Аврора – ясная заря
- -
- 100%
- +
– Нет. Картовые и валовые каналы. – объяснила Нелли. – А вон там магистральный. Для отвода воды с торфяников.
Вдоль каналов по жирной чёрно-коричневой земле ходили рабочие, мужчины и женщины с лопатами, которыми они вырезали куски торфа и складывали его для просушки горками.
Магистральный канал перешёл в обширный пруд, у берега которого плескались четверо детей, две девочки и два мальчика, троих из которых Маша узнала.
– Ой, это ж вы! – радостно воскликнула она.
Аврора, Павлик и Нелли только дружно вздохнули и молча кивнули ей в ответ.
За озером открылось большое поле, на котором пахал землю трактор без кабины, с большими железными колёсами. За рулём трактора был мужчина, на открытом сиденье над плугом сидел юноша.
Но вдруг что-то мелькнуло и вспыхнуло, и вместо мужчины за рулём оказалась женщина, а на железном сиденье над плугом. – девочка-подросток.
– Женщины и дети пашут… – пробормотала Маша.
– Была война. Почти все мужчины на фронте. – пояснила Аврора. – Это ещё хорошо, что нам оставили трактора. Так было надо.
– А зачем сидеть над плугом?
– Чтобы поднимать его при развороте в конце поля. Автоматического подъемного устройства не было.
– Странно… – начала Маша, но, уловив выражение лица Авроры в зеркале заднего вида, замолчала.
Поле сменилось глиняным карьером, из которого по наклонным доскам рабочие на ручных тачках вывозили глину, и затем другие рабочие замешивали её с водой с помощью большого ворота. Следующая группа рабочих формировала из полученной массы кирпичи и сразу же раскладывала их для просушки, а в завершение цикла ещё одна группа рабочих укладывала просушенные кирпичи в открытую печь для обжига.
Что-то опять мелькнуло и вспыхнуло, и вместо наклонных досок и рабочих с тачками появился транспортёр, подающий глину из карьера наверх.
– Карьер и кирпичный завод. – подал голос Павлик. – Там работают мои мама и папа.
– Работают? – удивилась Маша.
– Это папа поставил транспортёры. – продолжал Павлик, будто не услышав её вопроса. – Работа пошла гораздо быстрей.
Завод остался позади. Со всех сторон «Москвича» заструились сходящиеся и расходящиеся широкие жёлтые трассы.
– Выберем, пожалуй, эту! – бодро сказала Аврора. – Держитесь, ребята, сейчас может тряхнуть!
«Москвич» и в самом деле изрядно тряхнуло, он прокатился немного вперёд и остановился.
– Ой-ёй! – взвизгнула Маша. – Что такое?! Я не хочу такое! Я не ношу такое!
– Какое – такое? – с интересом спросила Аврора.
Маша вместо ответа стала с громким пыхтением дёргать дверь автомобиля.
– Павлик, открой ей, пока она двери не сломала. – попросила Аврора. – И давайте мы тоже выйдем.
Коржик быстро вышел из машины и открыл двери Маше.
Она выскочила из «Москвича» и стала как-то судорожно дёргаться, ощупывая себя с недовольным и сердитым видом.
– Павлик, не смотри! Отвернись! – крикнула она.
Павлик послушно отвернулся и стал смотреть вдаль.
Аврора и Нелли тоже вышли из автомобиля, и, подойдя поближе к Маше, увидели, что теперь на ней уже не прежняя «распашонка», а такое же цветастое крепдешиновое платье, как на них. Но Машу очень беспокоило то, что у неё теперь было под платьем.
– Нет, ну что это такое?! – громко жаловалась она. – У меня же были такие мяконькие слипы! Бесшовные! А это что такое?! Это же даже не трусы, а трусищи какие-то!
Маша задрала платье повыше, и Аврора с Нелли и в самом деле увидели нечто грандиозное, раздувшееся на свежем летнем ветру как паруса.
– Ну, зато как просторно! – произнесла, сдерживая улыбку, Аврора.
– Просторно?! – взвизгнула Маша. – Это ужасно! А резинки какие тугие! Это же пытка просто! А сверху что-то вообще бронебойное!..
– Ну, э-э…
– Аврора, хватит. Помоги девочке! – укоризненно сказала Нелли.
– Ладно. Сейчас сделаем! – бодро сказала Аврора.
Подойдя к Маше, она без лишних слов развернула её за плечи боком к себе, и, подняв её задранное платье ещё выше, отвесила увесистый шлепок пониже спины.
– Ой-ёй! – заголосила Маша. – За что?!
– Это просто один из способов корректировки. – невозмутимо объяснила Аврора. – Ну, как теперь?
Маша, подхватив платье, принялась разглядывать себя снизу.
Теперь там было что-то нежно-сиреневое и очень изящное.
– Ну, сейчас намного лучше. – сказала Маша, шмыгнув носом. – И сверху тоже…
– Ещё бы! – усмехнулась Аврора. – Это самое элегантное женское бельё московского дома мод. Натуральный шёлк, нежное и тонкое шитьё. Такое в сорок девятом году носили только жёны министров и высоких партийных руководителей, а также их дочери, племянницы и сёстры! И ещё любовницы, конечно…
– В сорок девятом году? – переспросила Маша, опуская и расправляя своё платье.
Только теперь она смогла оглядеться и рассмотреть местность, в которой они оказались.
Картина была совершенно идиллическая. Они находились на широкой дороге, покрытой плотно укатанным мелким песком. Дорога ровной стрелой рассекала поля с хорошо поднявшейся и почти созревшей пшеницей, которую там и сям украшали симпатичные берёзовые колки.
«Москвич» стоял на обочине дороги, а метрах в двадцати перед ним высились символические ворота, представлявшие из себя два кирпичных столба по обеим сторонам дороги с закреплённой на них сводчатой фермой из окрашенного чёрной краской стального уголка. Над высшей точкой свода сияли красные серп и молот, а по всей ферме шла надпись красными буквами: «Промхоз имени Джузеппе Гарибальди».
– Одна тысяча сорок девятый год. – задумчиво произнесла Маша, внимательно оглядывая Аврору, Нелли и повернувшегося к ней Павлика. – Я правильно поняла?
– Да. – кивнула ей Аврора.
– Что такое промхоз и почему имени Гарибальди?
– Промхоз – это промышленное хозяйство. – объяснила Аврора. – В него много чего входит – каменный и глиняный карьеры, кирпичный завод, торфяные разработки, полеводческие и животноводческие бригады, чтоб было чем кормить рабочих, ну и собственная железнодорожная станция. А имени Гарибальди потому, что организатор промхоза Антон Гордеевич Карпенко – большой революционный романтик. Джузеппе Гарибальди – его любимый герой. Антон Гордеевич решил, что его имя поможет построить тут коммунизм.
– Счастье для всего человечества! – с восторгом воскликнула Нелли.
– Ага. В одном отдельно взятом посёлке. – усмехнулась Аврора.
– Но у него ведь получилось! – заявила Нелли.
– Ну да. Почти. И это – самое удивительное. – кивнула Аврора. – Может быть, потому что он вовремя начал, когда возможным казалось абсолютно всё.
– Вовремя – это когда? – спросила Маша.
– В одна тысяча девятьсот двадцать четвёртом году. Через два года после окончания гражданской войны. – не моргнув глазом, ответила Аврора.
Маша нахмурилась и пристально оглядела Аврору, Нелли и Павлика.
Они ответили ей абсолютно невинными взглядами.
– В двадцать четвёртом году, значит! Через два года после гражданской! – сердито сказала Маша. – А сейчас тут сорок девятый, да?!
– Ну, да! – кивнула ей Аврора. – А родились мы, кстати, с Нелли и Коржиком в одна тысяча девятьсот двадцать восьмом. И даже в одном месяце, в июне.
Маша оглядела всех троих гневно и воскликнула:
– Так за вами, значит, с совочком надо ходить, чтобы песочек собирать! Раз вы такие древние старушки! И старичок!
Аврора с хитрым видом слегка развела руками.
Нелли повернулась к Коржику и пропела ему умильным голосом на мелодию песенки про Августина:
– Ах, мой милый старичок, старичок, старичок!
Коржик заулыбался.
Маша сердито фыркнула, и, всплеснув руками, воскликнула:
– Что-то я вообще ничего не понимаю! Хотя почему-то вам верю!
– Было бы странно нам не верить! – заметила Аврора. – Особенно после того, как!..
После чего именно, она не уточнила.
– Но вы опять напускаете тумана. – заявила Маша. – А у меня к вам по-прежнему миллион вопросов!
– У нас к тебе тоже! – заявила Аврора с иронической улыбкой.
– Ко мне-то почему?!
– Она ещё удивляется! – сказала Аврора, подняв голову и обращаясь к небу.
– Ладно, поедем, а? – попросила Нелли. – Только вон у того леса остановимся, хорошо?
– Цветочков набрать? – поинтересовалась Аврора почему-то насмешливо.
– Ага…
– Остановимся, куда ж деваться…
3
Красивый луг перед берёзовым лесом был весь усыпан полевыми цветами.
Нелли с энтузиазмом принялась собирать их в букет.
– Лютики-цветочки… – пробормотала Аврора всё с той же странной интонацией.
– Лютиков тут нет. – сказала Маша. – Вон ромашки, донник, девясил, васильки, люпин, аквилегия и цикорий! Прямо все сразу в одном месте!
– Откуда такие познания?
– Папа с самого раннего детства брал меня с собой в поля. А он все растения знает, и культурные, и полевые. И ещё моя мама – учитель биологии. В старших классах. В младших она ведёт окружающий мир и ботанику.
– Значит, ты была не только примерной папиной дочкой, но и отличницей по биологии и ботанике?
– Почему только по биологии? Я по всем предметам была отличницей!
– Ути бозе мой!
Маша пропустила эту реплику Авроры мимо ушей, гордо улыбнулась и сказала:
– Пойду-ка я тоже соберу букетик!
Аврора вздохнула.
«Да что это с ней такое?» – удивилась Маша про себя.
И, подойдя по лугу к Нелли, стала собирать цветы вместе с ней.
Павлик в это время быстро и ловко плёл венок из ромашек.
Как только Нелли и Маша вернулись на дорогу, Павлик торжественно водрузил венок на голову Нелли, отчего та просто расцвела.
– Вот что значит быть красивой такой! – воскликнула Аврора. – Ладно, поехали. Садись, Маша, на этот раз вперёд.
– Что, уже можно?!
– Сейчас – да. Когда Нелли в возвышенном настроении, тискаться с Павликом она себе не позволяет. Потому что это – святотатство.
– Аврора, прекращай! – произнесла Нелли сердито. – Ты же знаешь, что я его очень люблю! И всегда буду любить!
– И ведь Павлик, что интересно, совсем не ревнует! – сказала Аврора.
– А разве должен? – искренне удивился Коржик.
– Вы это про кого?! – воскликнула Маша.
– Сейчас увидишь… – пообещала Аврора.
Все четверо уселись в машину, и «Москвич» весело помчался вперёд.
Через пару километров они подъехали к домам, как будто окутанным странно струящимся маревом.
А перед домами, на небольшой площадке за красивой фигурной оградой, высился громадный памятник.
Аврора остановила «Москвич», и все четверо вышли из автомобиля.
Нелли взяла свой букет с собой, Маша, глядя на неё – тоже.
Памятник представлял из себя статую человека на низком постаменте, почти на земле, в полувоенном костюме, сапогах и с усами. Человек сурово и мудро глядел вдаль, левой рукой опираясь на какой-то столбик, а правую держа в кармане.
Маша наконец-то сообразила и воскликнула:
– Так это же!..
– Конечно. – мрачно кивнула ей Аврора. – Это он самый и есть.
– Товарищ Сталин! – с зарумянившимся лицом благоговейно произнесла Нелли.
Она подошла к памятнику поближе, поклонилась, и положила свой букет на постамент к ногам статуи.
Затем Нелли задрала голову, посмотрела вождю в лицо, и, вскинув руку в пионерском салюте, замерла.
Павлик остался у ограды, наблюдая за Нелли с радостной улыбкой.
– Прямо как во время торжественной линейки! – прокомментировала Аврора с довольно кислым видом. – А ведь я его не переносила. И даже не собиралась. Отнюдь!
– В каком смысле – не переносила? – поинтересовалась Маша.
– В обоих!
Нелли продолжала стоять перед статуей вождя сама как статуя.
– Нелли такая торжественная! Прямо вся сияет! – отметила Маша.
– И это очень странно!
– Разве любовь – это странно?
– К вождю?
– Да, а что?
– Любовь к выдумке, представлению, призраку!.. – произнесла Аврора с кривой усмешкой.
– Почему это – к призраку? Вождь он был самый настоящий. – возразила Маша. – И вообще, любовь помогает жить.
– Однако! – воскликнула Аврора. – Кто это сказал?
– Это я сказала. Только что.
– Или кто-то в тебе?..
– Во мне, то есть в моём сознании и подсознании, а также в каждой клеточке и частице моего тела есть только я. Никого другого нет, никогда не было и не будет! – твёрдо заявила Маша.
– Смелое заявление!.. – усмехнулась Аврора.
Маша вздохнула.
– Пойду-как я тоже положу ему букетик! – решила она.
И, подойдя к памятнику, положила свой букет рядом с букетом Нелли.
Но пионерский салют товарищу Сталину Маша отдавать не стала.
Просто потому, что не была пионеркой.
Наконец, Нелли опустила руку, повернулась и подошла к Коржику.
Они посмотрели друг другу в глаза, взялись за руки и нежно поцеловались в губки, одним прикосновением.
Аврора наблюдала за ними с непонятной улыбкой и слегка порозовевшим лицом.
«Как только мы здесь оказались, Аврора сделалась очень странной!» – подумала Маша.
Аврора покосилась на неё, но промолчала.
Нелли и Коржик подошли к ним.
– Ну что, пойдём? – спросила Нелли.
– Вы идите вперёд. – предложила Аврора. – Мы с Машей за вами.
Нелли с Павликом, всё так же держась за руки, зашагали вперёд.
Маша поймала себя на импульсивном желании тоже взять Аврору за руку, с таким чувством, с каким ребёнок берёт за руку взрослого. Однако сейчас Авроре никак нельзя было дать больше двадцати-двадцати двух лет, и они с Машей выглядели почти сверстницами.
Тут Аврора повернулась к Маше, подарила совершенно фантастическую улыбку, и сама взяла её за руку.
Маша с облегчением вздохнула и призналась вполголоса:
– Спасибо… Правда, теперь я чувствую себя как в детском садике. С воспитательницей за ручку!..
– Но это приятное ощущение?
– Ещё какое!
Аврора задумчиво улыбнулась и сказала:
– А вот я чувствовала себя так только в раннем детстве, когда шла куда-нибудь с мамой.
– Почему только в раннем детстве?
– Потому что позже я начала чувствовать себя очень взрослой. Даже с пожилыми людьми.
– А ваша мама… Она была…
– Она была и есть! – твёрдо сказала Аврора. – И я хочу, чтобы она была всегда!
– И вы можете этого добиться?
– Я уже этого добилась! – ответила Аврора почему-то с очень сердитым и упрямым видом, как будто с кем-то споря.
Она задумалась о чём-то, глядя в одну точку перед собой, затем повернулась к Маше и сказала:
– И вот что, Маша, хватит мне «выкать». Я на самом деле не твоя воспитательница.
– Почему?! – пискнула Маша с умильным выражением лица.
Аврора улыбнулась, покачала головой и продолжала:
– Говори мне «ты». Мы с тобой очень близки по возрасту.
– Мне ещё только восемнадцать с половиной! – пролепетала Маша уже явно играя, детским голоском любимой маминой и папиной дочки.
Аврора рассмеялась.
– Я имею в виду не этот возраст. Не в этом воплощении. – уточнила она.
– В смысле?
– Ты прекрасно понимаешь.
– На самом деле не очень! – развела Маша руками с серьёзным видом.
– Ну, допустим. – кивнула Аврора с довольно странным видом.
Маша посмотрела не неё и хотела что-то спросить, но тут её внимание отвлекла улица, по которой они шли.
Она выглядела вполне современно и очень красиво.
По обе стороны покрытой обычным серым асфальтом проезжей части тянулись тротуары, вымощенные жёлтой, оранжевой и тёмно-красной плиткой. За тротуарами радовали глаз разноцветными цветочными орнаментами клумбы, а за ними тянулись длинные двухэтажные кирпичные дома под железными кровлями. Дома были очень аккуратные, даже симпатичные, но совершенно одинаковые и отличались только номерами.
Меж домами там и сям располагались детские площадки с качелями-каруселями и турниками классического вида. По ним никак нельзя было определить, в каком году они сделаны.
Всё выглядело абсолютно настоящим, основательным, надёжным, и в то же время было настолько диковинным, что в голове Маши всё закружилось и поплыло. Она даже покачнулась, но Аврора держала её за руку крепко.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.