Четверо из мира без магии
- -
- 100%
- +
— Дядя Гамон... — Стас запнулся, разглядывая его одежду. — А вы монах? У вас ряса такая...
Гамон искренне рассмеялся, и этот смех был первым по-настоящему теплым звуком в этом мире.
— Нет, парень. Я — член Гильдии Мастерства. Это объединение тех, кто владеет талантами к волшебству и магии. Я — Мастер четвертой степени. И вот что, лучше называйте меня именно так — мастер Гамон.
В этот момент на столе появился огромный поднос, который принесла дородная женщина в сером фартуке до пола. Перед ребятами выставили пять глубоких тарелок с исходящей паром кашей, густо сдобренной кусками мяса и каким-то темно-красным соусом. Аромат был настолько сногсшибательным, что даже Миша, который еще десять минут назад дожевывал свой батон, почувствовал, как в животе заурчало.
— Ешьте, — мягко сказал мастер. — Путь в наш мир всегда вытягивает силы.
Пока ребята уплетали кашу, оказавшуюся на удивление вкусной, Лена пересказала их историю: от сборов на рыбалку до серебристого пятна у осины. Гамон слушал, задумчиво вертя в руках кружку с квасом.
— Намеренные переходы случались раньше, — начал он, когда тарелки опустели. — Пятьсот лет назад Мастера могли открывать двери между четырьмя мирами, как мы открываем окна, чтобы проветрить комнату. Но потом была Великая Битва... Гордыня магов погубила те мосты. Теперь проходы открываются случайно, как прорехи в старой ткани. И тех, кто попадает в них, мы называем Гостями. Вы пришли из одного из четырех миров, доступных человеку. Вот солнц у вас сколько?
— Одно! — ответил Витёк.
Ребята открыли рты, а Стас подскочил к ближайшему окну и принялся смотреть в небо, пытаясь рассмотреть, сколько солнц в этом мире.
— Понятно! А океаны, моря есть? — Гамон улыбнулся.
— Есть! — ребята ответили почти хором.
— Тогда выходит, что вы из Мира Потерянного Волшебства. Ведь у вас нет магов?
— Нет, у нас нет. Правда, некоторые говорят, что они маги, и пытаются чего-то там делать, но так, как у вас, — нет! — Лена вздохнула.
— Вам ко многому придется привыкнуть. Гостям из вашего мира труднее всего смириться со всем, что здесь происходит.
— А кто вон те карлики? — Стас кивнул в сторону игравших мужичков за столом.
— Где карлики? — Гамон резко обернулся, пытаясь что-то достать из широкого рукава. — Фу ты, напугал! Да какие это карлики? Это гоблинцы, довольно мирное племя. А карликов не дай бог вам встретить, особенно сейчас, в период войны с ними.
— Сейчас идет война? — Витёк привстал.
— С карликами всегда трудно: легче сорок раз с гномами договориться, чем один раз с карликами. Но это вам еще предстоит узнать. Потому что вам придется задержаться у нас в гостях.
— Война! — Виктор напрягся. — Значит, нам нужно скорее вернуться домой.
Гамон отвел взгляд. Тишина, воцарившаяся в таверне, стала тяжелой, как свинец.
— Должен вас огорчить... — медленно произнес он. — Ни разу Гости из вашего мира не возвращались обратно. Секрет обратного перехода утерян.
Лена почувствовала, как к горлу подкатил ком. Миша шмыгнул носом:
— Мать меня убьет... Она говорила до темноты вернуться...
За столом повисла пауза. Чтобы как-то разрядить обстановку, Лена спросила:
— А кто такие эти «лягушаки»?
Мастер Гамон на мгновение замер; его густые брови сошлись на переносице, словно он пытался выудить из памяти страницу очень старой и пыльной книги.
— Лягушаки! Признаться, я не слышал этого слова уже довольно давно. Видите ли, во времена правления Валги Воинственного (был у нас такой король, который предпочитал звон мечей колыбельным песням), один придворный маг подал весьма дерзкую идею. Зачем тратить золото на жалованье солдатам, когда можно создать армию мутантов? Королю мысль понравилась. Маги принялись за дело с пугающим рвением. Из их котлов выходили самые невообразимые уроды, но большинство из них либо издыхало через неделю, либо оказывалось настолько агрессивным, что бросалось на собственных создателей. И только лягушаки оказались… живучими.
— Из кого их сделали? — шепотом спросила Лена.
— О, это тайна, которую маги унесли с собой в могилу. Ясно лишь, что лягушка там была только основой. Однако солдат из них не вышло. Да, они беспрекословно выполняют любой приказ и прут напролом, но десять опытных мечников могут в капусту изрубить сотню таких созданий. Зато они оказались идеальными слугами. Тихими, исполнительными и преданными до мозга костей.
Маг замолчал, задумчиво почесывая подбородок.
— Не знал, что хоть один из них дожил до наших дней. Но послушайте, — он внезапно выпрямился, и его взгляд стал острым. — Вот вам и ниточка! Если мы узнаем, у кого при дворе есть лягушак, мы найдем того, кто открыл портал в ваш мир. Хозяин мутанта — вот кто нам нужен.
Он замолчал, заметив, как Лена поежилась под пристальным взглядом одного из гоблинцев. Тот снова подмигнул ей, обнажив свои невероятные белые зубы.
— Лена, — Гамон перешел на шепот, — ты ведь девочка, верно?
— Да, — буркнула она. — А что, по мне не видно?
— Видно, — вздохнул мастер. — И гоблинцам видно. У них нюх на женщин, их даже нанимают проверять входы в Магические Центры, куда женщинам вход заказан. Но проблема в другом. В нашем королевстве женщинам запрещено носить мужскую одежду. За штаны тебя могут арестовать.
— Прямо Средневековье какое-то... — проворчал Миша.
— Мы переоденем тебя в городе, — пообещал Гамон. — Но запомните: никто не должен знать, что вы Гости. Последний год действует указ короля, всех Гостей забирают к придворным магам. Из мира, где есть волшебство, но нет океанов, к нам попали два гнома. Их забрали маги, и больше их никто не видел.
Внезапно здание содрогнулось. Раздался глухой, размеренный удар, от которого зазвенели кружки на столе. Затем еще один. И еще. Вода в кувшине пошла кругами, а лавки под ребятами начали подпрыгивать.
— Что это?! Землетрясение? — спросил Виктор.
Гамон вскочил, его лицо стало мертвенно-бледным. Трактирщик и гоблинцы, напротив, не проявили ни капли страха. Они буднично направились к выходу, словно услышали звонок на перемену. Ребята прильнули к мутному, покрытому грязью окну.
Сначала они увидели тень — огромную, закрывшую половину двора. А затем... У гигантского дерева на опушке стоял великан. Самый настоящий, из плоти и крови. Его рост был таков, что он мог бы, не вставая на цыпочки, заглянуть в окно третьего этажа. На нем была такая же серая рубаха, как на трактирщике, но сшитая, казалось, из целого корабельного паруса.
Великан со вздохом, похожим на шум шторма, уселся на землю. Его лицо почти полностью скрывала густая, грязно-рыжая борода, превращавшаяся на макушке в дикую гриву волос. Из этого шерстяного кокона поблескивали только прищуренные глаза да торчал массивный нос. На поясе висел нож, который в руках великана казался обычным столовым прибором, но для обычного человека превращался бы в двуручный меч эпических масштабов.
— Добро пожаловать в наш мир, — тихо произнес Гамон, глядя, как великан начинает неторопливо ковырять в зубах обломком сосновой ветки. — Теперь вы понимаете, почему я сказал, что вам тут придется ко многому привыкнуть?
Великан важно сидел под сенью гигантского дуба, прислонившись спиной к коре, которая на его фоне казалась обычной обшивкой. У его ног, словно брошенное знамя, лежал огромный мешок, грубо сшитый из плохо выделанных шкур.
В этот момент тишину двора нарушил скрип колес: хозяин таверны, стараясь не смотреть на великана, вел под уздцы маленькую пугливую лошадку. Телега, которую она тянула, была доверху забита туго набитыми мешками. Великан медленно покачал головой и, потянувшись, пододвинул к ногам трактирщика свой собственный сверток.
Тот принялся разворачивать его с дрожью в руках, и когда свет упал на содержимое, Гамон, стоявший у окна вместе с ребятами, непроизвольно ахнул.
— Шкура оликса! — выдохнул он, и в его голосе смешались благоговение и страх.
— А кто такой оликс? — шепотом спросил Стас, прижимаясь носом к мутному стеклу.
— Очень редкий и опасный хищник, парень, — пояснил мастер, не отрывая взгляда от серебристого меха. — Его шкура ценится на вес золота. Я был уверен, что их всех истребили в наших лесах еще во времена Великих Запретов.
Между тем обмен на улице завершился. Трактирщик, прижимая к груди драгоценную шкуру так, словно это был младенец, поспешно махнул рукой в сторону телеги. Огромный гость, не вставая, принялся методично перекладывать мешки в свой безразмерный сидор. Со стороны казалось, что он убирает игрушки в коробку, мешки исчезали внутри один за другим, пока поклажа не выросла рядом с великаном внушительным холмом.
Внезапно Лена испуганно взвизгнула. Прямо из-под ног великана, словно юркая ящерица, выскочил один из гоблинцев. Его яркий жилет и нелепая шляпа на мгновение мелькнули в опасной близости от тяжелых сапог гиганта.
Великан среагировал со скоростью атакующей кобры, что было совершенно невероятно для существа такого размера. Его огромная кисть, заросшая рыжим волосом, сомкнулась вокруг коротышки. Подняв кулак высоко над головой, великан замер, словно разглядывая диковинное насекомое. Из сомкнутых пальцев торчали только дрыгающиеся ботинки гоблинца, а шляпа, слетев, сиротливо упала в пыль.
Ребята затаили дыхание, ожидая худшего, но великан, издав короткий рокочущий звук, похожий на смешок, резким движением запустил бедолагу в сторону. Из окна таверны было не разобрать, куда именно улетел «хозяин красивого жилета».
Гамон, сердито шевеля бровями и что-то быстро бормоча себе под нос, первым бросился к выходу. Ребята гурьбой выкатились следом на крыльцо. Трое остальных гоблинцев стояли неподалеку, но, к удивлению детей, они не выглядели испуганными. Напротив, они дружно хохотали, глядя, как их приятель, пошатываясь, выбирается из огромного стога сена и отряхивает свою одежду.
Великан поднялся, закинул свой холм-мешок за плечо и на мгновение встретился взглядом с ребятами. Виктору показалось, что в густых зарослях рыжей бороды мелькнула тень доброй, почти человеческой улыбки. Гигант развернулся и пошел прочь, и теперь его шаги были удивительно тихими для такой массы.
Гоблинцы, звеня колокольчиками, прыгнули в свою бричку и укатили, весело выкрикивая ругательства в адрес своей кобылы.
— Похоже, это их местное развлечение, — хмыкнул Гамон, потирая переносицу. — Ладно, друзья, нам пора в путь. Нужно добраться до моего дома до того, как тени станут слишком длинными. Я живу здесь много лет и слышал легенды о великане-изгое, но увидел его сегодня впервые, как и вы. Хозяин говорит, что он приходит раз в луну за припасами и всегда платит шкурами.
— А их здесь много? — с дрожью в голосе спросила Лена, оглядывая лес.
— Истинные великаны живут далеко в Горах Великой Пустоши. Те, кто видел их и выжил, говорят, что они выше шпилей храма в Сароне. Этот, — Гамон указал в сторону ушедшего гиганта, — им едва до пояса достанет. В городе его зовут Изгоем. Никто не знает, почему он живет один и почему он такой... маленький по великаньим меркам.
Трактирщик привел повозку, и Гамон быстро переговорил с ним о чем-то, незаметно вложив в его руку еще одну монету. Затем маг достал сумку и извлек из нее стопку плотных плащей. Ткань на ощупь казалась необычной, тяжелой, как мокрый шелк, но при этом теплой, словно овечья шерсть.
Он торжественно вручил каждому по плащу и принялся показывать, как правильно обращаться с этой непривычной одеждой.
— Смотрите внимательно, — говорил Гамон, ловко подцепляя пальцами серебряную застежку у горла. — Петлю нужно накинуть на этот крючок, похожий на коготь сокола, и затянуть до характерного щелчка. Если плащ будет болтаться, он только помешает вам в дороге.
Он прошелся между ребятами, поправляя воротники и туго затягивая шнурки на капюшонах, которые теперь скрывали их лица в глубокой тени. Когда последний узел был завязан, Гамон отступил на шаг и окинул их критическим взглядом. Его лицо при этом стало непривычно серьезным.
— Запомните, эти плащи не просто защита от ветра, — произнес он вполголоса. — Если кто-то увидит вас в облачении вашего мира, весь город в мгновение ока узнает, что в столице объявились Гости. Скрыть это будет невозможно.
Он повернулся к Лене и добавил с едва заметной улыбкой:
— В наших краях благородные леди не носят такие плащи в черте города — это считается верхом нескромности, словно вы вышли на прогулку в ночной сорочке. Но стоит нам оставить городские ворота позади, как правила меняются. В пустошах без такой защиты не обойтись.
Закончив наставления, Гамон по-хозяйски прикрикнул на коней и помог ребятам забраться в повозку. Колеса скрипнули, тяжелые рессоры просели под их весом, и старое дерево пахнуло пылью и дальними дорогами.
Глава 3
Дорога в Сарон
Повозка Гамона мерно катилась по лесной дороге. Ребята сидели, тесно прижавшись друг к другу, и молча смотрели, как за кормой их импровизированного корабля исчезает в лесной тени таверна. Деревья-великаны всё еще окружали их, но постепенно чаща начала редеть. Когда они выехали на открытое пространство, яркий свет заставил всех зажмуриться, а Лена даже прикрыла лицо рукой.
Перед ними открылась долина невероятной красоты. В её центре, словно драгоценный камень в оправе из изумрудных лесов, высился Сарон — столица королевства. С такого расстояния он казался игрушечным городом мастеров. Первым делом взгляд цеплялся за исполинский замок из ослепительно белого камня, на башнях которого гордо трепетали флаги. Вокруг теснились дома знати, каждый из которых сам по себе напоминал небольшую крепость.
— Это сердце нашего государства, — торжественно произнес Гамон. — Но послушайте меня внимательно. Для стражи и горожан вы выходцы с дальнего кордона. Лена, ты моя дальняя родственница, а мальчики, твои соседи, которые приехали в столицу на День Выбора. Я потом расскажу, что это такое. Запомните название вашего кордона: Ведьмино болото.
— Почему такое странное название? — спросила Лена, крепче держась за борт повозки.
— Вы должны понимать, что кордоны — это не просто казармы в лесу. Это живой щит нашего королевства, сплетенный из человеческих судеб и вековых традиций. Жизнь на кордоне пахнет мокрой хвоей и дымом домашних очагов. Там живут отряды, где-то сотня верных клинков, а где-то и все пятьсот, если место бойкое. Солдаты служат короне двадцать долгих зим. Это суровый срок. За это время человек срастается с лесом, находит жену среди местных травниц или дочерей своих сослуживцев, обзаводится детьми. К тому моменту, когда приходит пора уходить на покой, солдат уже не мыслит жизни без этих туманов. Они остаются там навсегда, превращая военную заставу в родовое гнездо.
— А Ведьмино болото? — подала голос Лена. — Там действительно живет ведьма?
Гамон загадочно улыбнулся:
— Слухи — это лучшая защита. Говорят, она обитает в самом сердце топи, окруженной блуждающими огнями. На самом деле долина вокруг кордона — это лабиринт. Не зная тайных троп, которые шепчут старожилы своим внукам, вы не пройдете и мили — трясина чавкнет и сомкнется над головой прежде, чем вы успеете позвать на помощь. Только местные следопыты знают, на какую кочку наступить, чтобы не провалиться в бездну. Даже придворные маги, чья сила велика, неохотно тратят свою энергию на прыжки в такую глушь. Так что проверить наш обман очень трудно.
Стас, чьи глаза горели азартом при каждом упоминании оружия, перебил его:
— Но если там столько солдат, значит, враги постоянно атакуют?
Гамон посмотрел на него со смесью грусти и гордости.
— Последняя большая война отшумела тридцать зим назад, когда наш король решил проучить правителя Тисконии за старые обиды. Но знаете, в чем истинная сила Сарона? Не в стенах и не в магах. Наша защита в самом Лесе. Ни один вражеский отряд за всю историю не смог дойти до столицы. Едва чужаки переступают незримую черту, в небо взмывают почтовые ястребы. Когда ястреб приносит весть о нападении, начинается то, что враги называют «зеленым кошмаром». Все поселки на пути захватчиков исчезают. Люди уходят в чащу, забирая скот и ценности. Они разбирают дома по бревнышку, оставляя лишь голые пепелища и тишину. Вражеское войско идет словно по пустыне, не видя ни одной живой души, но чувствуя на себе сотни невидимых глаз. Солдаты нападают по ночам быстрыми, жалящими ударами. Они жгут обозы с провиантом и растворяются в тумане прежде, чем враг успеет обнажить меч. И случалось так, что целые армии, вошедшие под сень нашего леса, просто... пропадали. Дороги на месте, указатели стоят, но люди исчезают, словно их всосала сама земля.
— Куда они деваются? — шепнул Миша, поежившись.
— Никто не знает, — ответил Гамон. — Следопыты, которых посылали на поиски, никогда не возвращались. Ходит слух, что в самых древних чащах живет Лесной Народ — Душа Леса. Болтают, что это существа из чистого мха и тени, которые встают на защиту своих владений, когда топоры чужаков начинают слишком часто стучать по стволам деревьев. Лес не любит захватчиков, он их переваривает.
— А на город же можно напасть с воздуха? — Стас смотрел на темнеющую стену деревьев с новым, почти благоговейным ужасом.
Гамон внимательно посмотрел на мальчика, оценивая его интерес.
— Ты, я смотрю, стратег. Недавно было такое нападение. Маг из Дальних Земель подчинил десяток виверн и направил их на столицу. Долетели только три, но и они могли превратить Сарон в руины, если бы не лучницы принцессы Гаи.
— Виверны? Это как драконы? — Лена с опаской взглянула на безоблачное небо.
— Нет, они в разы меньше и не дышат огнем, — успокоил её мастер Гамон. — Но их чешуя крепка, как сталь, а нападают они, падая камнем вниз и разрушая дома своим весом. А с драконами... с ними не справится ни один маг. Они сами — воплощенная магия.
Стас слушал, открыв рот, а Гамон, видя интерес мальчика, добавил красок в свой рассказ о памятном нападении:
— Когда те три виверны показались над горизонтом, небо словно почернело. Эти твари во время полета издают звук, от которого кровь стынет в жилах — что-то среднее между скрипом ржавых петель и волчьим воем. Жители Сарона в панике бежали к замку, бросая повозки и лавки. Виверны падали из облаков, как живые ядра. Одна из них обрушилась на крышу ратуши, и каменная кладка разлетелась, словно была сделана из сухого печенья. Грохот стоял такой, что люди глохли на часы.
Мастер сделал паузу, его взгляд стал суровым, словно он снова видел те события.
— Стража палила из баллист, но виверны уклонялись в воздухе с пугающей грацией. Казалось, город обречен. И тогда на стену вышла принцесса Гая. На ней не было тяжелых лат, только легкий охотничий костюм и длинный лук из белого тиса. Её подруги-лучницы встали полукругом, и в наступившей на мгновение тишине был слышен только свист ветра. Гая дождалась, когда вожак стаи, огромная бестия с чешуей цвета запекшейся крови, сложил крылья для финального пике и начал падение. Стрела, выпущенная принцессой, была изготовлена эльфийским мастером, она прошла сквозь глаз твари прямо в мозг. Когда туша виверны рухнула в ров, подняв фонтан воды высотой с крепостную стену, остальные хищники дрогнули. Но им не дали улететь. Всего лучницы принцессы выпустили три стрелы, и три чудовища остались лежать у стен Сарона. С тех пор в городе говорят: «Красота Гаи ослепляет, а её стрела не знает промаха». А в самом начале над ее отрядом смеялись, где это видано, чтобы женщины занимались военным делом.
Повозка подскочила на ухабе, и Лена невольно вцепилась в край сиденья. Город становился всё ближе. Впереди показались массивные ворота, и Стас, заметив на стене шеренгу воинов в сверкающих доспехах, прошептал:
— Кажется, наша рыбалка затянется на неопределенный срок.
Повозка Гамона мерно катилась по вымощенному булыжником тракту, и вскоре над ребятами, подобно рукотворному горному хребту, нависла стена Сарона. Она была сложена из огромных блоков ослепительно белого камня, пригнанных друг к другу так плотно, что между ними нельзя было просунуть и лезвия перочинного ножа. Высотой она не уступала добротной пятиэтажке, но, в отличие от замков из Витькиных учебников, на её вершине не было ни зубцов, ни бойниц — лишь идеально ровный парапет, по которому неспешно прогуливались стражники, чьи доспехи пускали солнечные зайчики на лица путников.
— Сейчас мы въедем в город, — негромко произнес Гамон, поправляя вожжи. — У ворот предстоит пройти проверку «касанием». К вам подойдет маг-дознаватель, и каждому нужно будет дотронуться до его посоха. Помните: это не просто палка, а детектор лжи для плоти. Если на вас наведена иллюзия или вы оборотень, скрывающий истинный облик, посох вспыхнет багровым и сбросит личину. Просто дышите ровно и не делайте резких движений.
Прямо перед ними тряслась телега неопрятного мужика, груженная мешками, от которых исходил невыносимый, едкий запах гнилой капусты и старой кожи. Ребята наблюдали, как мужик, ворча себе под нос, слез с облучка и протянул стражнику измятый клочок пергамента. Дежурный маг в темно-синей мантии лениво протянул ему посох из темного дерева, навершие которого венчал тускло светящийся кристалл. Как только торговец коснулся дерева, ничего не произошло. Маг кивнул, и зловонная повозка со скрипом укатилась в прохладную тень ворот.
Настала их очередь. Стражники в тяжелых кирасах, украшенных чеканным изображением короны, преградили путь.
— А, мастер Гамон! — маг в синем приветственно поднял руку. — Мы не ждали вас так скоро. Неужели дела на дальних кордонах закончились быстрее, чем планировали?
— Пришлось сменить планы, — Гамон ответил с непринужденным достоинством, хотя Стас заметил, как его пальцы чуть сильнее сжали вожжи. — Пути нынче неспокойны, а у меня на борту молодежь. Мои дальние родственники с Ведьминого болота. Привез их присмотреть себе место в столице, пока болотные туманы совсем не выели им легкие.
Маг-дознаватель медленно подошел к повозке, внимательно вглядываясь в лица ребят. Искорка внутри кристалла на его посохе слегка вспыхивала.
— Ведьмино болото?! — протянул он. — Хорошо, правила для всех одни.
Он поднял посох. Лена дотронулась первой: дерево оказалось на удивление теплым, почти живым, по пальцам пробежал легкий разряд статического электричества. Кристалл не изменился. Следом коснулись остальные. Когда очередь дошла до Виктора, кристалл на мгновение вспыхнул белым светом, ярко, как фотовспышка. Мальчик испуганно отдернул руку, а маг удивленно хмыкнул:
— Очень интересно. Видимо, болотные травы идут на пользу. Приходите, молодой человек, на День Выбора, обязательно. Проезжайте, мастер Гамон.
Ворота поглотили их. Внутри города воздух был совершенно иным: здесь пахло свежеиспеченным хлебом, раскаленным камнем, лошадиным потом и тонким, едва уловимым ароматом каких-то заморских специй. Улицы Сарона напоминали слоеный пирог. Нижние этажи домов были каменными, с массивными дверями, а верхние — деревянными, с резными балконами, которые почти смыкались над головой, оставляя лишь узкую полоску лазурного неба.
Прохожие казались ребятам участниками бесконечного маскарада. Вот прошел купец в шелковом кафтане, за которым двое слуг несли тяжелый сундук; вот просеменила группа гоблинцев в ярких жилетах, о чем-то яростно споря на своем гортанном наречии; а вот, кутаясь в плащ, проскользнул человек, чье лицо скрывала маска с длинным птичьим клювом.
Миновав несколько переулков, повозка остановилась у двухэтажного дома, примостившегося между лавкой цветочника и мастерской обувщика. На двери висела деревянная табличка, на которой была вырезана надпись: «Мастер Гамон — маг четвертой ступени». Чуть ниже был приколот листок: «Мастера не будет несколько дней».
Гамон сорвал записку и приложил ладонь к замшелой дубовой двери. Раздался сухой металлический щелчок, и засов сам собой отошел в сторону.
— У вас все так двери открывают... ладошками? — Стас вытянул шею от изумления.
— Только маги, чья печать привязана к замку, — улыбнулся Гамон. — Мой замок не поддастся никому, кто ниже меня рангом, а для простого вора это и вовсе неприступная скала. Прошу в ваш новый дом.
Когда они зашли внутрь, Гамон крикнул:
— Гера! Ты здесь?
Из-за высокой стопки пергаментов вынырнул вихрастый парень лет пятнадцати в перепачканном чернилами переднике. Он удивленно уставился на незваных гостей.
— Это мой ученик, — представил его мастер. — А это Гости, о которых я говорил. Жить теперь будете вместе. Гера, займись лошадьми, а мы посмотрим, где нам разместиться лучше.
Дом Гамона внутри напоминал одновременно антикварную лавку и хижину лесного знахаря. Свет едва пробивался сквозь узкие окна-бойницы, застекленные неровными, мутными пластинами желтого кристалла, которые придавали всему в комнате золотисто-коричневый оттенок. Внутри пахло пылью, сушеными травами и чем-то кислым. Комната напоминала алхимическую лабораторию, совмещенную со складом: шкафы до потолка были забиты банками с замаринованными частями каких-то существ, коробками с перьями и стопками засушенных шкурок. На полках мерцали склянки со светящейся жидкостью — изумрудной, рубиновой и глубокого фиолетового цвета.