Четверо из мира без магии

Глава 1

Удочка, батон и зеленое недоразумение

Солнце только-только начинало припекать макушки сосен, когда четверо путников свернули с проторенной пыльной дороги на едва заметную лесную тропку. Для двенадцатилетнего Виктора этот день обладал почти сакральным значением. В его личном календаре, спрятанном под подушкой, субботы этого лета были обведены жирными красными кружками. Рыбалка для Витьки не была просто способом скоротать время или принести коту Ваське пару окуней на ужин – это был ритуал, требующий предельной концентрации, молчания и того особого рода благоговения, которое обычно приберегают для входа в древний храм.

Виктор шел первым, стараясь ступать бесшумно, словно рыба в реке уже могла услышать его шаги за полкилометра. В его голове уже разворачивалась идеальная картина: поплавок, замерший на зеркальной глади затона, легкая рябь и тот самый, заставляющий сердце замирать, резкий уход лески под воду. Он так глубоко погрузился в эти мысли, что почти не замечал привычного препирательства, раздававшегося за спиной.

– Это несправедливо, и ты сама это знаешь, Лена! – раздался резкий, чуть сорванный голос Стаса.

Стас, рыжий и конопатый мальчишка, чья энергия обычно била через край, словно закипающий чайник, разве что не подпрыгивал на ходу. Его заношенная футболка с выцветшим логотипом какой-то рок-группы казалась ярким пятном на фоне зелени.

– Что именно, Стасик? То, что я ловлю больше тебя, или то, что ты опять забыл накопать нормальных червей? – отозвалась Лена, даже не обернувшись.

Она была на два года старше брата, Виктора, и носила это старшинство как невидимую, но очень весомую корону. Лена была единственной девочкой в их компании, и попала она сюда по чистой случайности, которая со временем превратилась в традицию. Два года назад, когда Виктор впервые уговаривал мать отпустить его на дальнюю речку, та поставила суровое условие: «Только под присмотром сестры».

Тогда Лена восприняла это как ссылку в каторжные земли. Она представляла себе часы скуки среди комаров и мокрых сапог. Но Виктор, проявив неожиданную дипломатичность, вручил ей свою старую запасную удочку. И произошло чудо – первая же поклевка, это живое, бьющееся сопротивление на другом конце лески, навсегда изменило её отношение к «мальчишеским глупостям».

– Всё дело в бамбуке! – не унимался Стас, указывая на длинное удилище в руках Лены. – Это твоего деда снасть, она заговоренная, не иначе. Мой пластиковый хлыст против неё – всё равно, что зубочистка против сабли!

– Плохому танцору и ласты мешают, – философски заметила Лена, поправляя рюкзак.

Между ними, словно массивный волнорез, шел Миша. Если Витя был душой компании, а Стас её вечным двигателем, то Миша был фундаментом. Невысокий, но удивительно крепко сбитый, он напоминал небольшую, но очень надежную скалу. С первого класса Миша занимался самбо, один из всего потока, кто не бросил занятия после первой же недели изнурительных тренировок. Его спокойствие было легендарным: казалось, даже если рядом упадет метеорит, Миша сначала дожует свой бутерброд, а потом спросит, какого класса был этот небесный объект.

Кстати, о бутербродах. В правой руке Миша сжимал внушительный кусок свежего батона. Его мама, вечно переживавшая, что «ребенок оголодает на свежем воздухе», каждое утро снаряжала его так, будто он отправлялся в трансатлантический переход. Батон был щедро смазан сливочным маслом, а поверх него густым слоем лежало вишневое варенье из тех ягод, что варятся в огромных тазах всё лето.

Миша планировал оставить его на обед, честно планировал. Но едва они вошли в тень деревьев, аромат ванили и вишни стал настолько невыносимым, что рука сама потянулась к свертку.

– Угощайтесь, – предложил Миша друзьям, прежде чем откусить первый кусок.

– Нет уж, Мих, ешь сам, – усмехнулся Виктор, на мгновение выпав из своих грез. – Нам еще через ивняк продираться.

Тропа действительно становилась всё более капризной. Заросли ивы, густо разросшиеся вдоль невидимой пока реки, смыкались над головами ребят, создавая зеленый тоннель. Свет здесь становился странным, изумрудным и тяжелым. Воздух пах тиной, прелой листвой и чем-то еще, сладковатым и непривычным, чего раньше в их лесу никогда не чувствовалось.

– Словно в джунглях Амазонки, – проворчал Стас, раздвигая ветки. – Того и гляди, выскочит какой-нибудь ягуар.

– В наших широтах ягуары не водятся, максимум – пьяный лесник, – осадила его Лена, хотя сама невольно прибавила шагу.

В этот момент Виктор, шедший впереди, замер так внезапно, что Стас по инерции врезался ему в спину.

– Эй, ты чего тормозишь? – начал было рыжий, но осекся.

На узком пятачке земли, свободном от корней, стояло Существо. Оно было примерно с шестилетнего ребенка, но на этом сходство с человеком заканчивалось. Кожа его имела оттенок молодой моховой подушки – насыщенно-зеленый. Голова, плоская и широкая, венчалась огромным ртом, который сейчас был приоткрыт в немом удивлении. Но больше всего поражали глаза – большие, янтарного цвета, они смотрели на ребят вовсе не с животным страхом, а с каким-то горьким, глубоко человеческим изумлением.

На существе были надеты самые настоящие штаны. Сшитые из грубой, похожей на мешковину ткани, они явно видали лучшие времена: колени протерлись до дыр, а по швам торчали нитки. В передних лапах, тонких, с длинными пальцами, до боли напоминающими человеческие, существо прижимало к груди охапку обычного озерного камыша. Оно держало эти стебли так бережно, словно это был букет редчайших орхидей для первой любви.

Несколько секунд, показавшихся вечностью, в лесу царила абсолютная тишина. Первым не выдержал «зеленый». Он издал тонкий, жалобный писк, похожий на звук сломанной флейты, и, неловко переставляя задние лапы, рванул в гущу ивняка.

– Лови его! – завопил Стас. В нем проснулся инстинкт охотника, и он сбросил рюкзак на тропинку. – Это же… это что вообще такое?!

Мальчишки, не сговариваясь, побросали свои удочки туда же и рванулись в погоню. Азарт захлестнул их, смыв остатки здравого смысла. Они неслись сквозь колючие ветки, не обращая внимания на царапины.

– Стойте! Витя, Миша, остановитесь! Стас! – кричала Лена, пытаясь перекрыть топот и треск кустов.

Но она была одна против троих, охваченных безумием погони. Лена бежала следом, чувствуя, как внутри нарастает холодное чувство тревоги. И тут она увидела Это. Возле огромной, давно засохшей осины, чей ствол был белым и мертвым, висело странное пятно. Оно напоминало кусок матового, неровно обрезанного стекла или огромную мыльную пленку, застывшую в воздухе. Края этого пятна подрагивали и переливались серебристым светом, словно кто-то обрызгал их ртутью. Сквозь это «окно» тоже был виден лес, но он казался другим, более ярким, более массивным, окутанным странным изумрудным туманом.

– Не смейте! – закричала Лена, видя, как Стас на полном ходу влетает прямо в серебристое марево вслед за убегающим существом.

Виктор и Миша исчезли следом за ним, словно их всосал гигантский невидимый пылесос. Когда Лена подбежала к осине, пытаясь схватить брата за край куртки, мощный порыв ветра, пахнущий озоном и древней хвоей, ударил ей в лицо и буквально втащил внутрь. За её спиной раздался громкий, сухой щелчок – так лопается перетянутая струна или закрывается массивная дверь. И всё стихло.

Ребята стояли, сбившись в кучу, и не могли произнести ни слова. Они всё еще были в лесу, но это был не их лес. Рядом с ними возвышался ствол дерева. Это был не просто старый дуб или сосна – это был великан из мифов. Его кора, грубая и изрытая глубокими морщинами, напоминала скалистый хребет. Ствол был настолько огромен, что, если бы они все четверо, вытянув руки, попытались обхватить его, они не прошли бы и четверти пути вокруг. Если бы кто-то решил срубить этого исполина, на его пне можно было бы построить не просто охотничий домик, а целую деревенскую баню вместе с предбанником и верандой.

А вокруг, насколько хватало глаз, уходили в небо такие же исполины. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь невероятно густую хвою где-то там, на немыслимой высоте.

– Ну и ну… – выдохнул Стас. Его голос прозвучал жалко и тонко в этом величественном пространстве. Он старался не смотреть на Лену, понимая, что именно он был зачинщиком этой авантюры.

– Где мы? – Виктор осторожно подошел к ближайшему дереву и похлопал ладонью по коре. – Это… это не наш лес. Мы что, в какой-то заповедник попали?

– В заповедник мезозойской эры разве что, – мрачно отозвалась Лена. Она дрожащими руками достала из кармана телефон. – Связи нет. Вообще нет. И он… он выключился.

– Мой тоже, – Виктор безуспешно давил на кнопку своего старого «Самсунга».

– Аналогично, – буркнул Стас, пряча свой аппарат обратно в карман.

Под ногами вместо привычной мягкой травы лежал ковер из сухих игл. Стас наклонился и поднял одну. Она была длиной с хорошую школьную указку и острой, как спица.

– Может, мы уменьшились? – предположил он, пытаясь придать голосу ироничный оттенок. – Типа как в том кино про микролюдей?

– Ничего не понимаю. Вы слышали треск? – Виктор осматривался и хмурился.

– Треск? А может, это штаны вон у Мишки лопнули? – Стас ткнул пальцем в друга.

Миша стоял неподвижно, его глаза округлились. Он всё еще сжимал в руке надкушенный бутерброд.

– У вевя вамого втавы вопнули! – вдруг выпалил он, сердито глядя на Стаса.

Друзья замерли. Звуки, вылетавшие из уст Миши, напоминали какую-то странную шифровку.

– Что ты сказал? – переспросила Лена.

Миша покраснел, осознав, что что-то не так. Он медленно, с явным усилием выплюнул изо рта кусок непережеванного батона.

– Я говорю, – произнес он уже нормально, – что у тебя самого штаны лопнули от страха. Просто я жевать забыл, пока бежали.

Неожиданно для всех Стас прыснул. За ним последовал Виктор, и через секунду все четверо хохотали до слез. Это был не смех радости, а нервная разрядка – единственный способ для детской психики не сойти с ума от вида деревьев-небоскребов и исчезающей реальности.

– Ладно, – отсмеявшись, сказала Лена, вытирая глаза. – Смех – это хорошо, но нам нужно назад. Туда, откуда мы пришли.

Она обернулась к засохшей осине, но никакой серебристой пленки там больше не было. Просто старое дерево, которое здесь, в этом мире гигантов, выглядело как тонкая щепка.

– И куда теперь? – Витёк растерянно огляделся.

– Тот зеленый побежал туда, – Лена указала направление, где среди циклопических стволов еще можно было заметить движение зеленой спины. – Он единственный здесь, кто выглядит… ну, хотя бы отдаленно разумным. Раз на нем штаны, значит, у него есть дом.

– И, возможно, он знает, как отсюда выбраться, – добавил Виктор. – Пошли. Главное – не терять друг друга из виду.

Они двинулись в путь. Идти было трудно: каждая шишка на земле была размером с футбольный мяч, а корни деревьев, выступающие наружу, превращались в настоящие барьеры, через которые приходилось перелезать.

Пройдя около сотни метров, Лена вдруг резко остановилась.

– Ой! – воскликнула она и, ничего не объясняя, бросилась обратно к тому месту, где они оказались.

Мальчишки удивленно переглянулись, но последовали за ней. Лена добежала до огромной сосны, у которой они очутились, и с силой воткнула свою бамбуковую удочку в мягкую почву, усыпанную иглами.

– Ты чего? – спросил Стас. – Это же твоя «счастливая» удочка.

– Вдруг нам понадобится найти именно это место, – пробормотала она, поправляя удилище, которое теперь выглядело в этом лесу как тонкая иголка, оставленная великаном. – Чтобы вернуться. Это будет наш маяк.

Она еще раз взглянула на удочку, затем на брата, и в её глазах Виктор впервые увидел не покровительственную уверенность, а настоящий, взрослый страх.

– Пошли, – тихо сказала она. – У нас мало времени до темноты. А я очень не хочу знать, какие совы живут в этом лесу.

Глава 2

Опушка исполинов и Порошок Истины

Путь сквозь исполинский лес занял около двадцати минут, хотя ребятам казалось, что прошла вечность. Каждый шаг давался с трудом: корни-змеи и шишки величиной с футбольный мяч превращали прогулку в полосу препятствий. Но внезапно воздух впереди посветлел, тяжелый хвойный дух сменился ароматом свежескошенной травы и навоза. Из-за густого кустарника донеслось громкое, требовательное конское ржание.

– Ребята, смотрите! Мы вышли! – Стас, чье лицо было исцарапано ветками, просиял. – А вдруг это конюшни Вороновки? Может, мы просто сделали крюк и вышли с другой стороны?

Виктор остановился и обернулся к другу, приподняв бровь с тем самым выражением скепсиса, которое обычно приберегал для фантастических теорий Стаса о пришельцах.

– Стас, включи голову. Где в Вороновке ты видел деревья, на которых можно построить пятиэтажку? – Он махнул рукой в сторону затянутых туманом вершин-великанов. – Там одни поля да пара березовых рощ, в которых даже спрятаться толком нельзя.

Спорить было бессмысленно. Перед ними расстилалась опушка – небольшое, залитое солнцем пространство, свободное от лесных гигантов. В самом центре поляны возвышалось строение, которое могло бы показаться уютным, если бы не его циклопические пропорции. Двухэтажный дом был сложен из бревен такой толщины, что каждое из них, казалось, помнило еще сотворение мира. Но самой странной была крыша: вместо привычного шифера или черепицы она была плотно укрыта пластами грубой темной коры тех самых деревьев-исполинов. Рядом примостился длинный сарай, из недр которого снова донеслось нетерпеливое ржание.

В их родном поселке, который медленно, но верно поглощался наступающим городом, новые богачи соревновались в нелепости своих коттеджей. Там были башенки, кованые флюгеры и даже один фонтан с гипсовыми дельфинами. Но дом, крытый древесной корой, – это было за гранью даже самой смелой архитектурной безвкусицы.

– Давайте пригнемся, – шепнула Лена, инстинктивно прячась за ближайший ствол, чья ширина могла бы скрыть небольшой грузовик. – Не стоит выходить вот так, на рожон.

Едва они замерли в тени, тяжелая дубовая дверь дома с грохотом распахнулась. На высокое крыльцо вышел человек.

– Ни фига себе… – выдохнул Стас, и на этот раз никто не сделал ему замечания.

Мужчина на крыльце выглядел так, словно сошел со страниц иллюстраций к древним сагам викингов, которые Стас тайком читал на уроках математики. На мужике была длинная, до колен, рубаха из серой домотканой материи, перехваченная широким кожаным ремнем. Но взгляд ребят приковало не это. Из-под кустистых, торчащих в разные стороны бровей на мир взирал обладатель невероятной, огненно-рыжей бороды. Она каскадом спадала на грудь, едва не доставая до пояса, и казалась живым пламенем в лучах полуденного солнца. На поясе у него висел массивный предмет – то ли чересчур длинный нож, то ли укороченный меч, широкий, как ладонь взрослого мужчины.

Рыжебородый замер, поводя носом, словно охотничий пес. Внезапно его голова резко дернулась в сторону их укрытия. Несмотря на расстояние, ребята кожей почувствовали его взгляд. Его глаза, скрытые в густой сети морщин, казалось, видели их насквозь. Он не выказал ни страха, ни агрессии, лишь властным жестом поманил их к себе.

– Делать нечего, – пробормотал Виктор, первым выходя из тени. – Если он захочет нас догнать, он это сделает.

Вблизи мужчина казался еще более внушительным. Его рубаха, когда-то белая, теперь была покрыта пятнами пыли и дегтя. Обувь была и вовсе диковинной: сапоги из грубых шкур, сшитые мехом внутрь, а швами наружу. Стас же не мог отвести глаз от меча, чья сталь тускло поблескивала на солнце.

– Кха рукан мирин? – голос рыжебородого был под стать его облику: хриплый, утробный, похожий на звук перемалываемых жерновами камней.

– Чего? – переспросил Виктор.

Мужчина нахмурился. Он долго рассматривал их одежду, кроссовки и пластиковую бутылку в руках Лены. На его лице отразилась целая гамма чувств: от подозрения до мимолетного сочувствия. Наконец он похлопал себя по поясу и, помахав пустой ладонью, вернулся в дом, захлопнув за собой дверь так, что посыпалась пыль.

– Вот и поговорили, – Стас ошарашенно почесал макушку. – Ребят, но это точно прошлое. Посмотрите на шмотки, на меч… Мы в Средневековье!

Для Стаса история была единственным маяком в тумане школьных оценок. Он мог забыть таблицу умножения, но помнил вес доспехов рыцарей при Азенкуре и форму эфеса меча крестоносцев.

Не успел он развить свою теорию, как землю сотряс ритмичный топот. По лесной дороге, которую они сначала и не заметили, обычной грунтовке, утоптанной тысячами ног и копыт, кто-то приближался. Ребята поспешно отступили к стене дома.

Из-за угла, вздымая облако пыли, вылетел всадник. Это было зрелище, от которого перехватило дыхание. Мимо них промчался рыцарь в настоящих стальных латах, которые ослепительно сверкали на солнце. Его голова была непокрыта, а за спиной развевался алый плащ с золотой вышивкой. Стас, чей взгляд работал как сканер, успел заметить шлем, притороченный к седлу, и странный герб на плаще – золотую корону, под которой красовался… обычный синий сапог.

– Королевская кавалерия? – прошептал Стас, провожая всадника взглядом. – Но сапог на гербе… это как-то несерьезно.

Не успели они обсудить рыцаря, как тишину прорезал веселый звон десятков бубенцов. К крыльцу подкатила бричка, запряженная парой изнуренных, худых лошадок. Повозка выглядела нелепо: корявая, увешанная колокольчиками и украшенная яркими лентами на хомутах. Но настоящим шоком стали пассажиры.

Из повозки, словно стайка обезьянок, посыпались существа. Сначала ребятам показалось, что это их ровесники – рост был почти идентичен. Но когда первый из них повернулся, Лена невольно вскрикнула. Кожа существ имела отчетливый нежно-зеленый оттенок. На их непропорционально больших головах красовались шляпы с огромными полями, напоминающие мушкетерские, но сшитые из грубой темной ткани. У них были маленькие тела и неестественно длинные руки, кисти которых свисали ниже колен. На всех были одинаковые серые рубахи и длинные ботинки с острыми, загнутыми вверх носами. Единственной деталью, которая выглядела по-настоящему дорого, были черные кожаные жилеты, блестящие и идеально подогнанные по фигуре.

Рыжебородый мужик снова вышел на крыльцо. Зеленые человечки затараторили на своем гортанном наречии, перебивая друг друга. Мужчина, тяжело вздохнув, спустился вниз и, взяв лошадей под уздцы, повел их к конюшне.

В этот момент один из «зеленых» замер. Он медленно повернул голову к застывшим ребятам. Его лицо было почти полностью занято огромным ртом, на фоне которого крошечный нос и глаза-бусинки казались случайными точками. Существо внимательно оглядело компанию и остановило взгляд на Лене. Его физиономия расплылась в широкой, пугающей улыбке, обнажив ряды крупных, ослепительно белых зубов. Казалось, рот сейчас разделит его голову пополам. Странный человечек лихо подмигнул Лене и, весело припрыгивая, последовал за своими товарищами в дом.

– Ну и стоматология у них… – пробормотал Стас, пытаясь растянуть свой рот до ушей.

– Перестань, – толкнул его Миша. – Нас же заметят.

– Да они и так нас видят, Мих, – Лена поежилась, обхватив себя руками. – Ребят, мне это совсем не нравится. Может, вернемся в лес? Пока не поздно?

Она уже была готова развернуться и бежать к своей бамбуковой удочке-маяку, как снова послышался стук копыт. Из-за угла выехала еще одна повозка, но на этот раз ею управлял человек. Он был одет в простую темную рясу, напоминающую монашескую. Когда он спрыгнул на землю и подошел к ним, Виктор ахнул.

Незнакомец, не считая странной одежды, был удивительно похож на их школьного физрука, тот же цепкий взгляд и крепкие плечи. В облике мужчины было нечто, что заставляло невольно умолкнуть и выпрямить спину, стоило ему лишь подойти ближе. Его русые волосы, густые, прямые и непривычно длинные, ниспадали до самых плеч, придавая ему сходство не то со старинным рыцарем, сошедшим с потемневшего полотна, не то со странствующим монахом. Лицо обрамляла бородка, подстриженная с такой безупречной аккуратностью, какая редко встречается у людей, проводящих жизнь в седле и дорожной пыли.

Но по-настоящему примечательными в его лице были глаза. Глубокого карего цвета, напоминающие крепко заваренный чай, они обладали пугающей, почти магической проницательностью. Мужчина остановился в нескольких шагах, и начал молча, с пугающей тщательностью, осматривать каждого из них, словно решал, к какому сорту товара они относятся. Его лицо внезапно исказилось от какой-то догадки.

– Ки руанти? – голос его прозвучал взволнованно, с резкими, шипящими нотками.

Увидев полное непонимание в глазах четверки, он досадливо хлопнул себя по лбу, словно забыл надеть очки перед чтением мелкого шрифта. С глубоким вздохом он полез в объемистый кожаный кошель, висевший на поясе, и извлек оттуда крошечный замшевый мешочек, перевязанный золотой нитью.

– Ну вот, опять началось, – пробормотал Стас, делая шаг назад. – Сейчас он нас превратит в червяков для той рыжей бороды.

Но незнакомец лишь добродушно улыбнулся. Он поднес мешочек к собственному носу, демонстративно вдохнул и с видом крайнего наслаждения протянул его ребятам.

Стас, в котором любопытство всегда боролось со здравым смыслом и обычно побеждало в первом раунде, решился первым. Он осторожно втянул носом воздух. Пахло старыми книгами, сушеной лавандой и почему-то библиотечной пылью.

– Ну и? – Виктор затаил дыхание. – Ты как, в порядке?

– Ты меня понимаешь? – спросил незнакомец.

– Я… я понимаю! – Стас едва не подпрыгнул, его рыжие вихры смешно всколыхнулись. – Ребята, он говорит по-нашему! Ну, то есть я слышу его как нашего!

Остальные поспешно последовали примеру друга. Как только каждый вдохнул странный аромат, мир вокруг словно обрел резкость. Птичий щебет в лесу перестал быть просто шумом, превратившись в осмысленную, пусть и непонятную перепалку, а хрипы лошадей в сарае стали казаться вполне внятными жалобами на нехватку овса.

– Здравствуйте, – произнес мужчина, пряча мешочек обратно в сумку. – Меня зовут Гамон. Вы – Гости?

– В каком смысле «Гости»? – Лена подозрительно прищурилась, поправляя рюкзак. – Мы просто… заблудились. На рыбалку шли.

– Вы пришли из другого мира, – спокойно пояснил Гамон, и в его голосе не было ни капли сомнения. – У нас таких путешественников называют Гостями. Обычно вы выглядите именно так: растерянные, в странных одеждах и с вещами, которые не работают.

– Наверное… – Лена посмотрела на пластиковую бутылку в руке, оглянулась на циклопические деревья, чувствуя, как реальность окончательно ускользает из-под ног. – Мы ничего не узнаем. Лес огромный, эти существа в шляпах…

– И гигантская лягушка в штанах! – вставил Витёк, считая, что это самая важная улика.

– Лягушак? – Гамон нахмурился, и на его лбу пролегла глубокая складка. – Это… интересно. Но об этом позже. Идемте, вам нужно поесть и согреться. Там и поговорим.

– А тот рыжий? – Лена указала на закрытую дверь дома. – Он на нас так смотрел, будто мы ему денег задолжали.

– Это хозяин таверны, – усмехнулся Гамон. – Вы его не понимали, потому что не понюхали порошок Истины. Одного вдоха хватит, чтобы ваш разум навсегда перестроился на все языки нашего мира. А хозяин трактира, скорее всего, ворчал, что в заведение нельзя входить без денег. Наш король месяц назад издал указ: за безденежных посетителей трактир могут закрыть. Но не волнуйтесь, я заплачу.

Они вошли внутрь. Помещение напоминало декорации к фильму о Темном средневековье, но с пугающей правдоподобностью запахов и текстур. Потолок был настолько низким, что Гамон почти касался его макушкой. Доски над головой были черными от многолетней копоти: казалось, они впитали в себя дым тысяч очагов. Вдоль стен стояли длинные, грубо оструганные столы, заляпанные чем-то липким.

За крайним столом те самые зеленокожие существа увлеченно резались в кости. Они так яростно стучали стаканчиками по столу, что не обратили на вошедших никакого внимания.

– Садитесь здесь, – Гамон указал на стол у окна.

В этот момент из боковой двери бесшумно, словно тень, вышел рыжебородый великан. Он замер у их стола, буравя ребят тяжелым взглядом. Гамон, не говоря ни слова, достал из кошелька тяжелую серебряную монету и положил её на доски. Лицо трактирщика мгновенно разгладилось, монета исчезла в его огромной ладони с ловкостью фокусника, и он, кивнув, вышел на улицу.

– Он сейчас пристроит моих лошадей и принесет еду, – прошептал Гамон.

– Дядя Гамон… – Стас запнулся, разглядывая его одежду. – А вы монах? У вас ряса такая…