Остров тринадцати приговоренных

Книга

Почему-то стала теряться уверенность в нужности тех долгожданных событий, что вот-вот должны произойти. Бороться с неуверенностью помогала Книга. Вот и сейчас от прикосновения к засаленным страницам стало легче. Надо прочитать еще одну главу, всего одну, и все встанет на свои места.

Ноябрь 1917 года, Николай Аркелов

— Ты знаешь, Николай, я не люблю с тобой спорить, но мне кажется опрометчивым твое решение возвращаться в Петроград, — сказала Ирина шепотом.

Они ехали уже вторые сутки и ужасались тому, что творится вокруг. Страна не понимала, что происходит, и оттого сама, казалось, сходила с ума.

— Я встретила папиного друга с семьей на предыдущей станции, и он сказал, что Керенский практически развалил армию и переворота не ожидал. Они едут в Крым, а там будут стараться выбраться за границу, — Ирина продолжала настойчиво шептать жениху в ухо свои новости в надежде, что он внемлет ее словам. — И нам надо на юг. Я напишу маман, и она приедет к нам позже.

— Ты правда не понимаешь? — спросил Николай сухо, поправляя свои очки. — Если я поступлю, как ты меня просишь, я просто перестану себя уважать. Моя страна в опасности. То, что случилось в Петрограде, это временно. Скоро наши снова возьмут город под свое управление, и тогда я понадоблюсь для построения нового государства.

— А ты понимаешь, что нас могут убить? — не менее жестко спросила Ирина. Она могла, когда хотела, быть жестокой. — Люди рассказывают о беззаконии, что сейчас творится в Петрограде: разбой, грабеж, насилие. Я молюсь об одном: чтобы маменька тихо пересидела в нашей квартире и не высовывалась на улицу.

— Глупенькая, — Николай обнял любимую, стараясь ее успокоить. — Мы с тобой не солдаты и тем более не генералы, нас не за что убивать. В крайнем случае я могу предложить образовавшейся власти вести мирные переговоры со старой.

Поезд остановился на маленькой станции без названия, и патруль, стоявший в сумерках на платформе, зашел в вагон.

— Проверка документов, — послышался громкий мужской голос. — Достаем документы живо.

— В чем дело? — зашумели пассажиры.

— Приказ: в Петроград пускать только после проверки документов, — невнятно шевеля языком, отвечали патрульные.

— Они не хотят мирных переговоров, — сказала Ирина, вглядываясь в приближающихся людей.

Солдаты важно шагали по вагону, немного пошатываясь, и периодически хохотали своими звучными голосами. Когда они подошли, стала ясна причина такого поведения — они были сильно пьяны.

— Документики, — ухмыляясь, сказал тот, кто, видимо, считал себя главным в этой четверке. — Ну, живо.

Ирина понимала, почему Николай тянул, не доставая свой паспорт. Пьяный патрульный уже проверил ее паспортную книжку, но у Ирины она была бессрочной, тогда как Николаю перед отъездом из столицы выдали временный паспорт Российской империи с указанием не только сословия, но и места работы. Сделано это было для того, чтобы двери перед ним открывались быстрее и почтения было больше. Сейчас же эта временная бумага счастья превращалась в приговор.

— А вы смотрите, ребята, кто у нас тут едет, — пьяно, а оттого особенно радостно сообщил друзьям бородатый патрульный. — Сам помощник Керенского.

Его коллеги, услышав это имя, дружно поддержали раскатистым смехом.

— Ну и куда ты едешь? — громко спросил другой, более молодой солдат. — И почему не в женском платье?

— В Петроград, — сухо ответил Николай, понимая, что происходит что-то нехорошее.

— А что делать-то тебе там? — засмеялся молодой. — Твой Керенский драпанул давно оттуда.

— Ага, — поддержал друзей третий, более зрелый, но не менее пьяный товарищ. — В женское платье переоделся и драпанул.

— Господа, — Ирина попыталась вразумить разбушевавшихся мужчин, — он больше не на службе, мы едем к моей маме.

— Какие мы тебе господа! — закричал бородатый, и слюни из его рта брызнули Ирине на лицо. — Господ теперь нет, есть только товарищи.

— А с господами у нас теперь разговор короткий, — сказал четвертый, молчавший до сих пор. — Товарищ Ленин не просто так, ребята, нас здесь поставил и приказал не пускать в Петроград всякую контру. Выводи его, — скомандовал он.

Солдаты схватили Николая и потащили к выходу из вагона. Ирина не могла оставить любимого и потому, взяв саквояж с самыми важными мелочами, вроде денег и документов, и оставив чемоданы, выскочила за ними на холодный перрон безымянной станции.

Догнав патруль, который тащил еле ковыляющего Николая, Ирина защебетала настолько ласково, насколько могла в данной ситуации.

— Товарищи, отпустите нас, мы не поедем в Петроград, обещаю. Мой жених болен от рождения и не сможет сделать революции ничего плохого.

На улице мела метель, но Ирина не чувствовала холода. Правда, слезы замерзли в глазах, и оттого все вокруг было расплывчатым, словно ненастоящим. Но она готова была на все, чтобы спасти любимого.

— Уходи, Ирочка, милая, уходи, — только и твердил Николай Аркелов рассеянно, словно не веря в то, что происходит.

— Милые мои, — встала она на колени, преградив конвою путь. — Отпустите его, Христом Богом прошу, — взмолилась она.

— Где он, твой Бог, — загоготал бородатый и со всей силы пнул Ирину в грудь. — Пошла вон.

И без того серое небо стало черно-белым, да и вообще, мир походил на мрачные иллюстрации книги. От удара сапога в солнечное сплетение дыхание на миг остановилось, и Ирина уже решила, что умерла. Но потихоньку сознание возвращалось. Месиво из снега и грязи не позволило встать сразу, и когда Ирина смогла сесть, то увидела, как у здания вокзала четыре патрульных вытянули свои винтовки, готовые стрелять. У стены стоял Николай. Он плакал большими горючими слезами.

— Не за себя душа болит, — вдруг громко сказал он, — за Россию! Как ей, бедной, трудно сейчас, как же ей выжить, когда такие вши завелись на ее земле.

— Именем революции! — пьяно закричали четыре остервеневших от власти и вседозволенности солдата и выстрелили в безоружного мужчину.

Когда тело Николая рухнуло в грязный снег, Ирина поняла, что кричать и молить о пощаде уже поздно. Она рукой, покрытой черной жижей, вытерла глаза, чтобы убрать замерзшие, видимо, навсегда слезы. Но лучше видно не стало. Тогда девушка сняла шарфик с груди и, найдя чистый конец, насухо вновь вытерла мокрое лицо. Ей во что бы то ни стало надо было запомнить, как они выглядели. До каждой морщинки, до каждой родинки. Она не задумывалась, зачем это делала, просто чувствовала, что обязана так поступить. Те же, не обратив внимания на сидящую в луже девушку, весело прошли в сторожку маленькой станции, обсуждая, чем будут сейчас закусывать.

Проводив монстров взглядом, Ирина с трудом подползла к любимому и обняла его.

— Я им отомщу, милый, каждому, обещаю, — выдохнула девушка, затем поцеловала его в губы и закрыла смотрящие в небо глаза.

Снег усилился, а худенькая семнадцатилетняя девушка, подхватив саквояж, валявшийся тут же, с прямой спиной уходила с рокового перрона. Здесь ей больше делать было нечего.

Глава 8

Сарказм — прекрасный вид юмора, тонкая грань иронии и усмешки. В переводе с греческого он означает «рвущий плоть». Наверное, так и есть, ведь им можно не только рассмешить, но и больно уколоть собеседника, делая вид, что ты шутишь. Удобно, но не честно.

Юлия Ефимова. Записки в стол.

— Вселенской глупостью было пить с вами вчера, — сказала Юлианна, хмуро продвигаясь в очереди на паспортный контроль.

— Ну, во-первых, — ответил Бронислав, спрятав за темными очками глаза, — мы вчера после третьей текилы перешли на «ты», а во-вторых, это было сегодня.

— Это чувствуется, — односложно ответила Юлианна.

В Брониславе боролись лень и любопытство, но последнее все же победило, и он, выговаривая каждое слово, спросил:

— Что конкретно? Что перешли на «ты» или что это было сегодня?

— Последнее, — снова одним словом ответила Юлианна, решив последовать примеру Бронислава и усиленно ища свои очки в сумке. Те же, по закону подлости, никак не находились.

— Почему? — не унимался Бронислав.

В этот момент терпение Юлианны закончилось, и она, сняв очки со своего собеседника, надела их себе на нос.

— Потому что я до сих пор пьяна, — ответила ему девушка. — Очки временно экспроприируются на правах перехода на «ты».

Бронислав не стал спорить — скорее всего, не мог, хотя, возможно, еще потому, что подошла его очередь на прохождение паспортного контроля. Все их коллеги по путешествию уже покинули зал, Юлианна замыкала цепочку последней. Действовала она в этом случае осознанно, ей хотелось дождаться Вольдемара и договориться о связи, но его, как назло, нигде не было. Получив от пограничника обратно свой документ, она решила позвонить. Девушка металлическим голосом ответила, что абонент вне зоны действия сети.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.