Возрастное. Книга 3. Часть 5

Освободив первые два пролета, мы определили состояние древесины каркаса и потолка. Каркас из кругляка137 диаметром 12-15 см расположен вертикально на расстоянии 1,5 метра один от другого. К каркасу с обеих его сторон прибит гвоздями горбыль138, прямой стороной наружу, тем самым создавая ровную поверхность для прибивки дранки139 под штукатурку. Внутренняя сторона горбыля сохранилась, наружная частично требует замены.

То же и потолочные балки140. Для продолжения их «службы», необходимо с двух вертикальных сторон прибить гвоздями по одной обрезной141 доске двухдюймовой толщины и 200 мм ширины. Использовать нужно 150 мм гвозди через каждые полметра, по два гвоздя в разбежку142.

К этим смежным, связным доскам мы затем прибьем черепные бруски143, а к ним гвоздями прибьём существующий потолок.

Закончив полностью работы по данным двум пролетам, мы приступим к следующим двум. И так до последнего пролета.

И все эти предосторожности мы принимаем ВО ИЗБЕЖАНИЕ ТОГО, ЧТО ОБЕ СТЕНЫ СОЙДУТСЯ ВМЕСТЕ, «В ОБНИМКУ».

Такова, примерно, была наша беседа с бригадой после окончания работы первых двух пролетов. Тов. Энтин вторую неделю болен, он, как вы знаете, пенсионер, его бывшая специальность – рабочий-сантехник. Присутствовал при этой беседе другой член ОТК – тов. Коростошевский. Послушал и не понял смысла беседы. Он уловил только последнее слова. – ВО ИЗБЕЖАНИЕ ТОГО, ЧТО ОБЕ СТЕНЫ СОЙДУТСЯ ВМЕСТЕ, «В ОБНИМКУ», – И, «ЗАКУСИВ УДИЛА», доложил тов. ХАНИНУ.

А тот, назавтра утром, придя к себе на работу, в отдел строительства Горкома КП(б)У, позвонил в Архитектуру144.

Трубку снял старейший в городе архитектор тов. Скоробогатов.

Тов. Ханин рассказал ему только то, что ему вечером передал член ОТК, и попросил его тотчас же приехать на стройку.

Звонок из Горкома в Архитектуру, по делу – СОЙДУТСЯ СТЕНЫ ДОМА…

Вдруг на легковой автомашине к нам приезжает ТАКАЯ ФИГУРА. Я его никогда до этого события не видел и не знал о нем, но бригадир тов. Мосин шепнул мне о нём, и мы пошли к нему навстречу. Встретились на полпути. Мы представились.

Архитектор – седой, как ЛУНЬ, крепкий на ногах.

– Скажи, пожалуйста, – сказал он мне, – где это у тебя стены дома сошлись?

Я оторопел. Шутка в деле – стены сошлись.

– Какие стены?? Какого дома??

– Да вот этого дома, – ответил он, а мы уже вошли в дом, на лестничную клетку. Ничего, всё в порядке.

Старик поднялся на второй этаж, я и Мосин тоже. Мы прошли по комнатам, и тут ничего. Нигде стены не «сошлись» …

Затем вместе прошли на чердачное перекрытие, где работали наши плотники, и я подробно рассказал нашему куратору, Олегу Дмитриевичу Скоробогатову последовательность всех операций и предохранений для устойчивости конструкций дома.

– А мне сказали, что… – и не договорил, кто сказал и что сказал?

Я тоже воздержался от пояснений по методу реставрации.

– А вот черепной брусок здесь лишний. – Уверенно сказал он мне. – Ведь рядом с балкой лежит новая двухдюймовая доска, она выдержит.

– Так-то оно так. – Согласился я с его указанием, и высказал другой вариант. – Экономия черепного бруска не так уж велика, чтобы ради нее рисковать пролетом, особенно там, где подшивка потолка «устала».

– Олег Дмитриевич, скажите, пожалуйста… – спросил я его. – КТО и ЧТО Вам сказали про наш такой «КРУПНЫЙ» ОБЪЕКТ, что Вы стремглав приехали сюда?

Ответ был такой, о котором я поведал выше. Л. М. Ханин позвонил с его «высоты145». А тов. Ханину «донёс» член ОТК тов. Коростошевский.

Наш куратор, как ему и положено, интересовался всем, всем, всем… А именно: ремонтом кровли, очередностью замены потолка, окнами, дверьми, полами, отоплением, покраской и побелкой внутри и снаружи здания. Особенно интересовался он «новой» 14-й квартирой. Он рекомендовал сделать окно в тыловой стене дома, выходящее в чужой двор, что категорически запрещалось в дореволюционное время – «заглядывать в ЧУЖОЙ двор»

– И еще, – добавил он, – пожалуйста, сделайте на крыше жёлоб для сбора дождевых вод в водосточную трубу, хотя бы с фасадной стороны. Вот уж чего не люблю, так не люблю, это когда дождевая капель загрязняет оконное стекло, скамейки и всё такое прочее.

– Когда сдадите дом? – спросил он меня.

– А вот бригадир Мосин с его бригадой обещает сдать к Октябрьским праздникам146. Давайте спросим его. Что он нам скажет?

– Сдадим, обязательно сдадим. – Ответил Рафаил. – В материалах нас не сдерживают, так что сдадим, сдадим.

Вечером того же дня тов. Ханин извинился за ложный вызов архитектора, по сигналу, не проверенному самим, и сказал мне, что он распустит ОТК.

Я доказывал обратное: – За ОТК все жильцы, они нам во всем помогают, даже физическим трудом, причем они охраняют стройку днём и ночью.

И попросил его рассказать о мнении Скоробогатова по проверке.

– Убежден, – заявил ему наш куратор, – что они – Фейгин и Мосин, из «РАЗВАЛИНЫ» сделают вам хорошие квартиры.

– И еще, – добавил Ханин, – он просил пригласить его к концу работ.

После такой оценки, о которой я поведал бригаде, работа пошла еще быстрей. Люди не считались со временем, работали допоздна. Погода «работала» на нас, жара быстро сушит штукатурку, покраску. Всё и вся за то, чтобы закончить вовремя, и сдать дом к празднику.

Наконец-то, дом закончен, территория у дома и во дворе убрана. Комиссия в составе представителей Архитектуры, РЖУ, санитарной и пожарной инспекций, имея в виду общий вид дома, и его бывшее состояние, глядя на «новое» здание, предъявленное комиссии, удивлялись и восхищались. Зато, когда они пошли принимать, искали, искали, и ничего плохого не нашли. Подписали акт приемки, попрощались – и они все ушли.

Мы, ЖЭКОВЦЫ, задержались и пошли в 14-ю квартиру. И там, в торжественной обстановке, Лев Маркович передал мне ключ от моей 14-й квартиры, а я их всех крепко БЛАГОДАРИЛ.

Понятно, что все жильцы ждали, пока Лев Маркович объявил: – ТОВАРИЩИ, ЗАВТРА, 20-го Октября, с 10 часов утра, начнем занятие квартир. Прошу не спешить, поосторожней в проходах и на лестничных клетках, не нарушать и не царапать покраску стен.

В ДОБРЫЙ ЧАС!

Мы договорились, что мы, руководители поселения, ПРИДЕМ К ДЕВЯТИ, вместе с членами правления, управдомом, сантехником и электриком.

В условленное время все были на месте.

И что мы там УВИДЕЛИ???

Мы все подошли к 14-й квартире, и… увидели на «моих» окнах шторы. Все это видят, но никто и слова не скажет. Я просто онемел, стою и оглядываюсь, смотрю на товарищей, а они на меня.

Голос Ханина.

– Лев Ефимович, – прокричал он, – что же Вы делаете? Говорите одно, а делаете другое… Я, например, Вас знаю с лучшей стороны. Да, да.

– В чем дело? – спросил я. – Лев Маркович, пожалуйста, расскажите, в чем я провинился перед Вами? Расскажите здесь, при людях.

– Ах, вот как? Вы наивничаете, не знаете? Так скажите же, что это висит на «ваших» окнах? Видите? – И показал на окна «моей» квартиры.

– Вижу шторы, – ответил я, подумав, неужели он этого не знает?

– И я тоже вижу шторы, – словно передразнив меня, теперь уже он начал терять самообладание, и тем же тоном, подступив ко мне, спросил. – Может быть, Вы скажете нам, кто эти шторы повесил???

Тут уж я подернул плечами, и начал догадываться, что он подозревает меня в невыдержанности, поспешности поселиться раньше – ночью.

– Чего не знаю, того не знаю, – ответил я громко во всеуслышание. – Только не я. Понимаете? Не я. – Спокойно и внятно пояснил я.

«Поединок» длился ОДНУ-ДВЕ минуты. За это время собрались соседи и окружили нас. В «круг» протиснулась наша дворничка тетя Клава. Почетная, умная, толковая старушка, они оба со стариком работают дворниками много лет. Одно время она даже была в правлении.

– Сегодня на рассвете наш жилец Павел Семенович Лавров, с двумя милиционерами, переносили свои узлы в эту квартиру. – Сказала она Ханину.

Казалось, что весь круг людей, все АХНУЛИ с большим СОЖАЛЕНИЕМ.

Всей группой пошли к Лаврову.

Товарищи Ханин и управдом Шевченко постучали в его дверь.

Им не сразу открыли дверь. В коридоре стояла жена Лаврова. Она сказала, что муж на работе, и что у него на это «поселение» имеются официальные документы. Затем добавила, что он будет дома вечером.

В квартире лежали узлы, в комнате на табуретке сидел молодой парень в милицейской форме.

– Мой брат, – отрекомендовала она.

В тот же день Лаврова вызвали в домоуправление, где он рассказал, что занял он эту квартиру, потому что он является жильцом данного домоуправления, только соседнего дома. Когда он еще был холостяком, то имел жилплощадь – занимал одну комнату из восьми квадратных метров. Сейчас у него жена и двое детей.

В домоуправлении ему не обещали дополнительной площади, за отсутствием таковой. Узнав, что соседний дом ремонтируют, и в нём будет «новая» квартира, которую обещали прорабу тов. Фейгину, он посоветовался с начальством у себя в организации, где он работает начальником паспортного отдела.

– Действуй, поддержим. – Сказали ему.

Первое что он сделал, так это развелся с женой. Жена была на сносях, вторым ребенком. Делить площадь? Какую? 8 метров? Так он и жил «бобылем» с полгода, не выписываясь…

За неделю до сдачи дома, они снова РАСПИСАЛИСЬ.

Остальное… было нам уже хорошо известно.

Правление ЖКО147 подало в народный суд.

Спустя месяц суд решил: – ЖКО предоставить Лаврову ЖИЛПЛОЩАДЬ, равную метражом квартире № 14, после чего Лаврову НЕМЕДЛЕННО ОСВОБОДИТЬ САМОВОЛЬНО ЗАНЯТУЮ ИМ КВАРТИРУ.

Умное решение народного суда. Другого решения нельзя было и ждать. В ЖКО свободной площади НЕТ и НЕ БЫЛО, а выселение семьи, да еще и с малыми детьми… И куда? На улицу? В Декабре??? Да в СССР такого случая в практике никто не только не видел, но и не слышал.

Наш ЖКО подал КАССАЦИЮ в областной суд, который обследовал все наши квартиры и оставил в силе решение народного суда. Поскольку квартира Л. Е. Фейгина площадью соответствует нормам, – но не по сырости, так рядом с Фейгиным, в таких же бывших сырых магазинах живут еще восемь семей, а по городу Днепропетровску, пока что, сотни семей.

Глава 35

Октябрь 1936 – Июль 1938

Техникум, Столовая

И вот тут пригодились умелые Лёвины руки,

Стал работать прорабом, забылись все муки.

Евсей Кругликов

«Пятьдесят лет совместной жизни»

Пока судились, тем временем, четыре плотника ремонтировали дворовую постройку, а вторая половина, во главе с бригадиром Мосиным, ушла на новую работу в техникум148 «ДЕМОТ149», расположенный по проспекту имени Карла Маркса.

Наконец-то, бригада Мосина закончила все работы и получила полностью зарплату. На этом кончилась и моя работа, я получил расчет и тоже ушел работать в «ДЕМОТ», всё в той же должности – завхоз-прораб техникума.

Некоторые подробности. В «ДЕМОТе» учились ЕВРЕЙСКИЕ дети из колхозов области. Начали поступать жалобы от родителей в Горком КП(б)У города Днепропетровска на тяжелые бытовые условия колхозных детей, указывали факты. Создали комиссию, которая при проверке обнаружили многочисленные факты злоупотреблений директора и завхоза. Их тут же сняли с работы.

При подборе кандидатуры на должность директора, Горком партии предложил эту работу Льву Марковичу Ханину.

В связи с тем, что он в это время, без отрыва от работы, учился во «ВЗИНО150», он согласился и тут же приступил к работе. Произошло это как раз тогда, когда у нас с ним не получилось дело с моей квартирой. И вот он предложил мне должность завхоза-прораба, так как он уже наметил строительство большой столовой, и небольшой конторы, а также капитальный ремонт всего техникума, и многое, многое другое. Я, конечно же, согласился.

Лев Маркович занял место директора в небольшом двухэтажном домике с двумя окнами, смотрящими на проспект Карла Маркса, у самого проспекта, вернее на самом тротуаре проспекта, в кабинете на втором этаже.

Его секретарша, тов. Хмельницкая Белла151 Михайловна, приглашенная им же, сидит в бывшей «секретарской», за перегородкой. Сидит в совершенно темной комнате, где, как говорится, «днем с огнем152». Там она работает – пишет и печатает.

Я, со своими комендантами, расположился на первом этаже двухэтажного здания техникума, где занимаются 150-175 студентов, в прямой зависимости от поступления.

А пока что, по прибытии, это не студенты, а серая ребятня, над которой преподавательский коллектив работает много и долго, аж целых три с лишним года.

К примеру!!! По городу идут пять-шесть ребят, купят мороженое, лижут его «на весь язык». Или толкают друг друга, а он, от пинка товарища, сбивает прохожих. Плюют на тротуар. Семечки грызут, а шелуху плюют везде. И так далее.

Такая неотесанность длится недели две, потом ребята «перерождаются» в студенты. Берегут книги, мебель, особенно вешалки. И все же комендант здания техникума знает, за кем надо следить, смотреть. Остальные два коменданта и уборщицы дежурят по общежитиям. Они, коменданты, материально ответственны перед бухгалтерией.

Общежитий у техникума – три.

Одно – на улице имени Ленина. Несколько лет тому назад, на чьем-то жилом четырёхэтажном доме был надстроен пятый этаж. Здесь двадцать жилых комнат, по четыре койки в каждой, столько же тумбочек, табуреток. В каждой комнате также один раздвижной стол, шифоньер153, зеркало стенное, часы-ходики, два эмалированных двухлитровых чайника, стаканы и блюдца, тарелки, ложки, вилки, ножи, полотенца для рук, солонка, плевательница фаянсовая, веник, скатерть. У каждой кровати висит настенный ковёр метр на полтора да лежит на полу коврик прикроватный. В шкафу находится постельная принадлежность. Тканевые изделия меняются через каждые десять дней.

На кухне весь день в титанах154 кипяток. Имеются пять примусов155 для желающих сварить пищу. Для нуждающихся в стирке, особенно для девчат, имеются корыта из оцинкованного железа, утюги156, уголь древесный157.

В комнате № 21 – кладовая коменданта.

В комнате № 22 живут комендант С. Б. Шнейвайс158 с женой Сарой. Они в любое время дня и ночи придут студентам на помощь.

В комнате № 23 – сушилка одежды, обуви.

Остальные два общежития – небольшие, всего лишь по пятнадцать коек каждая, с таким же обеспечением материальной части. Обслуживает их комендант М. А. Бирман159 и уборщица.

Итак, в этом 1936 году произведен набор 164 учащихся из районов области. Из них – 110 человек обеспечены общежитием, остальные – это студенты, живущие в городе Днепропетровске.

На территории техникума, в глубине двора, разместились механические учебные мастерские. Кузня, в ней кузнец с молотобойцем; литейный цех – 5-6 человек; гальванический – 7-8 человек; формовочный – 5-6 человек. Также есть токарный, сверлильный, строгальный, и сборочный цеха. А еще – ОТК, диспетчерская и цеховая службы, и другие. Кроме того – слесаря по ремонту, подсобные рабочие, кладовщик, табельщица.

Всего в коллективе – человек 65-70, не более.

Начальник всего этого хозяйства – Карл160 Карлович Тыров.

Здесь студенты проходят практику. Продукция техникума – РУЧНАЯ ДРЕЛЬ. В мое время начали дополнительно выпускать САМОЦЕНТРИРУЮЩИЙСЯ кулачковый двухсотмиллиметровый токарный патрон161.

Весь этот контингент, все учащиеся и сотрудники техникума, обедали кто где…

Студенты, живущие в городе, кормились тем, что приносили из дому. Остальные студенты, которых было большинство, живущие в общежитиях, питаться ходили в ближайшие столовые города. Именно там, где и без них ТЕСНО.

А ведь без обеда не обойтись, даже, если придется опоздать на урок. И если бы опаздывал один или два студента, а то порой… половина класса.

Так было, и не один год. И с этим злом, как и с другим, до прихода к руководству новых товарищей никто не боролся.

Директор техникума Л. М. Ханин, на ближайшем заседании партийного бюро, поставил вопрос о первоочередном строительстве столовой на 50 мест питающихся.

– Столовую будем строить с таким расчетом, чтобы к новому учебному году она функционировала. – Сказал он.

Проголосовали: «ЗА» – ЕДИНОГЛАСНО.

Члены партбюро, преподаватель истории Б. Д. Коган162, член ВКП(б)163 с дореволюционным164 партийным стажем, и заведующий педагогической165 частью техникума, коммунист Г. М. Ортенберг166, поблагодарили БЮРО, и лично товарища Ханина, «за заботу о коллективе», и говорили, что «это – впервые за шесть лет».

На их благодарность он ответил.

– ДОБРОТУ и ЧЕСТНОСТЬ нужно применять с умом, если же нет, то каждый жулик сумеет уничтожить, привести в прах самые лучшие НАЧИНАНИЯ.

Утром следующего дня, справившись со своими делами, я пошел в Архитектуру167, к теперь уже знакомому нам Олегу Дмитриевичу Скоробогатову.

Секретарь сказала мне.

– Он один, пожалуйста, заходите.

– А, вот кто пришел. – Сказал он. – Проходи, Лев Ефимович, садись и рассказывай, зачем пришел? Что у тебя ЗДЕСЬ нового? О старом мне Ханин рассказал, и о том, что ВЫ ОБА снова вместе.

– Вчера у нас в техникуме было заседание бюро парткома, – начал я краткую информацию, – на котором решили построить столовую на 50 посадочных мест, для наших студентов, а также и рабочих, занятых в мастерских.

– А участок-то для строительства где вам дали? – Вставил он.

– Не дали, да и мы не просили, – ответил я, – а строить уже надо, и стоить быстро. Сроки «поджимают».

Вижу, что мой ШЕФ начал то одевать, то снимать очки. Быть беде.

– Да, вы что, опять, небось, какую-нибудь «развалюху» нашли, что ли???

– Ничего подобного, Олег Дмитриевич, – поспешил я успокоить старика. – Начиная от фундамента и до дымохода на крыше, все новое.

– Это понятно. – Начиная успокаиваться, сказал он. – А участок-то где выбрали?

– Да у нас, на территории техникума.

И чем он больше волновался, тем спокойней я парировал ему свои ответы.

И снова вопросы.

– Я весь город знаю, – сказал О. Д., – да и вашу «территорию» тоже. И вдруг там собираются строить столовую на 50 человек, да ещё и обедающих одновременно. Расскажи-ка мне поподробней.

И я рассказал.

– Мы построим нашу столовую между домом, который стоит у тротуара на проспекте и токарным цехом во дворе. Фасадную стену, с окнами и входной дверью, сделаем на всю длину. Как раз между существующими домом и цехом. Вместо тыловой стены используем глухую стену почты. Вот такие вот будут контуры помещения, соответствующие кухне с двумя небольшими «цехами» и посудомойкой. В зале – десять обеденных столов с табуретками.

– Помещение столовой будет без гардероба, то есть, вешалки не будет. – Продолжал я свой рассказ. – Из техникума, или с цехов – до столовой – двадцать-тридцать метров. Круглый год – эти «метры» – каждый пройдет без пальто.

– Рукомойники установим, как в самом техникуме, так и в цехах.

– На кухне будет электроплита, в ней змеевик, подключенный к водопроводной трубе с холодной водой. Там вода будет нагреваться. Горячая же вода из змеевика пройдет по трубам, уложенным на металлических держателях-кронштейнах. – Под подоконниками для обогрева окон и зала – тепловая «штора».

– Наша тыловая стена обогревается почтой. Договорено с ними, что мы пробьем зубилами 25 штук гнезд в их стене. Проломим на глубину одного кирпича для укладки деревянных, потолочных балок с металлическими анкерами, с последующей закладкой гнезд кирпичом на цементном растворе. Использую свой предыдущий опыт, думаю, что ВЫДЕРЖИТ.

– По периметрам кухни будет второй этаж. Здесь разместятся три кабинета: Директор, Главный Инженер и Начальник Снабжения. В приемной – Секретарь.

– Вход на второй этаж по металлической лестнице, с перилами, и площадкой. При входе на площадку двойной, утепленный тамбур.

– Полы из шпунтовки168, крашеные. Потолок подшивной, штукатуренный, побеленный. Освещение – боковое, со стен. Электроплафоны – закрытые, на случай взрыва лампочек. Кровля – железная, покраска медянкой169.

– Вот, пожалуй, и всё, на первый раз, Олег Дмитриевич. – Сказал я, и начал его «пожирать» глазами, в ожидании его оценки моего «доклада».

– Что же, – сказал он, – план работы изложен тобой правильно, а как оно получится, мы с тобой увидим, и людям покажем.

– Я уверен, что столовая оправдает наши чаяния, – доказывал я. – Вот только бы… – Я хотел сказать ему. – Мне бы сейчас чертежи… для проверки, чтобы проверить мою теорию, а вдруг… что-нибудь не так, тогда неприятностей не оберешься. – Но боялся… А вдруг? Потом решил. – СКАЖУ.

– По твоим глазам вижу, – оборвал он мое размышление, – что ты хочешь что-то просить. Говори, зачем пришел, не стесняйся.

– Ко всему тому, что я вам рассказал, – выдавил я, – мне надо бы иметь в своем распоряжении чертежи на столовую, с количеством единовременно обедающих 50 человек, хотя бы на некоторое время, чтобы я проверил свою «теоретическую» столовую Вашей «обоснованной», с чертежами и сметой.

– Пожалуйста, – ответил он и нажал пальцем на кнопку вызова секретаря. В дверях появилась девушка. – Нина, – сказал Олег Дмитриевич. – Пожалуйста, пригласите сюда Петра Ивановича. – Девушка ушла.

Вскоре вошел мужчина лет сорока.

– Знакомьтесь, это – Петр Иванович Бородин. – О. Д. сказал мне. – Наш коллега.

Мы поздоровались, я назвался.

О. Д сказал вошедшему.

– Петр Иванович, ты помнишь, мы принимали от строителей столовую на 50 обедающих, для одного из наших заводов.

– Помню, – ответил он.

– Так вот. – Сказал О. Д. – Выдай ему, – он указал на меня, – альбом чертежей и смету, на пару месяцев, под его расписку. Это просто для того, чтобы помнить, кому мы её отдали.

– А тебя, Лев Ефимович, прошу, чтобы ни слова не писать на чертежах. – Олег Дмитриевич тут же рассказал П. И., для чего мне нужны чертежи и смета.

Со всем этим я пришел в кабинет к Л. М. Ханину. А там «мосинцы» уже уложили в штрабу170 провода телефона, освещения, вызовов. Теперь они ведут капремонт и уже через полчаса «переселят» директора в здание техникума.

И вот здесь я поведал Л.М. о чертежах и смете, которые желательно сегодня же изучить.

– А завтра с утра отдадим нашему снабженцу Зиновию Михайловичу Каминскому171 заявку на стройматериалы с очередностью их поставки на стройку. Имея в виду, что мы на столовую фондов не имеем, да и не будем иметь, значит, материалы эти могут быть добыты только в прямой зависимости от «способности» снабженца. Вплоть до обмена, «ты мне, а я тебе».

Сотрудники техникума, знающие З. М. как лучшего снабженца, сказали, что не было еще случая, чтобы он не выполнил любое поручение. Правда, после этого, каждый раз заявлял, что он «кровью харкал, пока достал».

Обязательно надо было согласиться с ним, хотя на нем нет никаких признаков, подтверждающих его «харканье». Перед вами стоял человек среднего роста, полсотни лет от роду, кругленький, с брюшком, круглолицый, с двойным подбородком, быстро и громко говорящий, все время оглядываясь вокруг себя.

Все его уважали. В том, что он «ДОСТАНЕТ», мы потом не раз убеждались. Лишь вчера я вручил З.М. список на очередные материалы, а уже сегодня одна автомашина возит бутовый камень, вторая – песок, на третьей он поехал за цементом.

Всё это – для фундамента будущей столовой. Неплохое начало.

Бригада Мосина. Двое рабочих уже работают на перетирке штукатурки в кабинете Ханина. Еще двое вскрыли два метра кровли и столько же потолка, над темной секретарской комнатушкой. Здесь будет окно, «световой фонарь», в потолке и в крыше – боковой свет. Будет и защита от дождя и снега.

Сам Рафаил Мосин, с оставшимися четырьмя членами своей бригады и добровольцами-студентами, разбирают во дворе досчатые сарайки, освобождая территорию для столовой.

Там, под лестницей, ведущей на второй этаж техникума, установили ларь для цемента вместимостью три-четыре тонны. Надежное укрытие от дождя.

Только что пришли машины с бутом, песком, цементом,

– Без помощи студентов нам не обойтись. – Сказал я Льву Марковичу. – Может быть, Вы разрешите студентам, в свободное от занятий время, на час, два, а то или более, подзаработать? «Мосинцы» подойдут к коменданту техникума Иосифу172 Яковлевичу Шифрину173, и попросят, сколько нужно ребят, да сколько часов работать. А у Шифрина должно быть известно, кто и на сколько часов отпускается работать. Шифрин посылает, он же проверяет, ведет табель в течение месяца, а мы оплачиваем. Определенную сумму денег за месяц получит и сам Шифрин.

– Я не возражаю, – ответил Лев Маркович, – но под Вашим личным контролем.

Бригада Мосина, закончив «световой фонарь174», принялись строить ВРЕМЕННЫЙ навес для хранения столярки, (оконные переплеты, двери, подоконники и другое), шпунтовки, вагонки.