Жизнь между паромами

В личных сообщениях её уже ждало:

«Надеюсь, всё в порядке. Финальную презентацию нужно сегодня».

Елена прочитала дважды и закрыла ноутбук.

Внизу порт блестел под жестким солнцем. Туристы шли к воде с пляжными сумками и стаканами со льдом.

Елена сидела неподвижно, пока не услышала снизу мужской голос.

— Вы опять забыли поесть.

Она перегнулась через перила.

Никос стоял у серебристой машины с аптечным пакетом в руке.

— Что вы здесь делаете?

— Ваша мама не забрала лекарства. И вы оставили у меня бумаги.

Конечно.

— Я спущусь.

— Не спешите.

Елена всё равно спустилась сразу.

На улице было ещё жарче. Цикады орали с деревьев, будто им тоже требовалось срочно высказаться.

Никос протянул пакет и папку.

— Сегодня вы выглядите хуже.

— Спасибо.

— Поспите.

— Вы, врачи, сильно переоцениваете сон.

— А вы сильно недооцениваете, что бывает без него.

Елена посмотрела на пакет в руках.

— Сегодня её вырвало во время рабочего совещания.

Никос кивнул.

— Завтра утром, скорее всего, будет легче. После следующей процедуры снова может стать хуже.

— Вы говорите об этом так спокойно.

Он посмотрел в сторону моря.

— Если я буду паниковать каждый раз, когда кому-то плохо, я долго здесь не проработаю.

Он сказал это без пафоса, как рабочий факт.

Никос открыл дверцу машины, потом задержался.

— Так обычно и начинается, — сказал Никос. — Сначала пропускаете обед. Потом вторую ночь не спите. А через неделю уже не помните, когда сами нормально ели.

Елена подняла глаза.

— Это профессиональное наблюдение?

— В основном.

— А остальное?

Он открыл дверцу машины.

— Поешьте сегодня. И поспите, если получится.

Никос сел в машину и уехал.

Елена осталась на тротуаре с лекарствами, папкой и ощущением, что за последние пять минут впервые не подумала о презентации.

Подниматься обратно в квартиру сразу не хотелось. София спала, когда Елена передавала ей лекарства, и проснулась только настолько, чтобы сказать, что суп есть не будет.

В холодильнике оставалось два йогурта, лимон и половина бутылки воды.

Елена взяла сумку и пошла в магазин.

Супермаркет был небольшим, с кондиционером, который работал слишком хорошо. Она замёрзла уже у овощей. Тележку брать не стала, потом пожалела: вода, хлеб, йогурт, яйца, бананы, помидоры, что-то для супа, ещё вода. Через пять минут корзина оттягивала руку.

Она стояла перед полкой с хлопьями и пыталась вспомнить, какие София ела раньше.

Телефон зазвонил.

Марта.

— Ты жива? — спросила она вместо приветствия.

— Пока да.

— Это звучит не очень обнадёживающе.

— Я в магазине.

— В Греции есть магазины. Отлично. Первый культурный отчёт получен.

Елена улыбнулась и положила в корзину первые попавшиеся хлопья.

— Как там?

Вопрос был простой. Ответа не было.

— Жарко.

— Елена.

— Маме плохо после процедур. Потом чуть лучше. Потом опять плохо.

Марта помолчала.

— А ты?

— Я покупаю йогурт.

— Понятно. Значит, совсем плохо.

Они знали друг друга достаточно давно, чтобы Марта не требовала нормальных ответов сразу.

— Я заходила к тебе, — сказала она. — Полила растение.

— Оно ещё живо?

— Удивительным образом. В отличие от тебя, оно умеет показывать, когда хочет пить.

Елена переложила корзину в другую руку.

— Почта?

— Забрала. Счёт за электричество, реклама спортзала и конверт на его имя.

Елена остановилась у холодильника с молочными продуктами.

Несколько секунд смотрела на одинаковые белые упаковки.

— Выбрось рекламу.

— Я не про рекламу.

— Конверт положи на стол.

— Хорошо.

Марта больше ничего не спросила.

Отношения Елены закончились почти год назад, но иногда продолжали приходить почтой. Счёт. Рекламный каталог. Письмо из банка. Пара его книг всё ещё стояла на верхней полке, потому что ни одному из них не хватило желания договориться, кому они нужны.

Даже расстались они без приличной сцены.

В какой-то вторник он спросил, есть ли смысл продолжать. Елена сказала, что не знает. Он сказал, что тоже.

Через два месяца у него уже была другая квартира.

Они ни разу не разбили чашку.

Иногда Елене казалось, что это и было самым обидным.

— Ты вернёшься двадцать восьмого? — спросила Марта.

— План такой.

— Это ответ работы или твой?

Елена взяла два йогурта и тут же поставила один обратно.

— Пока один и тот же.

— Ладно.

— Что значит «ладно»?

— Значит, я не буду сейчас лезть туда, куда ты сама не лезешь.

— Спасибо.

— Пожалуйста. И купи нормальную еду.

Елена посмотрела на корзину.

— У меня бананы.

— Бананы не отменяют ужин.

— Вы с моей матерью тайно созваниваетесь?

— Пока нет. Но идея хорошая.

После звонка Елена ещё несколько минут ходила между полками. Взяла персики. Потом вернулась и поменяла на другие, потому что вспомнила, что София всегда нюхает их перед покупкой и отказывается от слишком твёрдых.

У кассы перед ней женщина покупала пляжный мяч и три бутылки вина. За ней спорили два подростка. Кто-то у входа уронил пакет со льдом.

Обычная жизнь снова стояла слишком близко.

Дома София уже сидела на кухне.

— Где была?

— В магазине.

— Одна?

Елена поставила пакеты на стол.

— Мам, мне тридцать семь.

— Я уточняю.

София начала разбирать покупки.

— Эти йогурты ужасные.

— Ты их покупала всё моё детство.

— Люди развиваются.

— Персики?

София взяла один, понюхала и слегка надавила большим пальцем.

— Нормальные.

Елена неожиданно почувствовала удовлетворение, совершенно несоразмерное удачно выбранному персику.

— Суп будешь?

— Нет.

— Тост?

— Может быть.

— Йогурт?

— Только не тот ужасный.

— Ты сама его покупала.

— Я уже сказала: люди развиваются.

София забрала один из персиков и ушла в комнату.

Елена осталась раскладывать продукты.

На столе лежала её папка с рабочими бумагами. Рядом лекарства. В кармане телефон с письмами из Испании.

Она впервые не стала открывать ни то ни другое сразу.

Сначала поставила воду в холодильник.