Четверо из мира без магии

Казалось, несчастный чиновник вынужден постоянно балансировать, чтобы эта массивная «вторая голова» не перевесила и не опрокинула его навзничь. Подобная пышность и изящество линий куда естественнее смотрелись бы на какой-нибудь капризной герцогине из старинных романов, но здесь, на голове сурового государственного мужа, прическа выглядела до крайности нелепо, придавая всему его облику оттенок причудливой и напыщенной важности. А его сюртук был настолько густо усыпан драгоценными камнями, что при каждом движении он вспыхивал тысячью маленьких солнц. Виктор невольно прищурился, казалось на помост выкатили огромную ювелирную витрину.

— Жители Сарона и почетные гости нашей столицы! — голос канцлера был удивительно звучным, усиленным, казалось, самой архитектурой площади. — Я счастлив приветствовать вас в этот великий день — День Выбора!

Над толпой прокатился восторженный гул, но он поднял руку, унизанную перстнями, и снова воцарилась тишина.

— Сегодня день, когда судьба коснется каждого юного сердца. Сегодня наши дети узнают свое истинное предназначение. Помните: к испытанию допускаются все отроки, достигшие десяти зим, — он вежливо кивнул в сторону группы дам в высоких чепцах, — и, разумеется, наши прекрасные девы.

Канцлер поправил тяжелую цепь на груди.

— Я напоминаю: выбор, сделанный сегодня, — это дар, а не бремя. Если ваша семья хранит традиции предков-ремесленников, вы вольны следовать их путем, но пройти испытание обязан каждый. Здесь нет сословий и чинов. Перед лицом Выбора сын короля и дочь пекаря равны. Каждый талант будет замечен, и каждому достойному откроются двери Академий!

Он торжественно указал рукой в левый край площади, где над одним из шатров лениво колыхалось знамя с изображением ревущего пламени.

— Первыми свои исследования начнут королевские маги. Те, в ком течет кровь стихий, ищите Знамя Огня!

Затем его рука переместилась вправо, в сторону ярко-синего флага с вышитым серебряным мечом.

— Гильдия Бойцов ждет тех, в ком силен дух и тверда рука. Там куется доблесть нашего королевства!

Канцлер обернулся назад, где над толпой трепыхалось знамя с изображением крепостной стены.

— Гильдия Мастеровых выявит тех, чьи руки способны превращать камень в кружево, а сталь — в песню.

На мгновение он замолчал, и его голос стал мягче, почти вкрадчивее:

— И, наконец, сегодня Двор Ее Величества королевы ищет десять новых фрейлин. Самые грациозные и одаренные девы Сарона получат шанс войти в золотые залы дворца. - Канцлер сделал глубокую паузу, оглядывая море застывших лиц. — Пусть же начнется испытание! Пусть каждый найдет свою искру! После захода солнца мы объявим имена тех, кто избран судьбой.

Он кашлянул в кулак, давая знак стражникам, и над площадью снова взорвался гомон голосов. Ребята переглянулись. Время прогулок и рассказов закончилось.

— Так, ну что же, начнем с королевских магов, — мастер Гамон решительно растопырил руки, словно наседка, пытающаяся защитить цыплят от рыночной толкотни. Они дружно двинулись на испытание магов.

Когда они с трудом пробились к площадке, над которой лениво полоскался на ветру белый флаг с вышитым алым пламенем, там уже выстроилось около тридцати мальчиков. Шеренга представляла собой весьма необычное зрелище: она напоминала лоскутное одеяло, сшитое из самых невероятных кусков. Сыновья богачей в бархатных камзолах, расшитых золотой нитью, брезгливо морщились, стараясь не соприкасаться локтями с бедняками в серых заплатках.

Виктор, Миша и Стас поспешили занять свои места. Виктор обернулся и заметил, что за ними выстроилось еще два ряда претендентов, хвост очереди теперь упирался прямо в толпу зевак. В первом ряду зрителей он разглядел Гамона и Лену. Маг ободряюще махнул ему рукой, и Виктор почувствовал, как в животе поселился холодный комок волнения.

Перед строем замерли пятеро волшебников. Двое в ослепительно белых мантиях стояли чуть впереди, а трое в темно-синих — позади них, словно почетный караул. Маги в белом выглядели так, будто сошли со страниц разных книг. Один был глубоким стариком с серебристой бородой такой длины, что она наверняка мешала ему ходить, другой же — совсем молодым, но абсолютно лысым. У него отсутствовали также брови, отчего лицо казалось неподвижной алебастровой маской. В руках оба держали массивные посохи, увенчанные крупными кристаллами, которые слабо мерцали ядовито-зеленым светом.

Среди магов в синем Виктор вдруг с изумлением узнал старого знакомого — того самого волшебника с узловатой палкой, который проверял их «касанием» у городских ворот. Старик, казалось, почувствовал на себе взгляд: он быстро пробежал глазами по рядам и безошибочно замер на Викторе. На мгновение их глаза встретились. Маг едва заметно, почти неуловимо кивнул, словно узнал старого друга, и тут же отвернулся.

— Ну, когда уже начнется? — прошептал Миша, шумно втягивая носом воздух. От ближайшего шатра доносился такой умопомрачительный запах свежей выпечки, что у него, кажется, начались настоящие галлюцинации. — Я сейчас в обморок упаду от голода.

Словно отвечая на его призыв, седобородый маг внезапно поднял свой посох и с силой обрушил его на камни мостовой. Раздался оглушительный удар, и где-то высоко в безоблачном небе отозвался гулкий раскат грома, похожий на ворчание невидимого великана. Площадь мгновенно затихла.

Один из магов в синем вышел вперед и, держа посох наперевес, медленно двинулся вдоль строя. Каждый мальчик должен был коснуться дерева рукой. Маг замирал на секунду, вглядываясь в лицо претендента, и делал шаг дальше. Виктор и его друзья стояли в самом конце шеренги, и им приходилось вытягивать шеи, чтобы разглядеть, что происходит впереди. Толпа затаила дыхание, ожидая того момента, когда древнее дерево посоха почувствует искру истинной силы.

Виктор бросил быстрый взгляд на Мишу, а затем на Стаса. Миша, казалось, пребывал в состоянии полной невозмутимости: его мысли явно витали где-то в районе ближайшей пекарни. Зато Стас, едва сдерживая азарт, тихонько присвистнул и подмигнул другу. Оба они помнили ту ослепительную вспышку у городских ворот. Виктор чувствовал, как внутри него всё сжимается от сладкого и одновременно мучительного волнения: «А вдруг на этот раз не сработает? Вдруг я просто... обычный?»

Наконец маг в синей мантии приблизился. Ладони Виктора мгновенно стали влажными. Пытаясь сохранить хоть каплю достоинства, он торопливо вытер руку о штанину и потянулся к темному, узловатому дереву. Как только его пальцы коснулись поверхности, мир вокруг исчез. Грохнуло так, словно прямо перед его лицом взорвалась тысяча магниевых фотовспышек. На мгновение Виктор ослеп: перед глазами плясали ядовито-зеленые и золотые пятна. По толпе пронесся дружный, изумленный ропот. Когда зрение начало возвращаться, Виктор увидел лицо проверяющего. Маг смотрел на него с таким выражением, будто обнаружил у себя в кармане живого дракона. Волшебник открыл рот, чтобы что-то сказать, но, передумав, лишь коротко указал посохом в сторону группы «счастливчиков».

Виктор шел туда как во сне, не чувствуя под собой ног. Он лишь заметил, как маги в ослепительно белых мантиях, стоя на помосте, заговорщицки перешептываются, не сводя с него пристальных, оценивающих взглядов.

Прошло немало времени, прежде чем маг обошел всех претендентов. Шеренга избранных пополнялась редко: посох вспыхивал лишь в исключительных случаях. Когда последний мальчик, не проявивший таланта, уныло побрел к своим родителям, лысый маг в белом вышел на середину площадки.

— Чувствовать силу — это лишь половина дела, — произнес он, и его голос, лишенный эмоций, холодом прошел по спинам ребят. — Куда важнее уметь повелевать ею. Магия — это не только вспышки и искры. Это ваша воля, подчиняющая себе реальность.

Он указал на массивный дубовый стол, который два помощника только что вынесли на сцену. На столе, на подушечке из алого бархата, покоился тонкий, изящный прутик длиной с локоть.

— Это палочка ученика, — пояснил лысый маг. — Сейчас каждый из вас подойдет к столу. Ваша задача проста: возьмите палочку и заставьте тренировочное чучело упасть. Но помните: ни одного слова! Только ваше мысленное приказание. Прошу!

Мальчишки в шеренге замерли, переглядываясь. Никто не горел желанием позориться перед всей площадью. Внезапно вперед вышел худенький паренек в обносках. Он упрямо задрал подбородок и двинулся к столу, но на полпути споткнулся на ровном месте, вызвав волну ехидного смеха в толпе.

Виктор снова нашел глазами Гамона. Мастер отчаянно жестикулировал, он тыкал пальцем себе в лоб, тут же указывал на свою руку, пытаясь что-то подсказать. Виктор нахмурился, он не понял, что значат знаки Гамона, и снова переключил внимание на «смельчака».

Мальчик-оборвыш стоял у стола, яростно размахивая палочкой. С её кончика срывались мелкие огоньки, похожие на перепуганных светлячков, но чучело стояло непоколебимо, словно насмехаясь над ним. Зрители снова зашлись в хохоте. Лысый маг уже поднял руку, чтобы отослать неудачника прочь, но в последнюю секунду произошло нечто странное. Мальчик зажмурился, его лицо покраснело от напряжения, и вдруг, без всякой видимой причины, тяжелое чучело с глухим стуком повалилось навзничь.

— Достаточно, — сухо обронил маг в белом, и в его ледяных глазах впервые промелькнула тень интереса. — Испытание пройдено, следующий!

Маг в белом одобрительно кивнул мальчику-оборвышу, положил руку ему на плечо и отвел в сторону. Теперь претенденты выходили к столу гораздо смелее. Один за другим они брали ученическую палочку, и чучела послушно валились на помост: у кого-то с первой попытки, у кого-то с третьей. В коротких перерывах между выступлениями рослый солдат в кожаном доспехе расторопно выбегал в центр, возвращая мишень в вертикальное положение.

Виктор подошел к столу одним из последних. Когда его пальцы сомкнулись на гладком дереве палочки, кисть неприятно кольнуло, словно по руке пропустили слабый разряд электрического тока. Он несмело взмахнул палочкой в сторону соломенной фигуры. Ничего. Он попробовал еще раз, приложив больше усилий. Чучело стояло неподвижно, насмешливо глядя на него нарисованными глазами.

В душе начала подниматься липкая, холодная паника. В толпе послышались первые смешки, а за спиной Виктора кто-то из аристократов громко фыркнул. Руки мальчика сами собой опустились. В отчаянии он снова нашел глазами мастера Гамона. Тот почти выпрыгивал из первого ряда, энергично повторяя свои странные знаки, тыкал пальцем в лоб, а затем резко выбрасывал руку вперед.

И тут Виктора осенило. «Это не движение руки... это движение мысли!» — пронеслось у него в голове. Он глубоко вдохнул, закрыл глаза на мгновение и снова поднял палочку. Теперь он не просто махал ею. Он изо всех сил представил, что стоит вплотную к чучелу и со всей силы толкает его обеими руками. Палочка в его ладони внезапно дернулась, словно живое существо, пытающееся вырваться на волю, и чучело со стуком повалилось навзничь.

Почувствовав прилив невероятной, жгучей уверенности, Виктор решил не останавливаться. Он решительно направил кончик прутика на лежащую мишень. В этот раз он не стал представлять толчок. Он вызвал в памяти образ летящего копья — быстрого, острого и сокрушительного.

Произошедшее далее не было похоже ни на один из предыдущих триумфов. Раздался оглушительный хлопок, напоминающий выстрел из пушки. Соломенное чучело не просто упало — оно взорвалось изнутри. Мириады золотистых стеблей разлетелись во все стороны, окутав помост плотным желтым облаком. Один обгорелый пучок соломы долетел до самых ног Виктора и задымился. За тем местом, где только что лежала мишень, от древней замковой стены отлетели куски камня и поднялось бурое облако кирпичной пыли. Даже с середины площади была отчетливо видна глубокая вмятина в вековой кладке, словно в неё угодило ядро.

На площади воцарилась мертвая, звенящая тишина. Тысячи глаз были устремлены на Виктора, который всё еще стоял с вытянутой рукой, бледный и перепуганный тем, что он натворил. А затем тишина взорвалась таким диким ревом восторга и изумления, что, казалось, шпили замка задрожали в такт этому крику.

Виктор стоял, втянув голову в плечи и ожидая, что сейчас на него обрушится гнев всех магов Сарона разом за испорченную стену. Однако, когда на его плечо легла тяжелая рука, он обнаружил, что седой волшебник вовсе не собирается его ругать: тот широко и ободряюще улыбался. Отходя к группе избранных, Виктор поймал на себе взгляд лысого мага в белом. Тот не улыбался. Напротив, он хмурился, и теперь, с близкого расстояния, Виктор увидел нечто пугающее: радужка глаз этого человека была абсолютно белой, без единого пятнышка цвета, и лишь угольно-черные зрачки в самом центре буравили мальчика насквозь.

Все происходящее вокруг казалось Виктору подернутым туманной дымкой. Он видел сияющее лицо Гамона в толпе и ошарашенные мины Стаса и Миши, но звуки долетали до него как сквозь слой ваты. Последние трое претендентов провалили испытание: запасное чучело, которое принес солдат, даже не пошатнулось под их робкими взмахами. Последний из них, совсем маленький мальчик, уходил к родителям, размазывая слезы по грязным щекам. Теперь его единственным шансом было стать помощником какого-нибудь городского мага, который вместо великих тайн учит лишь правильно перетирать сушеных жуков.

Десятерых победителей построили в шеренгу. Седой маг выступил вперед, а «белоглазый» замер за его спиной, скрестив руки на груди.

— Все ли вы готовы вступить на тернистый путь магического мастерства? — торжественно провозгласил старик. — Отвечайте так, чтобы ваши слова долетели до верхушек гор!

— Да! — выдохнули мальчишки, и голос Виктора, на удивление, прозвучал громче всех.

— Если кто-то из вас здесь по принуждению или чувствует, что его сердце жаждет иного, сейчас последний миг, чтобы отступить.

Маг выждал секунду и, не дождавшись возражений, с силой ударил посохом о мостовую. В ту же секунду над самой высокой башней замка вспыхнула багровая звезда. Она дрожала мгновение, а затем взорвалась каскадом искр, которые сложились в небе в очертания гигантского пылающего дерева. Площадь ахнула, и изображение медленно растаяло в золотистом дыму.

— Приветствую новых учеников! Завтра, после второй стражи, я жду вас на посвящении. Носите этот знак с гордостью. Отныне вы под защитой Короны и освобождены от воинской проверки.

Маг начал обходить шеренгу, надевая на шею каждому небольшой бронзовый медальон с чеканным гербом Гильдии. Когда очередь дошла до Виктора, пальцы волшебника на секунду задержались на его затылке, и мальчик почувствовал едва уловимый аромат озона и старой бумаги.

Как только церемония закончилась, к нему подлетели друзья.

— Ну ты даешь, Витёк! — Стас с силой хлопнул его по спине. — Так «шмякнуть» стену! Я думал, ты её вообще на кирпичи разнесешь.

— Нечестно это... — Лена надулась, поправляя выбившуюся прядь волос. — Почему девочкам нельзя проходить испытание магов? Я бы с этим чучелом и без палочки справилась!