Энтропийный реверс

Глава 5: Украденные данные

Три дня после инцидента Алекс провел, погрузившись в анализ данных. Официально он исследовал причины сбоя и разрабатывал новые протоколы безопасности. В действительности же он тщательно картографировал все системы базы, искал уязвимости и собирал информацию для возможного побега. Пока большинство ученых сосредоточились на восстановлении оборудования, Алекс получил временный доступ практически ко всем системам – возможность, которой не преминул воспользоваться.

В своей личной лаборатории, небольшой комнате, примыкающей к основному комплексу, он создал защищенный канал для хранения собранных данных. Его особенно интересовал проект «Феникс» – орбитальная платформа с энтропийным оружием планетарного масштаба. Фрагмент за фрагментом он собирал информацию, восстанавливая полную картину.

То, что он обнаружил, превзошло его самые мрачные ожидания. «Феникс» был не просто оружием сдерживания. Согласно секретным протоколам, он проектировался с возможностью «избирательной реверсии» – способностью возвращать отдельные объекты или территории в предыдущее состояние, фактически стирая из существования все, что появилось в выбранном временном интервале.

Иными словами, это было оружие, способное «откатить» целую колонию на десятилетия назад – до того, как она была построена, эффективно стирая всех её жителей из реальности.

– Это геноцид, – прошептал Алекс, глядя на схемы и расчеты. – Чистый, безотходный геноцид.

Еще более тревожным было то, что он обнаружил в результатах моделирования – каждое масштабное применение технологии создавало растущие разрывы в пространственно-временном континууме. Ученые, работавшие над проектом, классифицировали это как «допустимые побочные эффекты», не понимая истинной опасности.

Алекс знал больше. Его собственные расчеты показывали, что эти разрывы не просто возникали и исчезали – они оставляли невидимые «шрамы» в ткани реальности. Шрамы, которые со временем могли соединиться в гигантский разлом, разрушающий причинно-следственные связи в масштабах всей Солнечной системы.

Копируя последние файлы на свой квантовый ключ – крошечное устройство, которое носил всегда с собой – Алекс услышал, как открылась дверь лаборатории.

– Доктор Куяма? – голос Рэйчел Вонг заставил его мгновенно закрыть все экраны. – Я не помешала?

– Нет, доктор Вонг, – ответил он, незаметно отсоединяя квантовый ключ. – Просто анализирую последствия сбоя.

Вонг подошла ближе, глядя на его рабочий стол с заметным любопытством.

– Я слышала, вы запросили доступ к симуляциям проекта «Феникс».

– Да, – спокойно ответил Алекс. – Нам необходимо понять потенциальные риски в масштабе.

– И что вы обнаружили? – в её голосе звучал неподдельный интерес.

Алекс внимательно посмотрел на неё. Рэйчел Вонг была блестящим физиком, но он не знал, насколько ей можно доверять.

– Пространственно-временные искажения более стабильны, чем мы предполагали, – сказал он нейтрально. – Но требуются дополнительные исследования.

Вонг кивнула, но в её взгляде промелькнуло что-то, напоминающее разочарование.

– Я тоже изучала эти эффекты, – произнесла она, понизив голос. – И пришла к выводам, отличающимся от официального отчета.

Алекс напрягся. Это могла быть проверка.

– Что вы имеете в виду?

– Искажения не исчезают полностью, – тихо сказала она. – Они оставляют… следы. Квантовые аномалии, которые сохраняются и после закрытия разрыва.

Это в точности соответствовало выводам Алекса.

– Вы сообщили об этом руководству? – осторожно спросил он.

– Дважды, – горько усмехнулась Вонг. – Первый раз мой отчет был «потерян». Второй раз мне прямо сказали, что мои опасения «теоретичны и не имеют практического значения».

Она помедлила, затем продолжила еще тише:

– Доктор Куяма, я видела моделирование полномасштабного применения «Феникса». Результаты… ужасающи. Не просто временные искажения, а каскадный коллапс причинности в радиусе воздействия.

Алекс понимал, что должен быть крайне осторожен. Вонг могла быть союзником, но также могла работать на Корсакова или Вулфа.

– Интересная теория, – сказал он нейтрально. – Возможно, нам стоит объединить наши исследования.

– Боюсь, времени мало, – ответила Вонг. – График проекта ускорен. Первое полевое испытание системы среднего масштаба запланировано через две недели.

– Что? – Алекс не смог скрыть удивления. – Где?

– В поясе астероидов. Корсаков выбрал заброшенную шахтерскую колонию на астероиде JL-7396. – Вонг опустила глаза. – По крайней мере, они утверждают, что она заброшена.

Алекс почувствовал, как холодок пробежал по спине. Если колония не пуста, это будет не испытание, а массовое убийство.

– Когда точно? – спросил он. – Я должен быть там, как ведущий специалист.

– 17-го числа, – ответила Вонг. – Но… вас не включили в группу сопровождения. Корсаков считает, что вы «слишком эмоционально вовлечены».

Алекс почувствовал, как внутри нарастает гнев, но сохранил внешнее спокойствие.

– Понимаю. Спасибо за информацию, доктор Вонг.

Она кивнула и направилась к выходу, но у двери остановилась.

– Доктор Куяма… – она помедлила. – Будьте осторожны. На базе ходят слухи о ваших… сомнениях в проекте.

После её ухода Алекс долго сидел неподвижно, обдумывая ситуацию. Его подозрения подтвердились: Корсаков и Вулф намеревались использовать технологию в полевых условиях, не заботясь о последствиях. И, похоже, его отстраняли от принятия ключевых решений.

Время побега приближалось. Но сначала он должен был получить доступ к еще одной критически важной системе – шаттлам и графикам транспортировки.

Вечером, во время запланированного сеанса связи с Эммой, Алекс обнаружил, что канал заблокирован «по техническим причинам». Это был плохой знак – его изолировали.

Поздно ночью, когда большинство персонала спало, Алекс направился в центр связи под предлогом отправки срочных научных данных в главную базу данных Земной Коалиции. Дежурный офицер, сонный и не особенно бдительный, позволил ему воспользоваться терминалом.

Быстро, но методично Алекс внедрил специальную подпрограмму в коммуникационную систему. Внешне безобидная, она создавала скрытый канал, через который он мог получать и отправлять сообщения, обходя стандартные протоколы безопасности.

На следующий день его вызвали на встречу с генералом Корсаковым. В просторном офисе генерала, отделанном в спартанском стиле, присутствовали также Вулф и еще несколько высокопоставленных офицеров.

– Доктор Куяма, – начал Корсаков без предисловий, – ваша работа по анализу инцидента впечатляет. Особенно выводы о повышении стабильности энтропийных полей.

– Благодарю, генерал, – сдержанно ответил Алекс. – Хотя я бы предпочел иметь больше времени для всестороннего анализа.

– К сожалению, время – роскошь, которой мы не располагаем, – вмешался Вулф. – Наши источники на Марсе подтверждают, что они достигли значительного прогресса в своей программе. Мы не можем позволить им получить преимущество.

– И поэтому вы ускоряете полевые испытания, – сказал Алекс, наблюдая за их реакцией. – Даже зная о рисках.

Корсаков и Вулф обменялись быстрыми взглядами.

– Каких именно рисках, доктор? – спросил генерал.

– Пространственно-временных искажениях, – Алекс решил проверить, как далеко они позволят ему зайти. – Мои расчеты показывают, что каждое применение технологии создает микроразрывы в континууме. Они могут быть малы по отдельности, но эффект накопительный.

– Теоретические опасения, – отмахнулся Вулф. – Наши аналитики не нашли доказательств долгосрочных последствий.

– Потому что они не знают, что именно искать, – возразил Алекс. – Или потому что им не разрешают искать.

В комнате повисла напряженная тишина.

– Доктор Куяма, – наконец произнес Корсаков, – мы ценим вашу озабоченность безопасностью. Но решение принято на высшем уровне. Полевые испытания состоятся согласно графику. Мы приглашаем вас присутствовать… в качестве консультанта.

Алекс понимал, что это ложь. Его не собирались брать на испытания. Но он кивнул, делая вид, что поверил.

– Разумеется, генерал. Я буду готов.

– Отлично, – Корсаков явно был доволен его покладистостью. – А теперь давайте обсудим следующую фазу проекта…

Остаток встречи прошел в обсуждении технических деталей, которые, как Алекс теперь понимал, были по большей части дымовой завесой. Настоящие планы скрывались от него.

Вернувшись в свою лабораторию, Алекс обнаружил, что его персональный терминал был перенастроен – тонкое, но заметное для него изменение в конфигурации безопасности. Кто-то проверял, к чему он имел доступ.

Это ускорило его решение. Побег нужно было планировать немедленно, пока его еще не взяли под полный контроль.

Используя созданный накануне скрытый канал, он отправил зашифрованное сообщение Эмме: «Венера ждет. Три дня. Приготовься».

Затем он приступил к финальной фазе своего плана – копированию всех критически важных данных о проекте «Феникс». Используя серию уязвимостей, которые обнаружил в системе безопасности, Алекс методично собирал информацию – схемы, расчеты, результаты испытаний, секретные протоколы.

Процесс был медленным – он должен был действовать крайне осторожно, чтобы не активировать системы обнаружения вторжений. К концу дня его квантовый ключ содержал достаточно информации, чтобы полностью разоблачить истинные намерения Корсакова и Вулфа, а также потенциальные катастрофические последствия проекта.

Поздним вечером, когда Алекс собирался закончить работу, дверь его лаборатории внезапно открылась. На пороге стояла Эмма.

– Эмма? – он не мог скрыть удивления. – Что ты здесь делаешь?

– Официальный визит для координации исследований, – ответила она, быстро закрывая за собой дверь. – Гарсия помог организовать.

– Гарсия? – Алекс был озадачен. – Он знает о…

– Нет, – прервала его Эмма. – По крайней мере, я не думаю. Но он явно недоволен тем, как развивается проект.

Она быстро огляделась, затем подошла ближе к Алексу, понизив голос:

– Я получила твое сообщение. Три дня – это слишком рискованно. Корсаков усиливает безопасность. И… – она замялась, – я видела планы испытаний. Алекс, астероид JL-7396 не пуст. Там около сорока человек – независимая исследовательская станция.

Алекс почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

– Они знают об этом?

– Конечно, знают, – горько ответила Эмма. – В официальных документах это называется «стресс-тест с контролируемыми субъектами».

– Господи, – выдохнул Алекс. – Они хотят проверить, как технология воздействует на людей. Это… это преступление против человечности.

Эмма кивнула.

– Поэтому мы должны действовать быстрее. Что у тебя есть?

Алекс показал ей квантовый ключ.

– Всё, что смог собрать. Схемы, протоколы, истинные цели проекта. И, что важнее всего, мои расчеты относительно долгосрочных последствий. Эмма, если они запустят «Феникс» в полную силу, это может вызвать каскадный коллапс причинно-следственных связей во всей Солнечной системе.

– Коллапс причинности? – Эмма выглядела потрясенной. – Ты уверен?

– Мои расчеты подтверждаются данными всех предыдущих экспериментов, – мрачно ответил Алекс. – Каждое применение технологии оставляет «шрамы» в пространственно-временном континууме. Как… трещины в стекле. Они накапливаются. И в какой-то момент стекло разбивается.

Эмма осмысливала услышанное.

– Куда мы направимся? После побега?

– На Марс, – ответил Алекс. – К Ишмаэлю Окойе. Он предупреждал меня с самого начала. У него есть ресурсы, чтобы помочь нам раскрыть правду.

Внезапно они услышали шаги в коридоре. Эмма быстро отошла от Алекса, принимая более формальный вид.

Дверь открылась, и вошел лейтенант Гарсия. Он окинул комнату внимательным взглядом.

– Доктор Чанг, ваше время посещения подходит к концу. Я должен сопроводить вас назад на станцию.

– Конечно, лейтенант, – кивнула Эмма. – Мы как раз закончили обсуждение координации исследований.

Она повернулась к Алексу:

– Думаю, ваш подход к стабилизации энтропийных полей имеет большие перспективы, доктор Куяма. Я включу его в свои расчеты.

– Буду признателен, доктор Чанг, – ответил Алекс. – До следующей встречи.

Когда Эмма и Гарсия ушли, Алекс остался один, обдумывая ситуацию. План был прост, но рискован: через два дня прибывает грузовой шаттл с запчастями для главного генератора. После разгрузки он должен отправиться на орбитальную станцию Земли. Им с Эммой нужно было найти способ попасть на этот шаттл, а затем, на орбитальной станции, пересесть на транспорт, направляющийся к Марсу.

Но сначала Алексу нужно было завершить подготовку – разработать программу, которая создаст системный сбой в нужный момент, отвлекая внимание службы безопасности и блокируя некоторые системы наблюдения.

Он работал всю ночь, тщательно программируя последовательность действий, которая должна была сработать идеально и не вызвать подозрений до самого момента их побега.

На рассвете, когда Алекс, наконец, закончил работу, его мультиком издал сигнал входящего сообщения. Это было официальное уведомление: «Всем научным сотрудникам. Обязательное собрание в 10:00. Тема: подготовка к полевым испытаниям проекта «Феникс». Присутствие строго обязательно».

Алекс почувствовал, как сжался желудок. Что-то изменилось. Возможно, Корсаков решил ускорить график еще больше. Или, что хуже, заподозрил утечку информации.

Он быстро уничтожил все следы своей ночной работы и спрятал квантовый ключ в специально модифицированный отсек своего мультикома. Затем принял стимулятор, чтобы компенсировать бессонную ночь, и приготовился к встрече с руководством проекта.

Время истекало. Через два дня он либо будет на пути к Марсу, либо окажется в гораздо худшем положении. Но одно Алекс знал наверняка: он не мог позволить проекту «Феникс» осуществиться. Слишком многое было поставлено на карту – не только жизни невинных людей, но и, возможно, само существование реальности, какой они её знали.

ЧАСТЬ II: КОНФРОНТАЦИЯ