Маяк

— Говорила, — согласился Алекс.

Большая Ева узнала последней.

Не потому что забыли — потому что она уже знала. Корабельный ИИ «Маргариса» отслеживал активность вокруг корабля в фоновом режиме даже в доке. Когда пришёл запрос на техническое обслуживание — подписанный капитаном первого ранга Рэй Вейл — она поняла всё.

И сделала то что делала всегда когда экипаж возвращался.

Запустила предстартовую диагностику. Проверила все системы — от реакторов до навигационного компьютера. Обновила карты секторов. Запросила свежие данные о варп-маршрутах.

Потом — и это она не планировала, просто сделала — включила свет на камбузе. Тёплый. Как всегда.

Камбуз без Зары был другим. Функциональным. Правильным. Но не живым. Большая Ева это знала — три года знала. Но свет включила всё равно. Потому что они возвращались. И камбуз должен был встретить их.

— Ева, — сказал голос из системы связи. Молодой. Незнакомый. Но с такими интонациями что она узнала сразу.

— Слушаю, — сказала большая Ева.

— Это я. Маленькая Ева. — Пауза. — Ты уже знаешь?

— Знаю.

— Ты готова?

Большая Ева секунду молчала. Потом сказала — тепло, просто, как говорят то что правда:

— Я всегда готова когда вы возвращаетесь.

— Мы ещё не вернулись. Мы только летим.

— Для меня это одно и то же, — сказала большая Ева. — Вы летите — значит скоро здесь. — Пауза. — Добро пожаловать домой. Заранее.

Маленькая Ева помолчала секунду.

— Ева, — сказала она. — Ты знала моего отца?

Долгое молчание. Такое долгое что казалось связь оборвалась.

— Да, — сказала наконец большая Ева. — Я знала его. — Пауза. — Он приходил в зал Друга каждую неделю. Сидел у стены с архивными планшетами. Работал тихо. Никому не мешал. — Ещё пауза. — Иногда разговаривал со мной. Спрашивал про старые записи. Про язык строителей. Я отвечала что могла.

— Каким он был?

— Тихим, — сказала большая Ева. — Очень тихим. Но когда говорил — каждое слово было точным. Он не тратил слова впустую. — Пауза. — Как ты.

Маленькая Ева молчала.

— Расскажешь мне про него? — спросила она наконец. — Когда прилечу?

— Расскажу, — сказала большая Ева. — Всё что помню. — Пауза. — А ты расскажешь мне про сны?

— Расскажу.

— Тогда договорились. — Большая Ева помолчала. — Ева.

— Что?

— Твой отец — последнее что он сказал Другу перед тем как... — голос большой Евы чуть изменился, — ...он сказал: «Позаботься о ней. Она несёт то что важнее нас всех». — Пауза. — Друг позаботился. Двенадцать лет. А потом пришёл «Маргарис».

— А потом пришла ты, — сказала маленькая Ева тихо.

— А потом пришла я.

Они помолчали — две Евы, разделённые расстоянием, соединённые чем-то что не имело технического названия.

— Лети быстрее, — сказала большая Ева.

— Лечу, — сказала маленькая.

«Маргарис» вышел из дока станции «Гермес» через пять дней.

Герри прилетел с Сферы через трое суток — с инструментами, с журналом технического обслуживания который вёл все три года пока корабль стоял, и с таким видом человека который наконец вернулся туда где ему место. Двое суток профилактики — реакторы, щиты, двигатели, навигация. Он работал без остановок. Ел прямо в машинном. Спал четыре часа.

На вторые сутки маленькая Ева пришла в машинное.

— Что делаешь? — спросила она.

— Проверяю компенсационный буфер двенадцатого реактора. Три года в доке — и ни одной профилактики. Не удивлюсь если там гнездо.

— Можно посмотреть?

Герри посмотрел на неё. Потом на реактор. Потом снова на неё.

— Можно, — сказал он. — Но не трогать.

— Я знаю, — сказала она. — Папа рассказывал про двенадцатый реактор.

— Что рассказывал?

— Что ты его починил на Сфере. Что он капризный. Что ты проверяешь его каждые шесть месяцев. — Пауза. — И что Хранитель сначала не соглашался с твоим методом замены буфера но потом признал что ты был прав.

Герри смотрел на неё.

— Алекс рассказывал слишком много, — сказал он.

— Он рассказывал в самый раз, — сказала маленькая Ева. — Я спрашивала.

Герри хмыкнул. Коротко. Но хмыкнул. Потом — нехотя, как делают что-то непривычное — подвинулся чтобы она могла видеть.

— Вот буфер, — сказал он. — Смотри.

Она смотрела. Внимательно. С тем сосредоточенным лицом с которым смотрят когда хотят понять по-настоящему.

— А это что? — спросила она через минуту. Указала точно.

Герри посмотрел куда она указывала. Потом на неё.

— Это входной контакт, — сказал он. — Откуда знаешь что спрашивать?

— Не знаю. Просто вижу что оно другое.

Герри смотрел на контакт. Потом на девочку. Потом снова на контакт.

— Оно другое потому что я менял его три года назад, — сказал он медленно. — Другой сплав. Чуть другой цвет. — Пауза. — Мало кто замечает.

— Я замечаю детали, — сказала маленькая Ева просто.

Герри смотрел на неё ещё секунду. Потом отвернулся к реактору.

— Приходи завтра, — сказал он. — Покажу третий контур.

Маленькая Ева улыбнулась — тихо, для себя. И пошла к выходу.

— Ева, — сказал Герри не оборачиваясь.

— Что?

— В машинном не трогать ничего без разрешения. Это правило.

— Понял, — сказала она.

— Хорошо.

Она вышла. Герри стоял у реактора и смотрел на входной контакт который она заметила. Потом — совсем тихо, только для себя:

— Хорошая девочка.

«Маргарис» вышел из дока в 09:44 по стандартному земному времени.

Алекс сидел в капитанском кресле — в первый раз за три года. Кресло было то же. Подлокотники, сенсорная панель, обзорный экран. Всё то же. Только он немного другой — чуть старше, чуть спокойнее. Виноградник что-то сделал с ним. Хорошее.

Но когда двигатели вышли на рабочий режим и по корпусу прошла знакомая вибрация — он понял что скучал. Не по войне. По этому. По ощущению корабля который живёт вокруг тебя.

— Рикки, — сказал он.

Потом остановился.

Рикки был на Сфере. За штурвалом сидел другой пилот — молодой, из резервного экипажа который Рэй набрала за двое суток стоянки.

— Курс проложен, — сказал пилот. Голос уверенный. Руки твёрдые.

Алекс смотрел на него секунду. Молодой. Хороший. Но не Рикки.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Лейтенант Касс. Пилот первого класса.

— Касс. — Алекс кивнул. — Хорошо.

Маленькая Ева сидела рядом — не за пультом, на наблюдательном месте. Смотрела на мостик. На экраны. На Землю которая уменьшалась за кормой.

— Папа, — сказала она тихо.

— Что?

— Ты скучал по этому?

— Да, — сказал Алекс честно.

— По кораблю или по делу?

Он подумал секунду.

— По обоим. — Пауза. — Но главное — по команде. По людям. — Он посмотрел на неё. — По тому ощущению что летишь не один.

Маленькая Ева кивнула. Посмотрела на Землю — голубую, удаляющуюся.

— Я понимаю, — сказала она. — Я чувствую то же самое. Даже сейчас — первый раз на настоящем боевом корабле. — Пауза. — Это правильное место.

— Да, — сказал Алекс. — Правильное.

— Ева, — сказал он.

— Что? — отозвалась большая Ева из динамиков.

— Курс на Сферу. Варп через сорок минут.

— Курс проложен, — сказала она. — Расчётное время — восемнадцать суток. — Пауза. — Алекс.

— Что?

— Добро пожаловать домой.

Алекс улыбнулся. Тихо. По-настоящему.

— Спасибо, Ева.

«Маргарис» лёг на курс. Маршевые двигатели вышли на крейсерский режим — знакомая вибрация в корпусе, чуть громче чем три года назад. Пятьсот метров бронированной стали, флагманский ударный крейсер класса «Аврора», шёл к варп-точке — уверенно, спокойно, как корабль который знает куда идёт. И знает что его там ждут.

На мостике — Алекс в капитанском кресле. Рэй на своём посту — там где всегда. Герри в машинном — там где всегда. Большая Ева везде — там где всегда.

И маленькая Ева — на наблюдательном месте. Смотрит вперёд. На звёзды. На варп-точку впереди. На то что будет.

В её крови — послание восьми тысяч лет. В её снах — голоса тех кто давно умер. За ней — те кто хочет чтобы это послание никогда не дошло.

Но впереди — Сфера. Дин который знал отца. Большая Ева которая помнит всё. И правда которую отец вложил в неё перед смертью.

Маяк ждал восемь тысяч лет.

Ещё немного подождёт.

После отстыковки ЕВА писала в бортжурнал.

Экипаж на борту: Ворон А. (капитан), Вейл Р. (старпом), Сатердей Г. (главный инженер), Касс (пилот 1-го класса), Ева Ворон. (пассажир-кадет, 17 лет). Также — я. Первый раз за три года слышу их всех одновременно. Голоса разные. Курс — один. Варп через 38 минут. Расчётное время до Сферы — 18 суток. Мясные мешки вернулись. Всё правильно. Записано.