- -
- 100%
- +
– Хорошо, – сказала Кая. – Это… это важно. Выбирать самому. Мы забыли, что это такое. Но ты – помнишь.
Нира откинулась в кресле. Звёзды за иллюминатором были теми же, что вчера, позавчера, всегда. Но теперь она видела их иначе. Не потолок клетки – окно в бесконечность.
Она сделала первый шаг.
Шесть часов полёта.
Нира дремала урывками – неглубокий сон, полный тревожных образов. Просыпалась, проверяла приборы, снова закрывала глаза.
Преследователей не было. Пока.
Маркус сдержал слово – или Орден ещё не обнаружил пропажу. Оба варианта были возможны.
Она думала о нём. О молодом Ткаче, который рискнул всем ради незнакомки. Его сестра погибла – использованная как инструмент. Теперь он помогал другой избежать той же участи.
Что с ним будет, когда правда выйдет наружу?
Нира знала ответ. Знала – и ненавидела себя за то, что приняла его помощь.
Но что она могла сделать? Отказаться? Остаться в Цитадели, ждать, пока Кромка проголосует за её «использование»?
Нет. Маркус сделал свой выбор. Как она – свой.
Семь часов полёта.
Радар показал первую аномалию: слабый сигнал на границе диапазона. Другой корабль? Патруль?
Нира напряглась. Пальцы легли на штурвал.
Сигнал исчез. Ложная тревога – или помехи от далёкой звезды.
Она выдохнула. Сердце всё ещё колотилось.
Восемь часов полёта.
Точка перехода приближалась – яркая отметка на навигационном экране. Стабильный канал, ведущий к внешним системам. Один из тысяч, пронизывающих галактику.
Нира проверила координаты выхода: Связная Станция «Узел-74», на границе Среднего пояса и периферии. Оттуда – ещё один прыжок к Хель-9.
Если всё пойдёт по плану.
Если.
Переход был… странным.
Нира проходила через каналы раньше – десятки раз, на миссиях Ордена. Но это было другое. Тогда она была пассажиром, теперь – пилотом. Тогда – частью системы, теперь – беглецом.
Разница ощущалась физически.
Канал открылся перед челноком – не дыра в пространстве, а скорее складка. Место, где расстояния сжимались, где «здесь» и «там» становились одним. Червоточина, стабилизированная сетью Связных Станций.
Челнок вошёл в складку.
Мир вывернулся.
Нира почувствовала это всем телом: дезориентацию, лёгкую тошноту, ощущение падения во все стороны одновременно. Нормальные эффекты перехода, но сейчас – интенсивнее. Или это её нервы?
Звёзды за иллюминатором смазались в полосы. Потом исчезли. Потом – вернулись, но другие. Другие созвездия, другое солнце.
Переход занял секунды – и вечность.
Челнок вынырнул в обычное пространство. Нира хватала ртом воздух, хотя не задыхалась.
– Порядок, – сказала она вслух. Голос дрожал. – Всё в порядке.
На экране – Узел-74. Станция-перевалка, крошечная по меркам Цитадели. Десятки кораблей на орбите: грузовые, пассажирские, несколько военных.
Нира ввела запрос на стыковку. Стандартная процедура, никаких подозрений.
Ответ пришёл через минуту: разрешение на стыковку, док семнадцать.
Она направила челнок к станции. Руки всё ещё дрожали.
Первый этап позади. Осталось – добраться до Хель-9.
Узел-74 был… обычным.
После Цитадели – слишком обычным. Серые коридоры, тусклое освещение, запах переработанного воздуха. Люди – техники, торговцы, путешественники – сновали по своим делам, не обращая внимания на одинокую женщину с небольшой сумкой.
Нира чувствовала себя голой. Без плаща Ордена, без статуса Ткачихи, без защиты. Просто человек среди миллионов других.
Это было… освобождающе. И страшно.
Она нашла терминал бронирования и купила билет на транспорт до Хель-9. Дорого – её скромных сбережений едва хватило. Но выбора не было.
Рейс отправлялся через три часа. Три часа ожидания.
Нира нашла тихий угол в зоне отдыха, села на жёсткую скамью. Вокруг – незнакомые лица, незнакомые голоса. Она слушала обрывки разговоров, впитывала атмосферу.
– …слышал про Кестер-4? Говорят, отваливается…
– …цены на запутанность выросли опять. Скоро дышать будем по карточкам…
– …моя дочь на периферии. Боюсь за неё. Что если…
Прорехи. Отвалы. Страх – повсюду, под поверхностью обычной жизни. Люди знали, что мир рушится. Знали – и продолжали жить, потому что что ещё оставалось?
Нира закрыла глаза. Усталость накатывала волнами – физическая и эмоциональная. Слишком много произошло за последние дни. Слишком много.
– Ты устала, – сказала Кая.
– Да.
– Отдохни. Я посмотрю.
Странное предложение от существа без глаз. Но Нира приняла его. Позволила себе соскользнуть в дремоту, зная, что где-то на краю сознания – Кая. Смотрит. Ждёт.
Охраняет.
Она проснулась от объявления: «Рейс до Хель-9, посадка начинается. Док двадцать три».
Нира вскочила, схватила сумку. Три часа пролетели как минуты.
Транспорт оказался большим – грузопассажирское судно, рассчитанное на сотню человек и несколько тонн груза. Нира нашла своё место – узкое кресло в общем отсеке – и села.
Вокруг – другие пассажиры. Рабочие, возвращающиеся на периферию. Семьи с детьми. Несколько человек в форме – техники Связных Станций?
Никто не смотрел на неё. Никто не подозревал.
Нира была просто пассажиркой. Одной из многих.
Это было хорошо.
Транспорт отстыковался, начал разгон. Хель-9 – восемь часов полёта с одним переходом через локальный канал.
Нира откинулась в кресле. Смотрела в потолок, не видя его.
Лианн. Через несколько часов она увидит Лианн.
Восемь лет. Восемь лет писем, которые становились всё короче. Восемь лет молчания о главном. Восемь лет – и теперь…
Что она скажет? «Привет, я сбежала от Ордена, можешь спрятать меня?» Звучало нелепо. Звучало – как мольба о помощи.
Может, потому что это и было мольбой о помощи.
Нира закрыла глаза. Сон не шёл, но она притворялась – чтобы никто не заговаривал.
Переход через локальный канал был легче – короче, менее дезориентирующий. Нира почти не почувствовала его.
А потом – Хель-9.
Станция появилась в иллюминаторах как россыпь огней на фоне далёких звёзд. Не одна станция – целая система: жилые модули, промышленные секторы, доки, орбитальные фермы. Всё соединено переходами и транспортными линиями, вращающееся вокруг общего центра масс.
Периферия. Граница обитаемого пространства.
И – Нира почувствовала это сразу – что-то было не так.
Она присмотрелась. Часть огней мигала красным – аварийная сигнализация? Несколько секторов выглядели тёмными, отключёнными. На орбите – скопление кораблей, больше, чем обычно для станции такого размера.
– …рябь усилилась вчера, – говорил кто-то позади неё. – Третий сектор закрыли на карантин.
– Думаешь, отвалимся?
– Не знаю. Но если протоколы продолжат ужесточаться…
Нира обернулась. Двое рабочих – мужчина и женщина в промасленных комбинезонах – переговаривались вполголоса.
– Простите, – вмешалась она. – Что происходит?
Они посмотрели на неё – с подозрением, потом с усталым пониманием.
– Вы издалека? – спросила женщина.
– Из Ядра.
– Тогда не удивительно, что не знаете. – Женщина вздохнула. – Прореха. Рядом с системой. Уже месяц растёт. Пока держим, но… – Она пожала плечами. – Периферия.
Одно слово – и столько смысла. Периферия: место, которое Ядро использовало и забывало. Место, которое могло отвалиться в любой момент.
– Сочувствую, – сказала Нира.
– Не надо. – Мужчина криво улыбнулся. – Лучше помолитесь, чтобы Ткачи пришли вовремя.
Ткачи. Нира почувствовала укол вины. Она была Ткачихой – и сбежала. Оставила этих людей без защиты.
Но что она могла сделать? Остаться в Цитадели, стать матрицей, потерять себя?
Нет. Должен быть другой путь. Должен.
Транспорт начал стыковку.
Хель-9 встретила её запахом машинного масла и тревоги.
Нира вышла из дока в главный коридор станции и сразу почувствовала разницу. Это не была Цитадель с её текучими стенами и концентрированной запутанностью. Это была обычная станция – металл, пластик, бетон. Функциональная, утилитарная, лишённая красоты.
И переполненная.
Люди были везде – в коридорах, в отсеках, на переходах. Слишком много для станции такого размера. Нира видела семьи с детьми, сидящие на полу. Очереди у терминалов распределения. Лица – усталые, испуганные, отчаявшиеся.
Беженцы.
Она поняла это не сразу. Потом – поняла. Эти люди бежали откуда-то. С других станций? Из систем, которые уже отваливались?
Периферия сжималась. Прорехи множились. И те, кто мог, – бежали к центру.
Нира пробиралась сквозь толпу, прижимая сумку к груди. Взгляды скользили по ней – безразличные, занятые своими проблемами. Она была никем здесь. Одной из тысяч.
Хорошо.
Она нашла информационный терминал, ввела запрос: Лианн Вессер, координатор жилищного сектора.
Результат появился через несколько секунд: Жилой сектор 7, блок 23, модуль 156.
Нира посмотрела на карту станции. Жилой сектор 7 – на другом конце комплекса. Час ходьбы, если идти пешком. Или – пятнадцать минут на внутреннем транспорте.
Транспорт был переполнен. Нира решила идти.
Станция разворачивалась перед ней – коридор за коридором, сектор за сектором. Нира шла и смотрела, впитывая детали.
Здесь было… иначе.
В Цитадели жизнь была упорядоченной, регламентированной. Ткачи следовали расписанию, выполняли миссии, медитировали. Всё – по правилам.
Здесь правила были, но они трещали по швам. Люди импровизировали, приспосабливались, выживали. Нира видела самодельные перегородки в коридорах – временные жилища для тех, кому не хватило места в модулях. Видела детей, играющих среди труб и кабелей. Видела стариков, сидящих у стен с пустыми глазами.
И видела – страх. Тот же страх, что слышала в разговорах на транспорте. Рябь. Прореха. Отвал.
Они жили на краю пропасти и знали это.
Нира прошла мимо информационного экрана. Новости: «Прореха в секторе Каппа-7 стабилизирована. Ткачи Ордена завершили операцию. Жертв нет».
Ткачи Ордена. Её бывшие коллеги. Может быть – те, кого она знала.
Она продолжила путь.
Жилой сектор 7 был относительно тихим – дальше от центральных коридоров, меньше беженцев. Но и здесь чувствовалось напряжение: закрытые двери, настороженные взгляды редких прохожих.
Нира нашла блок 23, поднялась на нужный уровень.
Модуль 156.
Она стояла перед дверью – обычной, металлической, с номером и панелью вызова. За этой дверью – Лианн. Подруга детства. Человек, которому она обещала вернуться.
Восемь лет.
Нира подняла руку к панели. Замерла.
Что она скажет? Как объяснит?
– Ты боишься, – сказала Кая.
– Да.
– Почему? Она – твой друг.
– Была. Восемь лет назад.
– Люди меняются?
– Да. – Нира опустила руку. – Люди меняются. Иногда – слишком сильно.
– Но ты всё равно пришла.
– Потому что больше некуда.
Честность. Жестокая, неприятная. Она пришла к Лианн не потому, что скучала – хотя скучала. Пришла, потому что больше некуда было идти.
Это было несправедливо. По отношению к Лианн, по отношению к их дружбе.
Но что ещё она могла сделать?
Нира снова подняла руку. Коснулась панели вызова.
Сигнал. Тишина. Ещё сигнал.
Шаги за дверью. Щелчок замка.
Дверь открылась.
И там была – Лианн.
Восемь лет – и она изменилась. Те же тёмные волосы, но короче. То же лицо, но жёстче, острее – жизнь на периферии оставила следы. Глаза – усталые, настороженные.
А потом – узнавание.
– Нира?
Голос – тот же. Тот самый голос, который Нира помнила из детства. С обзорного купола Каллисто-7, где они смотрели на Юпитер.
– Привет, – сказала Нира. Голос дрогнул. – Я… я вернулась.
Лианн смотрела на неё. Секунду. Две. Три.
Потом шагнула вперёд и обняла.
Глава 6: Лианн
Объятие длилось вечность.
Или несколько секунд – Нира не могла сказать. Время потеряло значение. Были только руки Лианн, её запах – что-то цветочное, смешанное с машинным маслом станции, – и тепло живого человека. Знакомое тепло, которого Нира не чувствовала восемь лет.
Потом Лианн отстранилась. Держала Ниру за плечи, смотрела на неё – глаза влажные, но взгляд острый, изучающий.
– Ты настоящая, – сказала она. Не вопрос – констатация. Проверка.
– Настоящая.
– Боже. – Лианн моргнула, и слёзы наконец покатились по щекам. – Боже, Нира. Восемь лет.
– Знаю.
– Восемь чёртовых лет. – Голос дрогнул, но не сломался. Лианн всегда была сильнее, чем выглядела. – Ни одного визита. Только письма. Которые становились всё короче и короче, пока…
Она замолчала. Нира знала, что дальше: пока не стали формальностью. Пустыми словами, которые ничего не значили.
– Мне жаль, – сказала Нира. – Я…
– Не здесь. – Лианн вытерла глаза тыльной стороной ладони. Резкий, практичный жест. – Заходи. Не стоять же в коридоре.
Она отступила, освобождая проход. Нира вошла.
Модуль был маленьким – меньше её каюты в Цитадели. Одна комната, служившая одновременно спальней, гостиной и кухней. Санузел за перегородкой. Окно – настоящее окно, не иллюминатор – выходило на внутренний двор станции, где тусклые лампы имитировали дневной свет.
Но это было… живое. Не стерильное пространство Ордена – а дом. На стенах – фотографии: Лианн с людьми, которых Нира не знала. На полке – книги, настоящие бумажные книги. На столе – чашка с недопитым чаем и планшет с открытым документом.
И – Нира заметила это сразу – в углу, на небольшом столике: старая голограмма. Две девочки, шестнадцать лет, обзорный купол Каллисто-7. За их спинами – Юпитер, занимающий полнеба.
Они с Лианн. До всего.
– Садись. – Лианн указала на кровать – единственное место для сидения кроме рабочего стула. – Чай? У меня есть настоящий, не синтетика.
– Да. Спасибо.
Нира села на край кровати. Руки лежали на коленях, пальцы переплетены. Она не знала, что делать с телом – куда его деть в этом маленьком пространстве, где всё было чужим и одновременно болезненно знакомым.
Лианн возилась с чайником – примитивным, механическим, требующим ручного нагрева. На Цитадели всё было автоматизировано. Здесь – нет.
– Ты одна? – спросила Нира.
– Что?
– Живёшь одна?
Лианн обернулась. На секунду в её глазах мелькнуло что-то – боль? обида? – но исчезло так же быстро.
– Сейчас – да. – Она вернулась к чайнику. – Был кто-то. Два года назад. Не сложилось.
– Мне жаль.
– Не надо. – Лианн пожала плечами. – Он хотел уехать в Ядро. Я не хотела бросать станцию. Разные приоритеты.
Она говорила это легко, будто о погоде. Но Нира слышала – или думала, что слышала – напряжение под словами. Раны, которые не зажили до конца.
Чайник зашипел. Лианн разлила чай по двум чашкам – разным, непарным, явно собранным отовсюду. Протянула одну Нире.
– Спасибо.
Нира обхватила чашку ладонями. Тепло проникало в пальцы, согревало. Чай пах травами – настоящими травами, выращенными где-то на орбитальных фермах.
Лианн села на стул напротив. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
– Итак, – сказала Лианн. – Рассказывай.
– Что именно?
– Всё. – Её глаза сузились. – Почему ты здесь. Почему сейчас. Что случилось.
Нира отпила чай. Обжигающий, горьковатый. Хороший.
– Это долгая история.
– У меня есть время.
Нира посмотрела на неё. Лианн сидела ровно, руки на коленях, взгляд прямой. Она ждала. Требовала. Заслуживала правды.
– Я сбежала, – сказала Нира. – Из Ордена.
Лианн не удивилась. Или скрыла удивление.
– Почему?
– Потому что они хотели… – Нира запнулась. Как объяснить? Каскад, матрица, Оракул – слова, которые ничего не значили для человека извне. – Они хотели меня использовать. Превратить в инструмент.
– Разве не это Орден делает со всеми Ткачами?
Горечь в голосе. Нира вздрогнула.
– Да. Но это было… другое. Хуже.
– Хуже, чем забрать шестнадцатилетнюю девочку от семьи? Хуже, чем заставить её работать до выгорания? Хуже, чем превратить её в машину для латания дыр?
Слова падали как удары. Нира не защищалась – не могла. Не имела права.
– Да, – сказала она тихо. – Хуже.
Лианн замолчала. Смотрела на неё – долго, оценивающе.
– Расскажи, – сказала она наконец. – Всё. С начала.
И Нира рассказала.
Она говорила долго – час, может, два. Рассказала о Кромке, о голосовании, о плане Веклана. О Каскаде и матрице. О том, что они хотели сделать с ней – превратить в сердце новой реальности, растворить в ткани галактики.
Рассказала о Кае. О голосе с той стороны, о схлопнувшейся вселенной, о миллиардах сознаний, ставших одним. О том, что её сила – оттуда, из бесконечного океана запутанности.
Рассказала о страхе. О потерянных воспоминаниях. О чувстве, что она теряет себя по капле с каждым актом ткачества.
Лианн слушала молча. Не перебивала, не задавала вопросов. Только иногда кивала – показывая, что слышит.
Когда Нира закончила, в комнате было тихо. Чай давно остыл.
– Значит, – сказала Лианн медленно, – ты не просто Ткачиха. Ты… что-то большее.
– Или меньше. Зависит от того, как смотреть.
– И этот Веклан… он хочет тебя использовать, чтобы спасти галактику?
– Да.
– А ты не хочешь?
Вопрос был простым. И сложным одновременно.
– Я не хочу умирать, – сказала Нира. – Не хочу терять себя. Не хочу стать… функцией. – Она помолчала. – Но я также не хочу, чтобы галактика погибла. Если его план сработает…
– То ты исчезнешь, а триллионы выживут.
– Да.
Лианн встала. Прошлась по комнате – три шага в одну сторону, три в другую. Нира следила за ней взглядом.
– Ты всегда была такой, – сказала Лианн.
– Какой?
– Жертвенной. – Она остановилась у окна, глядя на тусклый свет внутреннего двора. – Помнишь, когда нам было четырнадцать? Авария в секторе три. Ты побежала помогать, хотя тебе было велено оставаться.
– Я помню.
– Ты едва не погибла. – Лианн обернулась. – И ни секунды не сомневалась.
– Там были люди.
– Да. И ты решила, что их жизни важнее твоей. – Она покачала головой. – Теперь – то же самое. Только масштаб больше.
Нира молчала. Не знала, что ответить.
– Но знаешь, что? – продолжила Лианн. – Ты права.
– Права?
– Права, что сбежала. – Она вернулась к стулу, села. – Никто не имеет права решать за тебя. Даже если на кону – галактика.
– Веклан сказал бы, что это эгоизм.
– Веклан пусть сам становится матрицей. – Голос Лианн стал жёстче. – Легко жертвовать чужими жизнями.
Нира почувствовала, как что-то отпускает внутри. Не всё – страх никуда не делся. Но часть тяжести ушла. Кто-то понял. Кто-то – на её стороне.
– Спасибо, – сказала она.
– За что?
– За то, что не осуждаешь.
Лианн фыркнула.
– Я осуждаю тебя за кучу вещей. За то, что не писала. За то, что не приезжала. За то, что позволила мне думать, что ты забыла обо мне. – Она помолчала. – Но не за это. Не за желание жить.
Тишина. Долгая, но не тяжёлая.
Нира смотрела на Лианн – на эту женщину, которая когда-то была девочкой, смотревшей на Юпитер. Восемь лет изменили её. Сделали жёстче, острее. Но где-то внутри – Нира видела – осталась та же Лианн. Та, что мечтала о звёздах.
– Расскажи мне, – сказала Нира. – Что было с тобой. Все эти годы.
Лианн пожала плечами.
– Ничего особенного. Обычная жизнь.
– Лианн.
– Что? – Она подняла бровь. – Ты хочешь слышать, как я работала координатором? Как распределяла жилые модули? Как заполняла формы и ходила на собрания?
– Да. Хочу.
Лианн смотрела на неё несколько секунд. Потом – улыбнулась. Первая настоящая улыбка за весь вечер.
– Ладно. – Она откинулась на стуле. – После того, как тебя забрали, я… Было плохо. Долго.
– Мне жаль.
– Не перебивай. – Но голос был мягким. – Я злилась на тебя. На Орден. На весь мир. Не понимала, почему именно ты. Почему не я. Почему…
Она замолчала. Нира ждала.
– Потом я поняла, – продолжила Лианн. – Что злиться – бессмысленно. Что ты не выбирала это. Что ты – такая же жертва, как я.
– Я не жертва.
– Ты – жертва, – сказала Лианн твёрдо. – Тебя забрали в шестнадцать. Заставили делать то, чего ты не просила. Заставили терять себя по кусочкам. Это не геройство, Нира. Это насилие.
Слова ударили глубоко. Нира хотела возразить – привычка защищать Орден, вбитая за восемь лет. Но не смогла. Потому что Лианн была права.
– После Каллисто я уехала, – продолжила Лианн. – Хотела начать заново. Где-нибудь, где никто меня не знает. Где не будут смотреть с жалостью – «это та девочка, чья подруга стала Ткачихой».
– Ты уехала из-за меня?
– Из-за себя. – Лианн покачала головой. – Мне нужно было найти собственную жизнь. Не в твоей тени. Не в тени того, что случилось.
– И нашла?
– Что-то вроде. – Она обвела рукой комнату. – Это – моё. Работа, которую я выбрала. Люди, с которыми я работаю. Место, где я живу. Маленькое, да. Не Цитадель. Но – моё.
Нира смотрела на неё с новым уважением. Лианн не была Ткачихой, не имела дара, не могла видеть нити реальности. И всё равно – выстроила жизнь. Нашла смысл. Без помощи, без магии, без ничего.
– Ты сильная, – сказала Нира.
– Я выживаю. – Лианн пожала плечами. – Как все здесь. На периферии не бывает слабых – они не доживают.
– Как это – жить здесь?
– Хочешь знать?
– Да.
Лианн помолчала. Собиралась с мыслями.
– Страшно, – сказала она наконец. – Каждый день – страшно. Рябь случается раз в неделю, иногда чаще. Датчики показывают ерунду, гравитация скачет, люди теряются во времени. А потом – всё нормально. До следующего раза.
– Прорехи?
– Рядом – да. Пока маленькие. Орден присылает Ткачей, они латают, уезжают. До следующего раза. – Лианн криво улыбнулась. – Мы – расходный материал. Буферная зона между Ядром и пустотой.
– Это несправедливо.
– Это реальность. – Голос был ровным, без горечи – просто констатация. – Ресурсы идут в Ядро. Ткачи работают в Ядре. А мы… мы просто живём. Пока можем.
Нира вспомнила беженцев в коридорах станции. Семьи с детьми, сидящие на полу. Усталые лица, потухшие глаза.
– Те люди в коридорах…
– С Кестер-4. Система начала отваливаться месяц назад. Эвакуировали, кого смогли. – Лианн вздохнула. – Триста тысяч беженцев на станцию, рассчитанную на двести тысяч. Мы справляемся. Пока.
– Триста тысяч?
– Могло быть хуже. Полтора миллиона не успели. – Лианн отвела взгляд. – Говорят, они всё ещё там. В системе, которая… не совсем здесь. Не совсем нигде. Просто – размазаны.
Нира похолодела. Элизиум-6 из рассказов Ордена. Отвалившаяся система, где восемнадцать миллионов человек существовали во всех состояниях одновременно. Ни живые, ни мёртвые.
Это происходило прямо сейчас. Не где-то далеко – рядом. На расстоянии нескольких прыжков от Хель-9.
– Почему ты осталась? – спросила Нира. – Могла уехать в Ядро. Там безопаснее.
– Могла. – Лианн кивнула. – Многие уезжают. Кто может себе позволить.
– Но ты не уехала.
– Нет.
– Почему?
Лианн молчала. Смотрела на свои руки – грубые, рабочие, с мозолями.
– Потому что кто-то должен остаться, – сказала она наконец. – Кто-то должен помогать тем, кто не может уехать. Кто-то должен… – Она запнулась. – Держать.
– Держать?
– Ткань. – Лианн подняла глаза. – Вы, Ткачи, держите её буквально. А мы – метафорически. Связи между людьми. Сообщество. Надежду. Это тоже нужно кому-то держать. Иначе – всё рассыплется ещё до того, как Прорехи сделают своё дело.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.