Аверлон: Война Пяти Королевств

Глава 6

Элира

Несколько дней минуло с того разговора в кабинете, эти дни тянулись, как смола, невыносимо долго. Я сидела в своих покоях и время, казалось, остановилось для меня. Но мои мысли не стояли на месте, они кружились, сталкивались, разрывали друг друга на части, как голодные псы, и в этой бесконечной схватке рождалась истина. Сомнения терзали меня. Я прокручивала в голове каждое слово Кая, каждое слово Эрона, каждое воспоминание о матери, об отце, о том дне, когда всё рухнуло. Я пыталась сложить кусочки этой чудовищной головоломки, но они не складывались. Боль, что сковала моё сердце ледяными тисками, научила меня одной простой истине, той самой, которую я отказывалась принимать все эти годы. В этом лживом, кровавом мире — ношение масок помогает выживать. И я надену её, надену столько масок, сколько потребуется, чтобы уничтожить своих врагов, чтобы добраться до правды, чтобы отомстить за всё, что у меня отняли. Я больше не буду той наивной девчонкой. Та Элира умерла, она умерла там, на поле боя, у тела человека, которого она полюбила, но которого любить было нельзя.

Я стояла на балконе, опершись на каменные перила, и смотрела вниз. В первые дни моего заточения, когда боль была особенно невыносимой, когда пустота внутри казалась бездонной, меня посещали мысли о том, чтобы покончить со всем этим. Сделать один шаг, всего один шаг вперёд и всё закончится. Никакой боли, сомнений, вопросов без ответов. Я стояла у этих перил и смотрела вниз, на каменные плиты внутреннего двора, и представляла, как моё тело летит в пустоту. Как ветер свистит в ушах, как удар обрывает всё. Эти мысли были соблазнительными, они обещали покой, но теперь всё изменилось. Теперь мои мысли были полны не желанием смерти, а жаждой мести и правды.

Мой взгляд скользнул вниз, в Серебряный Сад. Там, на той самой лужайке между старых дубов двигалась фигура. Кай был один, он тренировался — те же плавные, текучие движения, та же смертоносная грация, что так заворожила меня когда-то. Он отжимался на одной руке, потом вскакивал, брал меч и наносил серию ударов невидимому противнику. Я смотрела на него и видела не того Кая, что когда-то показался мне таким милым, таким добрым, таким настоящим. Теперь я видела лишь лживую маску, что начала трескаться, обнажая двуличие и расчёт. Кай поднял голову и заметил меня. Он помахал мне рукой — так, словно мы всё ещё были друзьями. Я закатила глаза и, развернувшись, ушла с балкона.

Я села на кровать и уставилась в стену. Спустя пару минут замок на моей двери провернулся, и в комнату вошёл стражник.

— Принцесса Элира. Его Величество Тёмный Царь ожидает вас в саду. Он предлагает вам прогулку.

Я натянуто улыбнулась. Прогулку. Как мило. Он предлагает мне прогулку, словно я его гостья, а не узница. Я бросила взгляд на своё отражение в зеркале. На мне были кожаные штаны, тёмные, обтягивающие, заправленные в высокие сапоги. Длинная белая рубашка, свободная, заправленная спереди за пояс и ниспадающая сзади. Волосы были собраны в низкий пучок, открывая лицо, и только несколько выбившихся прядей обрамляли щёки. Я заправила одну из них за ухо, поправила ворот рубашки и кивнула стражнику.

— Веди, — сказала я.

Они окружили меня. Четверо стражников в коридоре встали по бокам, замыкая в живое кольцо, и мы двинулись по коридорам Цитадели. Мы спустились по винтовой лестнице, прошли через внутренний двор, и вот уже передо мной распахнулись ворота в Серебряный Сад. Кай ждал меня на той самой лужайке, где я когда-то сражалась с ним на тренировочных мечах. Его волосы были влажными после тренировки, и он улыбался той самой обаятельной улыбкой, которая когда-то так меня подкупала. Теперь она вызывала лишь раздражение. Стража расступилась, выпуская меня вперёд. Я прошла и остановилась в нескольких шагах от Кая и, издевательски улыбаясь, спросила:

— В чём дело, Ваше Величество? Решили вывести свою собачку погулять? Посчитали, что я уже достаточно насиделась в клетке?

Кай нахмурил брови, но тут же его лицо снова осветилось улыбкой.

— Ты не моя пленница, Элира, — сказал он. — Ты пленница ядовитых уст лжекороля. А я лишь помогаю тебе избавиться от этих цепей.

Я закатила глаза, даже не пытаясь скрыть своего раздражения.

— Ты помнишь нашу вторую встречу здесь? — спросил он вдруг. — Когда я тренировался с лжекоролём?

Я поморщилась. Воспоминание об Эроне ударило меня, как пощёчина, — острое, болезненное и невыносимое. Я увидела его так ясно, словно он стоял передо мной: чёрные волосы, прилипшие ко лбу, мокрая от пота рубашка, облепившая мощный торс, его дьявольская улыбка, его глаза, полные тёмного огня. Сердце сжалось в груди, и я на мгновение зажмурилась, прогоняя видение. Кай заметил это.

— Оу, прости, — сказал он. — Я не хотел делать тебе больно, напоминая об этом узурпаторе.

— Заткнись, — прошипела я, не открывая глаз.

Кай кивнул и продолжил уже другим тоном, более деловым:

— Я предлагаю тебе сделку.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Сделка? Опять? Сколько ещё сделок мне предложат, прежде чем я наконец перестану быть товаром, который можно обменять, продать или подарить?

— Что за сделка? — спросила я с подозрением.

Вместо ответа Кай повернулся, подошёл к оружейной стойке, что стояла у края лужайки, и взял два тренировочных меча. Один он оставил себе, а второй кинул мне. Я поймала его на лету, чувствуя, как рукоять ложится в ладонь.

— Мы устроим тренировочный бой, — сказал Кай. — Как тогда. Помнишь?

Я помнила, как его рука обхватила мою талию, когда я споткнулась, как Эрон смотрел на нас чернея от ярости. Это было так давно, словно было в другой жизни.

— И в чём же суть сделки? — спросила я, поигрывая мечом.

Кай встал в стойку и улыбнулся.

— Если выиграешь ты, — сказал он, — я рассказываю тебе всю правду. Всё, что знаю. Без утайки, и даю тебе свободу. Ты сможешь делать со своей жизнью всё, что захочешь.

Я поморщилась. Как забавно, как невероятно, чудовищно забавно. Все они — Эрон, Вильям, мать, а теперь и Кай — пытаются продать мне мою же свободу и мою же жизнь. Будто это товар, который принадлежит им, словно я сама не имею на него права. Словно я вещь, которую можно передать из рук в руки. Я усмехнулась.

— А если выиграешь ты? — спросила я.

Кай улыбнулся шире.

— А если выиграю я, — произнёс он медленно, смакуя каждое слово, — то ты станешь моей, и подчинишься мне как новому королю.

Я вспыхнула от этого бесконечного, невыносимого чувства, что все вокруг считают себя вправе распоряжаться мной. Я запрокинула голову и истерично рассмеялась.

— Какой мне прок от твоей сделки?! — выкрикнула я. — Вы все пытаетесь продать мне мою же свободу! Но она не ваша вещь! И мне не нужна твоя лживая правда! И твоей я никогда не стану!

Кай стоял, всё так же улыбаясь, и ждал, пока я выговорюсь.

— Я предъявлю тебе доказательства, принцесса, — сказал он серьезно. — Настоящие доказательства. Не слова, не слухи, не домыслы. Факты.

Я покачала головой. Мои пальцы сжались на рукояти меча.

— Я не верю тебе, — отчеканила я. — И не поверю твоим «доказательствам».

Кай тяжело вздохнул.

— Тогда, — произнёс он, — если выиграешь ты, я позволю тебе отрубить мне голову.

Я расхохоталась. Честное слово, я чуть не подавилась собственным смехом. Он стоял передо мной и предлагал мне свою голову на блюде, как будто это была безделица. Как будто я могла поверить хоть одному его слову.

— Ну да, конечно, — выдохнула я, отсмеявшись. — Позволишь. Так я тебе и поверила.

Но Кай не смеялся. Он отбросил тренировочный меч в сторону — тот упал на траву, и взял со стойки два настоящих клинка. Один меч он оставил себе, а второй кинул мне. Я поймала его обеими руками, чувствуя, как рукоять холодит ладони. Кай встал в стойку. Его тело напряглось, мышцы перекатились под тканью рубашки, и глаза уставились на меня с хищной сосредоточенностью.

— Давай, принцесса, — сказал он, словно приглашая меня на танец. — Это твой шанс.

Я смотрела на меч в своих руках, на его лезвие, на своё отражение в стали. Потом перевела взгляд на Кая. Он стоял и ждал. Несколько мгновений я просто дышала, вдыхала холодный воздух, пахнущий прелыми листьями и близким дождём. Думала, взвешивала, а потом одним резким движением сорвалась с места, занося меч над головой, и бросилась на него.

Я сражалась так, как не сражалась никогда в жизни. Боль, злость и отчаяние, что клокотало во мне, как лава в жерле вулкана, рвалось наружу через каждый удар, каждый выпад, каждый свист клинка, рассекающего воздух. Я вымещала на Кае всё. Всю ту муку, что скопилась во мне за эти недели. Всю ту ненависть, что я испытывала к нему. Я била по его клинку с такой силой, что мои руки гудели от отдачи, и каждый удар отдавался в плечах острой болью, но я не останавливалась.

Кай отбивался, его движения были всё теми же плавными, точными, почти ленивыми. Он парировал мои удары один за другим, уклонялся, уходил в сторону. Он не нападал, только защищался, и это бесило меня ещё больше.

— Дерись со мной! — закричала я, обрушивая на него очередной удар. — Дерись, трус! Хватит притворяться!

Он не ответил, только улыбнулся. Моё дыхание сбивалось, мышцы ныли, но я не сдавалась. И вдруг удача. Мой клинок задел его плечо, не глубоко, но достаточно, чтобы на коже расцвело алое пятно. Кай поморщился, сделал шаг назад и повернул голову, глядя на рану. На одно короткое мгновение его внимание рассеялось. Я застыла и смотрела на его плечо и на его лицо, искажённое лёгкой гримасой боли. Я резко бросилась на него, занося меч, чтобы воспользоваться моментом. Но Кай резко развернулся, и его клинок встретил мой с такой силой, что мой меч отлетел в сторону, а я сама, не удержавшись на ногах, рухнула на землю.

Стража дёрнулась вперёд, их руки легли на рукояти мечей, и я услышала, как один из них спросил:

— Ваше Величество! С вами всё в порядке?

Кай поднял руку, останавливая их.

— Всё хорошо. Отойдите. — Он перевёл взгляд на меня, всё ещё лежащую на земле, и добавил: — Если принцесса Элира ранит меня — с ней ничего не должно случиться. Это приказ. Ясно?

Стражники переглянулись, но подчинились. Они отошли назад. Я лежала на холодной земле, тяжело дыша, и чувствовала, как трава щекочет мою щёку. Меч валялся в нескольких футах от меня, и я потянулась к нему дрожащей рукой. Кай стоял надо мной.

— Продолжим? — спросил он с дружеской насмешкой.

Я схватила меч, вскочила на ноги и снова бросилась на него. Мы снова слились в этом безумном танце, но теперь Кай больше не поддавался, он сражался почти в полную силу. Его удары стали быстрее, жёстче и точнее. Он наступал, а я отступала, чувствуя, как силы покидают меня. Рана на его плече, казалось, только разозлила его, придала ему новой энергии. Его глаза горели азартом, а на губах была невыносимая улыбка.

В какой-то момент мне показалось, что всё кончено. Его клинок мелькнул перед моим лицом так близко, что я почувствовала ветер от лезвия на своей щеке. Я отшатнулась, теряя равновесие, и в этот миг он резким движением выбил меч из моей руки. Оружие отлетело в сторону, кувыркаясь в воздухе, и упало в траву. Я растерянно рванула за ним, но Кай преградил мне путь. Его клинок упёрся мне в шею, холодная сталь коснулась кожи, и я замерла. Кай схватил меня за руку и притянул меня к себе, я оказалась прижатой к его груди. Он наклонился к моему уху и прошептал:

— Ты проиграла, принцесса…

Глава 7

«Вот она, ваша свобода»

Ночь опустилась на восточные земли, как чёрное покрывало, расшитое серебряными бусинами звёзд. Луна, бледная и ущербная, висела низко над горизонтом, и её призрачный свет заливал холмы, поросшие вереском, и тёмную полосу леса, что тянулась вдоль старого тракта. Где-то вдалеке выли волки, и их протяжный, тоскливый вой разносился над равниной, как плач по мёртвым. Армия Тёмного Царя возвращалась в Трапзон. Долгий, изнурительный переход через земли, разорённые войной, через поля, усеянные обгорелыми остовами телег и побелевшими костями павших. Солдаты шли молча, и их шаги сливались в глухой, монотонный гул. Кони всхрапывали, чуя близость волков, и всадники успокаивали их, поглаживая по взмыленным шеям.

Лорд Хамер ехал впереди. Его серый жеребец ступал по разбитому тракту тяжело и устало. Сам Хамер, закутанный в подбитый мехом плащ, казался частью этого мрачного пейзажа — такой же суровый и обветренный как сама эта земля. Он молчал уже много часов, с тех пор как они выступили из-под Дрейнбурга, оставив за спиной дымящиеся руины столицы. Слишком многое произошло за эти дни, слишком много было потерь.

Вдруг Хамер натянул поводья. Его конь остановился, всхрапнув и мотнув головой, Лорд прищурился, вглядываясь в темноту. Там, впереди, за полосой леса, что подступал к самому тракту, мерцал огонёк. Слабый, дрожащий, едва заметный. Костёр, кто-то разбил лагерь на опушке леса, в стороне от дороги.

— Милорд? — окликнул его один из всадников.

Хамер поднял руку, приказывая колонне остановиться. Его глаза не отрывались от далёкого огонька.

— Там кто-то есть, — произнёс он. — В такой глуши, в такой час... — Он помолчал, размышляя. — Это могут быть разбойники, или беженцы, или разведчики врага. — Он повернулся к своим людям. — Десяток со мной. Остальные — ждать здесь. Без шума.

Десять всадников отделились от колонны и двинулись вслед за Хамером. Они ехали медленно, стараясь не греметь оружием, и копыта их коней ступали по мягкой земле почти бесшумно. Лес подступал всё ближе, и вскоре они уже пробирались между деревьями. Огонёк становился ярче, и вскоре Хамер уже различал отблески пламени на стволах деревьев и запах дыма, смешанный с запахом жареного мяса.

Они выехали на небольшую поляну. Посередине горел костёр — небольшой, но жаркий, сложенный из сухих веток. Рядом с ним, на поваленном бревне, сидел человек. Он был молод и его лицо было покрыто грязью и колотью. Русые волосы, спутанные и давно не видевшие гребня, падали на лоб. Одет он был в дорожный камзол с гербом Мордвудов — серебряная башня на лазурном поле, но камзол был изорван, испачкан и кое-где прожжён.

Когда всадники выехали на поляну, он вскочил на ноги так быстро, словно его подбросило пружиной. Меч вылетел из ножен с тихим, свистящим звуком, и он встал в боевую стойку. Хамер поднял руку, останавливая своих людей, и слез с коня. Его сапоги глухо ударились о землю, и он шагнул вперёд, выходя в круг света, отбрасываемый костром.

— Дорн, — произнёс он. — Опусти меч. Это лишнее. Я не буду с тобой драться.

Но Дорн не опустил клинка. Его пальцы лишь сильнее сжали рукоять.

— А я бы с удовольствием подрался с тобой, предатель, — выплюнул Дорн. — С каким удовольствием я бы проткнул тебя этим мечом.

Хамер тяжело вздохнул и опустился на поваленное бревно у костра. Пламя плясало между ними, отбрасывая на их лица дрожащие тени.

— Никто не хотел этой войны, Дорн, — сказал он тихо, глядя в огонь. — Ни я, ни твой отец, ни те, кто пошёл за Тёмным Царём. Но лжекороля нужно было свергнуть. Ты понимаешь это? Человек, что сидел на троне Аргариона, был самозванцем и узурпатором. Он убил настоящего принца Эрона и занял его место. Твой отец служил лжи. — Он поднял глаза на Дорна. — Теперь всё наладится. Вот увидишь. Мы построим новый мир.

Дорн горько рассмеялся.

— Ничего не наладится, Хамер! — выкрикнул он. — Ты тупоголовый старец, если думаешь, что от самозванца из Грендома будет больше толку, чем от безумного короля Эрона! Ты променял одного узурпатора на другого и называешь это победой?

Хамер печально усмехнулся.

— Тёмный Царь и не будет сидеть на троне, — сказал он. — Он никогда этого не хотел. Всё, что он делал, — он делал ради законной наследницы. Ради принцессы Элиры. — Он посмотрел Дорну прямо в глаза. — Она дочь настоящего принца Эрона. Единственная законная наследница престола Аргариона. Кроме неё, никто не имеет права там быть.

Дорн покачал головой. Его лицо исказилось гримасой отвращения.

— И ты веришь этому? — спросил он. — Веришь, что этот грендвудец, этот колдун, этот Тёмный Царь — просто благородный рыцарь, что расчищает путь для законной королевы? — Он сплюнул на землю. — Вы все глупцы, если верите в добродетель этого самозванца. Он использует вас, а когда получит то, что хочет, — вы станете не нужны.

Хамер не ответил. Он сидел у костра, глядя на пляшущие языки пламени. Дорн всё ещё стоял с мечом наизготовку.

— Возвращайся с нами в Трапзон, — произнёс наконец Хамер. — Твой отец... он в плену, но он жив. Мы не хотели его смерти. — Он поднял глаза на юношу. — Ты можешь занять его место в Башне Ветров. Стань лордом, как и он. Помоги нам отстроить то, что было разрушено.

Дорн посмотрел на него с презрением.

— Я не стану сидеть за одним столом с предателями, — отчеканил Дорн. — Я вернусь в Башню Ветров лишь тогда, когда она будет очищена от мерзких крыс, что заполонили её. — отрезал он.

Хамер тяжело вздохнул и посидел ещё мгновение, глядя в огонь, а потом медленно, с трудом поднялся. Его суставы хрустнули, и он поморщился от боли в старой ране.

— Ты же понимаешь, что мы не можем тебя отпустить? — спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление. — Ты сын Олдрика, наследник Башни Ветров.

Дорн нахмурил брови.

— Вот она, ваша свобода, — произнёс он медленно. — Вот он, ваш новый мир. Моего отца держит в плену сосунок Крейн, а старый друг и товарищ моего отца берёт в плен меня. — Он покачал головой. — Вы все лживые твари. Все до единого.

Хамер закрыл глаза. На мгновение он выглядел так, словно на его плечи опустилась вся тяжесть мира, потом он открыл глаза и повернулся к своим людям.

— Взять его, — приказал он. — Живым.

Стража двинулась вперёд, и они окружили Дорна полукругом. Тот не стал ждать и с криком, полным ярости и отчаяния, он бросился на ближайшего стражника. Дорн бился, как загнанный зверь, он развернулся, отбивая удар второго стражника, и его клинок мелькал в свете костра, как молния. Он пнул одного из нападавших в колено, и тот рухнул на землю с проклятием. Но их было слишком много, пока Дорн отбивался от двоих спереди, третий стражник зашёл сзади. Удар прикладом меча обрушился на его затылок. Дорн пошатнулся, его глаза закатились, пальцы разжались, и меч выпал из его руки. Он рухнул на колени, а потом лицом вниз, в холодную землю.

Хамер стоял неподвижно, он смотрел на юношу, что лежал у его ног, и его лицо было мрачнее тучи. Потом он повернулся к стражникам.

— На лошадь его, — приказал он. — И будьте осторожны. Если с ним что-то случится — ответите головами.

Дорна подняли и потащили к лошадям. Его голова безвольно моталась, руки висели, как плети, и только слабое дыхание, что вырывалось из его губ облачками пара, говорило о том, что он ещё жив. Хамер проводил его взглядом.

— Прости меня, Олдрик, — прошептал он в темноту, и ветер унёс его слова. — Прости.

Он вскочил на коня, развернул его и, не оглядываясь, поскакал обратно к колонне.

Глава 8

Элира

Я всё ещё чувствовала его дыхание на своей коже. Его слова «ты проиграла, принцесса» — всё ещё звучали в моей голове, как эхо далёкого грома. Я стояла, прижатая к его груди. Он смотрел на меня и ждал моей реакции. Его глаза были полны торжества, тёмного и сладкого, что бывает у охотника, загнавшего добычу. Он снова наклонился к моему уху.

— Теперь ты моя, принцесса, — прошептал он.

Он отстранился и заглянул мне в глаза. Меня чуть не вывернуло. Желчь подступила к горлу, и я сглотнула её, чувствуя, как на языке остаётся горький привкус. Я замерла, мои мышцы напряглись, и я перестала дышать, ожидая, что будет дальше, что он сделает, как далеко зайдёт.

Кай резко прижался своими губами к моим. Это не было поцелуем — это было нападение. Его рот впился в мой с жадностью изголодавшегося зверя, и я почувствовала его язык, что пытался проникнуть внутрь, пытался вкусить меня, завоевать, подчинить, но я не собиралась сдаваться. Мои челюсти сжались, и я впилась зубами в его нижнюю губу до крови, как дикий зверь, что защищает свою последнюю территорию. Кровь хлынула мне в рот с металлическим привкусом. Я думала, он отшатнётся, думала, закричит от боли, но Кай только застонал так чувственно, и его стон прозвучал как что-то среднее между болью и наслаждением, а потом он укусил меня в ответ. Его зубы сомкнулись на моей нижней губе с той же жестокой силой, и я почувствовала, как моя собственная кровь смешивается с его, и я застонала, пытаясь отстраниться. Но он не отпустил. Вместо этого он отбросил меч в сторону и обеими руками схватил меня за плечи. Одно резкое движение и мир перевернулся, моя спина ударилась о землю. Он навалился сверху, накрывая меня своим телом, и его колени прижали мои бёдра к земле. Его руки перехватили мои запястья и завели их над головой, прижимая к холодной траве. Я была распята. Беспомощна. В ловушке. Я сплюнула кровь, что скопилась во рту, и она растеклась по траве рядом с моей головой, потом я подняла глаза на него и оскалилась.