Ларец Шкая. Мистический детектив

– Не продолжай, брат, я уже со второго пункта его характеристики понял, что персонаж твой – жулик! – с наигранной серьезностью сказал Николай, потом чокнулся со стоящей на столе и еще не взятой Виленом стопкой: – Ну что, за жуликов!

Вилен недоумевающе посмотрел на него.

– А это чтоб без дела не остаться, – пояснил Николай. – Это у тебя жуликов ловить – хобби, а у меня основное место работы, – он махом опрокинул стопку и закусил лимоном.

– Хорош, Колян, трепаться, там совсем другая история, – заступился за Яшку Вилен.

– Ну, ну, не злись, Мегрэ, пошутил я. Выкладывай. Только сначала выпей!

Вилен пересказал другу историю Яшки Шапито. Николай внимательно все выслушал и потом предложил:

– Давай-ка я по своим каналам пробью, че почем и что за фрукт этот твой Яшка Шапито.

– Быстро вряд ли получится, делом занималось ОГПУ и сто процентов оно сейчас в архиве КГБ, а учитывая главного фигуранта, за которого посадили Яшку, скорее всего, это кто-то из наркомов, дело наверняка хранится под грифом «сов. секретно» и тебе до него не добраться. Думаю, что тебе даже время на это тратить бессмысленно.

– Ну, – Николай взял в руки бутылку и сам разлил по второй, – может, ты и прав, – и, уже не чокаясь, выпил, снова закусил лимоном, слегка поморщился и предложил: – Давай хоть по паспортному его адрес пробью.

– Да нет, Колян, это тоже лишнее движение. Мы же с тобой не знаем, как у этого человека жизнь сложилась, может, живет он там на птичьих правах, а может, и не он это совсем, только однофамилец. Я все равно сразу после Нового года решил съездить в Саранск. Может, повезет, – Вилен тоже выпил рюмку и закусил лимоном.

– Куда ты едешь после Нового года? – наморщив лоб, переспросил Николай.

– В Саранск, в Мордовию, – спокойно ответил Вилен, – там же живет возможный Яшка Шапито.

– Ты собрался ехать в эту тьмутаракань?!

– Надо же тебе картину найти, – улыбнулся Вилен.

– Ты всерьез думаешь, что от этого дедушки будет какой-нибудь толк? – недоверчиво посмотрел на него Николай.

– Если это действительно он, думаю да. Это на сегодняшний день единственная хоть какая-то возможная зацепка. Других у меня нет. Наверно, у тебя есть, – съехидничал Вилен.

– Добрый ты, Вилька, – незло огрызнулся Николай, – завтра снова на доклад к генералу, а отчитываться нечем.

– Не злись, капитан, – Вилен похлопал друга по плечу, – я просто объясняю, что в Саранск ехать необходимо. А генералу скажи, что появилась версия, но о чем-то конкретном говорить пока рано, возможные результаты будут через неделю.

– Только что я буду докладывать через неделю? – сказал Николай невесело. – Очень надеюсь, что твоя фантастическая версия сработает и ты не зря смотаешься в… – он осекся, видно было, что он хотел использовать какой-то эпитет, но не стал, видимо передумал и сформулировал по-другому: – в солнечную Мордовию.

– И я, Николай, очень на это надеюсь, потому что если это будет пустышка, мы действительно будем в том месте, которое ты решил не называть вслух.

Николай улыбнулся:

– Ну, давай на посошок и я побегу.

– Кстати, Николай, ты не забыл, что Новый год на носу? – сменил тему Вилен. – С тебя барышни!

– Будь спок, Дон Жуан, все под контролем. Недавно с такой девчонкой познакомился, улет какая фигура у нее! Аленой зовут. Она, кстати, говорит, что у нее есть симпатичная подруга. Завтра приглашу их обеих к тебе на Новый год.

– Думаешь, согласятся?

– Уверен, ты же меня знаешь, – Николай широко улыбнулся.

– Я еще Паху хочу пригласить, – сказал Вилен.

– Отлично, он же со своей какой-нибудь барышней придет, а то про третью подругу Алена мне ничего не говорила, – Николай засмеялся, потом серьезно спросил: – А ты когда точно в Мордовию едешь?

– Хочу сразу после Нового года, тянуть нет смысла, нужно действовать по горячим следам, да и Яков наш уже не молод, – улыбнулся Вилен.

– Это верно, тянуть не надо! Ну, будем, – они чокнулись. – На связи, – попрощался Николай.

– Удачи, – махнул ему Вилен.

В 9.00 Вилен уже был на кафедре.

– Геннадий Константинович, я к вам! – подскочил он к вошедшему заведующему.

– Здравствуй, Вилен Юльевич, ты чего с утра пораньше такой возбужденный? – в своей немного флегматичной манере поинтересовался Геннадий Константинович. За стеклами очков блеснул его хитроватый и цепкий взгляд. Не дожидаясь ответа, он повернул голову в сторону Тамары Петровны и Гали и, улыбнувшись, пригласил их в союзники: – Верно я говорю, девочки? Жениться ему надо.

По всему было видно, что у Геннадия Константиновича хорошее настроение. Тамара Петровна улыбнулась, Галя хихикнула.

Геннадий Константинович снова повернулся к Вилену и с серьезным выражением лица, за которым Вилен разглядел спрятанную улыбку, сказал:

– Но сначала защититься, а потом срочно жениться!

– Геннадий Константинович, так я как раз по поводу защиты, – Вилен сделал шаг назад, уступая заведующему дорогу в кабинет, при этом он с улыбкой пальцем погрозил Тамаре Петровне и Гале, которые оказались за спиной заведующего. Галя опять хихикнула.

– Ну давай, давай, заходи в кабинет, расскажешь, что к чему, – Геннадий Константинович жестом предложил Вилену войти первым.

Дождавшись, пока Геннадий Константинович усядется за стол, Вилен присел напротив.

– Какие проблемы, коллега, чем помочь? – спросил заведующий, протирая очки носовым платком и периодически разглядывая их на свет. – Про свадьбу-то я, конечно, пошутил, гуляй, пока молодой, девушки вокруг тебя так и вьются, – Геннадий Константинович закончил протирать очки и не спеша водрузил их на нос, – а вот с кандидатской диссертацией надо ускориться.

– Ускоримся, проблем-то особых нет, – Вилен сделал паузу. – Геннадий Константинович, помните, мы с вами говорили про возможную командировку?

– Почему не помню? Прекрасно помню, ты сказал – фактуры у тебя маловато, верно?

– Все верно, Геннадий Константинович, поэтому и надо съездить в ближайшее время в командировку.

– Я не против, конечно, поезжай, если надо. А куда собрался?

– В Саранск, в МАССР.

– В Саранск? А что ты там хочешь найти? – с легким недоумением спросил заведующий. – Там одни леса да тюрьмы.

– Мне нужно поработать в местном архиве, – пояснил Вилен.

– А что ты там такого хочешь отыскать?

– Дело в том, что в начале войны значительная часть промышленных предприятий Москвы была эвакуирована в Саранск, в стратегически удобный пункт – и от Москвы недалеко, и при этом довольно далеко от фронта. За всю войну Саранск, насколько я выяснил, практически ни разу не подвергался бомбежке. Лишь однажды была брошена бомба и упала на махорочную фабрику. Так вот, большой пласт документов по промышленности хранится в Саранске. Собственно, вот так. В общем, надо ехать.

– На махорочную фабрику, говоришь, – улыбнулся Геннадий Константинович. – Ну, надо – значит надо. Когда планируешь ехать?

– Сразу после Нового года. Чего тянуть? Надо быстрее выходить на защиту. Как раз свободная неделя, ни лекций, ни семинаров. Только вот заседание кафедры…

– Ну, заседание кафедры – дело, конечно, важное, – из-под очков снова блеснул его хитроватый взгляд, – но у тебя будет уважительная причина – командировка. Давай подпишу заявление, это ж его ты в руках теребишь? – он протянул руку.

– Его, – улыбнулся Вилен.

– Потом зайди в канцелярию, оформи командировку, – подписывая заявление и не поднимая глаз, пояснил Геннадий Константинович, – и… – он протянул Вилену бумагу с резолюцией, – вперед и с песней!

– Большое спасибо, Геннадий Константинович, уже лечу!

– И побольше фактуры, фактуры побольше, диссертационной комиссии это понравится!

– Обязательно, Геннадий Константинович, с наступающим! – ответил Вилен и быстро вышел из кабинета.

Выбежав на улицу, он нос к носу столкнулся с Пахой.

– Здорово, профессор, – блеснул фиксой Паха.

– Здорово, Паха, ты как здесь?

– Ты что, забыл? – холодное декабрьское солнце продолжало играть зайчиком на его фиксе. – Я ж тебя, типа, охраняю.

– Ах, ну да, – вспомнил Вилен, – и как же ты меня нашел?

– Да забежал с утра к тебе домой, тебя нет. Думаю, где ты в такую рань еще можешь быть, как не в университете, ну и рванул сюда.

– Ты прямо как Шерлок Холмс, – засмеялся Вилен, – со своим дедуктивным методом.

– Я кого хочешь отыщу без всякого метода, а тебя тем более, – хмыкнул Паха.

– Ну ладно, что за срочность такая?

– Меня Седой прислал. Короче, решили наши пропасти вертухая этого музейного. Выяснили, как зовут, где живет.

– Я тоже предлагал Николаю покопать в этом направлении и как следует допросить его, только он сказал мне, что это пустой номер.

– А вот и зря.

– Это почему?

– А потому. Ты вот послушай. Приставили мы к нему ноги, чтоб понять, где бывает, с кем трется, чтоб проверить, имеет ли он отношение к ограблению.

– Так, так, и что удалось узнать? – заинтересовался Вилен.

– Ничего не удалось узнать, – мрачно обрезал Паха.

– Это еще почему? – удивился Вилен.

– Зарезали его вчера, – буднично, как будто речь шла о погоде на завтра, объяснил Паха.

– Как зарезали?

– Как, как, – с той же интонацией продолжил Паха, – грамотно. В самое сердце пиковину засунули. Он, похоже, даже охнуть не успел.

– А как это произошло?

– Я же говорю, стали мы его пасти. Пасли его дня четыре. На работу не ходил. Скорее всего, ушел в отпуск. В первый день выходил в соседний гастроном, с авоськой. Ну, там, булку, кефир купит. На улице ни с кем не разговаривал. А тут третий день не выходит. Ну, подумали, проглядели вертухая. Поднялись, позвонили в дверь, с понтом из ЖЭКа. Никого. Из автомата перезвонили Седому, тот говорит: по-тихому откройте и все прошмонайте. Наши заходят, а он с пиковиной в сердце, глаза открыты, на лице улыбка.

– Ну ведь кто-то же к нему заходил? – озадаченно спросил Вилен.

– Понятно, что заходил, не привидение же его мочкануло. Только наши не видели никого близко похожего на мокродела, кто б заходил в подъезд.

– Может, из соседнего подъезда через чердак? – предположил Вилен.

– Скорее всего. Ну, как ты сам понимаешь, обследовать чердаки мы не стали, привлекать внимание и вешать на себя чужой труп желающих нет.

– Да, дела, – задумчиво произнес Вилен.

– Кто-то концы конкретно обрезает, Виленыч, – подытожил свой рассказ Паха, – похоже, сторож был в теме.

– Или со следа сбивают, – предложил свою версию Вилен.

– Может быть. Но так или иначе, Седой попросил тебя связаться с Николаем и рассказать про убийство, короче, надо подключить МУР и найти этих уродов. Может быть, получится по горячим следам. Вон, Виленыч, автомат, а вот тебе две копейки, пошли звонить, – Паха взял Вилена за плечо и повел в сторону автомата.

Николай долго не поднимал трубку. Наконец хрипящая мембрана трубки передала знакомый голос:

– Капитан Сухоцвет слушает.

– Николай, это я, – возбужденно сказал Вилен.

– Здорово, Вилен, что-то срочное? – по голосу Николая было понятно, что тот загружен работой и не расположен говорить.

– Очень, – ответил Вилен.

– Тогда излагай, только покороче, убегаю. Кстати, тебе повезло, что я за папкой в кабинет вернулся.

– Звоню по поводу Филимонова… ну, этого вохровца, – чуть сбивчиво начал Вилен.

– Вилен, ё-моё! Я и так опаздываю, ты же сказал, что что-то важное, все, давай до вечера, потом поговорим.

– Николай, подожди, не бросай трубку, пожалуйста, – голос Вилена был предельно серьезен.

– А в чем, собственно, дело?

– Убили Филимонова вчера. В своей квартире.

В трубке ненадолго повисло молчание.

– А ты откуда знаешь? – задребезжала мембрана.

– Оперативная информация, – сказал Вилен и посмотрел на Паху.

В трубке снова повисла пауза.

– Паха?

Вилен снова посмотрел на Паху, тот утвердительно кивнул головой.

– Да.

– Судя по всему, он рядом, дай-ка ему трубку, – голос Николая становился все суровее.

Вилен передал Пахе трубку.

– Здорово, Павел Сергеевич, – с наигранным официозом начал Сухоцвет.

– Ну, здорово, Николай, – спокойно ответил Паха.

– Ваши сработали?

– Ты че, в натуре? Нет, конечно. Зачем бы тебе тогда было сообщать? Зашли уже после.

– Не наследили?

– Как можно! Аккуратно зашли и аккуратно вышли.

– Какой адрес?

– Записывай.

Паха продиктовал адрес.

– Все, до связи, – бросил Сухоцвет и повесил трубку.

– Ну, что сказал Николай? – спросил Вилен.

– Похоже, опергруппу сейчас туда отправит, – сделал вывод из короткого разговора с капитаном Паха.

– Да, Паха, вот тебе и «Лиловый куб», в такой он шар начинает закручиваться, это похлеще супрематизма будет.

– Да уж не шар это, Виленыч, а вихрь какой-то. Прикинь, Третьяковку ломанули, МУР, Седой лично занимается, сторожа завалили в самое сердце… Что ж за пацаны такие лютые этот «Куб» тиснули и на кой хер он им сдался?

– Не знаю, Паха, не знаю, но думаю – разберемся!

Примечания