиденьями вдоль борта, испуганные калийщики, столпившиеся под грохочущим несущим винтом, теплая рука Татьяны в его руке.

Лишь когда вертолет мягко сел на твердь Березниковского аэродрома и стихли звуки двигателей, Клинов пришел в себя. Он постарался улыбнуться, но ничего не получилось.

– Мы, кажется, приземлились, – не своим голосом прохрипел Клинов.

– Отдайте мою руку, – Татьяна понимающе посмотрела на Федора, и тогда тот понял, что продолжает крепко сжимать женскую руку.

– Прошу прощения, что-то я задумался.

– О чем же думает главный механик в такой необычной ситуации?

– Да вот, – к шалопаю возвращалась привычная уверенность, – хотел у вас спросить, как прошел полет.

– Полет прошел и даже пролетел прекрасно, правда, вы так сжимали мою руку, что я, наверное, долго не забуду крепкое рукопожатие, – девушка смеялась откровенно, лукаво поглядывая на смущенного парня.

В шахтной клети

В первый день планировался спуск в рудник. Были выданы спецовки, каски, самоспасатели, провели инструктаж по технике безопасности. Министра сопровождал Кондратов.

– Лев Андреевич, где твой главный механик? – неожиданно обратился министр, когда они подходили к копру клетьевого ствола. – Он с нами?

– Клинов, – позвал начальник главка, – где ты пропадаешь?

– Я тут, с Пендуровым – главным механиком Уралкалия.

***

Министр когда-то был главным механиком на электрохимическом заводе в Узбекистане, быстро поднимался по карьерной лестнице, чему способствовали природные способности, высокий образовательный уровень, смекалка и производственная инициатива.

Еще в Москве Леонид Аркадьевич высказал пожелание спуститься в калийный рудник. Подготовку и проверку на первом Березниковском рудоуправлении провели самым тщательным образом.

В клеть набралось человек пятнадцать. Клинов успел вместе с Кондратовым и министром.

Стоять в клети надо чуть согнув ноги в коленях и крепко держась за поручни. Звучит команда на спуск, и пол уходит из-под ног. В ничем не прикрытом проеме клети мелькает крепление ствола.

Состояние людей в летящей со скоростью пассажирского поезда клети, мягко говоря, необычное!

Громко шипит сжатый воздух, дует ветер, и сильно закладывает уши. Их надо не забывать продувать или сглатывать слюну.

Вдруг клеть неожиданно и резко остановилась, да не на рудном дворе, на глубине около трехсот метров, а прямо-таки посреди ствола.

Стало видно тюбинговую крепь, проводники и расстрелы шахтной армировки. В клети воцарилась жуткая тишина.

«Мне конец, – мелькнула мысль, – выгонят», – Клинов даже не подумал, что клеть могла не зависнуть, а просто оборваться, и тогда… подняв глаза, к своему удивлению, он увидел, что Кондратов о чем-то спокойно говорит министру.

Сопровождающий достал рацию.

– Подъем, я клеть, ответьте.

– Клеть, я подъем, – отвечал уверенный мужской голос, – сохраняйте спокойствие, сняли напряжение, дежурная бригада уже на подстанции, с минуты на минуту электроснабжение будет восстановлено!

Выездная коллегия

Выездную коллегию Ведомства открыл министр.

Он дал краткую оценку производственных показателей «Уралкалия» и пригласил выступить Кондратова. Коллегия включилась в привычную работу. Выступали директора рудоуправлений, руководители производственного объединения «Уралкалий». Последним докладывал о развитии Березниковского ремонтно-механического завода Михаил Чачин.

Калийщики разместились в первых рядах зала, следили за процессом, комментируя выступающих. Клинов слушал невнимательно, обычного для такого случая конспекта не вел.

Внимание шалопая было приковано к Татьяне, которая сидела впереди, в следующем ряду, рядом с Гороховым и оживленно с ним перешептывалась. «А ты, оказывается, ревнуешь, – с удивлением отметил А-Клинов. – Ай-яй-яй, да ты, Клинов, опять влюбился!»

– На трибуну приглашается, – прозвучал характерный голос министра, – главный механик «Союзкалия».

Клинов услышал свою фамилию и оторопел.

– Федь, а Федь, – Стружков толкал приятеля в бок, – ты что сидишь, – шипел обогатитель, – тебя министр на трибуну вызывает.

Клинов очнулся. На него, обернувшись и делая большие глаза, смотрели калийщики. Вскочив под неодобрительный гул зала, он почти бегом пустился к сцене, спотыкаясь, добрался до трибуны. Зал стих. Кондратов с беспокойством, министр с любопытством смотрели на главного механика и ждали.