Мистическая Якутия. Рассказы и повести

Зачастили выстрелы из обоих ружей, обезумевший только дергался в такт, но продолжал свое дело. Уже и вторая рука у бедолаги оторвана, голова отделена от шеи. Теперь в глазах живого покойника появилось что-то похожее на интерес: сыроед, сквозь слипшиеся от крови волосы, смотрел на стоящих рядом людей!

Как назло руки охотников отказались повиноваться, они никак не могли перезарядить свои ружья. Окровавленное тело убийцы стремительно ринулось на Александра – тот тщетно пытался сопротивляться нечеловеческой силе, но безуспешно.

У Владимира улетучился весь хмель, он, наконец, смог перезарядить двустволку и выстрелить дуплетом, и еще, и еще!.. Но как в страшном сне сатанинское действие не прекращалось: в стороны разлетались кишки, брызги крови, куски плоти…

В одно мгновение обыкновенная человеческая жизнь превратилась в какой-то мистический, необъяснимый, жуткий кошмар наяву. Средь белого дня истекающий кровью упырь не унимался: он все грыз, и грыз. Это превосходило понимание, Владимир не хотел верить ни рассудку, ни глазам, но все-же разумел – опасность! В мозгу Владимира от этой невиданной скорости разгрызания сырого мяса не к месту предстала картинка: скоростной секс – лихорадочно трахающиеся кролики. Он попятился, наконец, развернулся, и побежал…

***

Владимир рассказывал очень странные вещи, но его глаза говорили о том, что он излагает правду. Или он сам был уверен в том, что говорит правду. Я же не знал что и думать: совещание у начальника, и рассказ психа – что-то в этом есть потустороннее, во что не позволяется верить. Или это у меня бред наяву, может все это мне снится?

– Когда я уже до машины добежал, и садился в нее, Сергей с другой стороны озера из леса появился. Так быстро бежал, и напрямую через озеро бежать пытался. По берегу, по воде, а потом его не стало видно – в воде скрылся. Но я уже отъезжал. Утонул, наверное.

– Понятно, проверим… Ты сам что думаешь по этому поводу, Володя? – спросил я.

– Не знаю, Иван… сейчас думаю – может зомби?

Утренний разговор с шефом и коллегами не выходил из головы.

– «Деретник» – слышал такое?

– Нет, а что это?

– Ладно, зайдем с другого бока: древняя могила шамана, череп, абаасы – тебе это о чем-нибудь говорит?

Парень с откровенным недоверием посмотрел на меня:

– А ведь я с этого и начинал у вас, в милиции, а меня сюда упекли, лекарствами накачивают, – парень посмотрел на дверь кабинета, – я их выблевываю сразу, что я, дурак, что ли…

– Хорошо, хорошо, Володя, не волнуйся. Я тебе помогу… я постараюсь…

***

Разработка версии «деретник» была поручена мне. Ранним утром следующего дня быстро сколоченная группа выехала на Уазе из гаража МВД. За ночь боль в ногах унялась, зато не на шутку разыгралась печень. В санчасть бы как-нибудь сходить…

Шумно поскандалив на переправе с водителями разномастных автомашин, въехали на паром без очереди, на противоположном берегу Лены скромно съехали в порядке очереди. Со мной постоянно возбужденный и веселый водитель Уаза сержант Косяков, и Паша, здоровенный такой, амбалистый малый – всегда спокойный и немногословный старший прапорщик милиции из водного отдела, наверное, единственный на все министерство аквалангист. Согласуясь с картой местности выданной в отделе, и схемой, нарисованной «маньяком», мы прибыли на место.

Наша задача – еще раз осмотреть место происшествия, и порыскать по дну озера – найти третье тело. Почему-то все старые опера были уверены – труп на дне. Мое дело маленькое: подтвердить, или опровергнуть эту версию. В случае непредвиденных обстоятельств, действовать, как любит говаривать босс, согласно плану «Ы», а именно – думай как хочешь, но правильно, и без права на ошибку.

Что-то подобное, полностью не раскрывая сути дела, я и рассказал парням пока ехали. Вставил что-то про героизм и готовность к самопожертвованию. Ответная реакция не замедлила последовать: посыпались анекдоты про ментов. Особенно изголялся Косяков. Откуда он их так много знает?..

Очень красивое место, живописное. Озеро, древняя юрта, кругом тайга, ели, сосны, березы местами кучерявятся. На пригорке и в самом деле что-то было – на якутское захоронение похоже. Ни ветерка, ни дуновения, солнце печет. Заметил – волны, с множеством солнечных блестков, с противоположного берега расходятся, но это, наверное, живность какая-нибудь: утка, или ондатра в камышах плещется. Красота.

Подкрепились прямо на капоте машины: чай из термоса с холостяцкими бутербродами, и пирожки Пашиной мамы. Вкусные. Похвалили, попросили передать – еще хотим.

Вся команда одета в общевойсковую камуфлированную форму, и у каждого на поясе кроме пистолета – якутский нож. А как же – в тайгу без ножа ни шагу, народный нож – на все случаи жизни, универсальный. У верткого Косякова заряженная двустволка торчит за спиной – а вдруг утки с зайцами, и это правильно, даже хорошо. Но я поймал себя на мысли о том, что из-за его чрезмерной вертлявости часто смотрю, не зацепил бы он случайно предохранитель и спуск ружья за что-нибудь. У здоровяка Паши в деревянной кобуре пистолет Стечкина, – ему, наверное, решили его выдать соответственно комплекции. Рост чего стоит – два ноль пять. Я сам немаленький, но рядом с ним ощущал себя ребенком.

По поводу ножа у меня свои задумки были, поэтому парней заинтересовал нестандартный размер моего клинка – довольно широкий и длинный, быка проколет. Чтобы преждевременно не раскрывать планы, и боясь насмешек, на вопросы ответил шутками.

Место изучали всей группой. Взошли на пригорок, Паша сразу определил:

– Арангас называется, здесь шамана когда-то похоронили. Только вандалы и сюда добрались, вон, кости валяются, бубен трухлявый. Еёйный марафет!

– А череп где? – поинтересовался Косяков.

– В юрте, – спокойно ответил я.

Косяков посмотрел на меня как на брехуна:

– С чего это в юрте, разве так бывает?

– Пошли, увидишь.

В юрте увидели следы добротной пьянки: бутылки, чайник, ведро, посуда, остатки пищи.

– Еёйный марафет!

– Вот ни хрена себе, глядите!

Я обернулся, Косяков тянул руку к черепу, лежащему на полке над входной дверью:

– Шикарная пепельница получится!

– Отставить! Не трожь! – на всякий случай уточнил: – Зараза, вирус!

Водитель отдернул руку, но продолжал с интересом рассматривать череп. Будто друг в друга вглядываются.

– Какая зараза, Вань… видел я у людей пепельницы из черепов сделанные, и ничего, все живы-здоровы. Спиртом обработать, полирнуть…

– Сказано – не трогай! – встрял здоровяк Паша, мило улыбнулся, – а то тебя сейчас полирну. Без обработки.

– Грабиян! – огрызнулся Косяков.

– Ладно, ребятки, – скомандовал я, – надеваем сапоги, едем на тот берег.

Ботинки оставили здесь же, натянули на ноги высокие болотные сапоги.

Пока ехали, я вынул из вещмешка одолженную у соседа малогабаритную видеокамеру, проверил работоспособность. Парни поцокали языками, повосхищались: в 2001-ом это большая редкость.

Остановились метрах в тридцати от берега, ближе нельзя, слишком уж земля сырая, как бы потом машину выкапывать не пришлось. Пока Паша выгружал сумку с гидрокостюмом и баллоны, я снимал на камеру ландшафт и озеро. Стал изучать через окуляр – с чего образуется волнение воды на поверхности озера. Похоже, поверхность озера волновалась не из-за ветра или живности, толчки шли как-бы из глубины. Будто под водой, ближе к берегу, кто-то барахтался, или что-то двигалось, и из-за этого снизу всплывали и расходились клубы мути и водорослей. Как раз в том месте, куда, согласно схеме Владимира, заходил деретник. Плещется сейчас, наверное, в глубоком слое грязи и ила, застрял в пяти метрах от берега, выбраться не может. Если это и в самом деле деретник, будет опасно посылать туда сотрудника – аквалангиста, он же в поднявшейся мути ничего не увидит, даже собственного носа, ему придется на ощупь работать. А если не деретник?.. Надо исходить из худшего, как бы это не выглядело тупо и глупо.

Парни тоже заметили ненормальное явление – замутненное место недалеко от берега. Стали излагать свои версии:

– Ондатра плещется, – отметил Паша.

– Ага, на дне, сидит себе ондатра мутант, на все озеро волнение создает.

– Может карась мутант нашего трупа терзает, – рассмеялся Косяков, – а что, все может быть, сейчас всякой гадости в атмосфере хватает, с осадками выпадает.

– Братцы, как думаете, – спросил я, – сколько метров в том месте до дна будет?

– Метра два-три, наверняка, – предположил Паша.

– Полюбак два метра, а то и больше, – вставил Косяков, – точняк, в натуре.

Я выдал решение:

– Труп не труп, но то, что там плещется, нам и нужно вытащить. – Отметив недоуменные взгляды парней, добавил: – по крайней мере, с этого начнем. И очень, ребятки, осторожно, чтобы эта тварь никого не укусила.

Ответ всех удовлетворил, – парни со стажем, всякое уже испытали, перепробовали, ничему не удивляются.

– Понятно, чего уж не понятно! – Паша собрался распаковывать сумку со своим аквалангом, – сейчас определимся с героизмом, погрузимся…

– Отставить!

– Не понял, командир, а как доставать кусачее?

– Багром, – ответил я, – акваланг, думаю, не понадобится. Давайте сделаем так, я буду думать и командовать, а вы выполнять.

– Косяков, вот тебе инструмент, – я вынул из своего вещмешка наконечник багра, – выруби в лесу черенок подлиней, метра три, насади. А ты, Паша, пока лодку накачай.

Водитель, взяв в кабине топор, пошел в лес, Паша без вопросов вытряхнул резиновую лодку, собрал весла, присоединил к клапану насосный шланг и принялся качать. Вскоре пришел Косяков с уже насаженным на смолистое древко багром:

– Готово, мать вашу ити! Счас мы этого карася на шишку-то напялим! Да, Паша?

– Угу.

– Хорошо, – оценил я работу водителя, – ладно, отдыхай пока.

Я стал размышлять – куда установить видеокамеру. На капот Уаза? Не годится, машина еще нужна будет. Заглянул под заднее сиденье, там лежал чемодан, вероятно с инструментами. Вытащил, поставил недалеко от машины, установил и включил камеру. Сориентировал так, чтобы на пленку было записано все происходящее на берегу.

Мне нужно было время, для того чтобы собраться с мыслями. А мысли роились роем, и в разных направлениях.

– Я пошел в лес, ребята, посмотреть кое-что нужно.

– А что, здесь нельзя посмотреть, что-ли? – схохмил Косяков, – девочек тута, вроде бы нет.

– Ну, ты пока «тута» посмотри, и больше ничего не делай, пока я не вернусь.

Место, где произошла схватка, я нашел сразу – по описаниям в прочитанных ранее протоколах осмотра. Ничто не указывало на происшедшую здесь трагедию, безмятежно шелестела листвой береза, поскрипывали сосны. Разве что на некоторых кустах смородины и шиповника были обломаны ветки, да местами валялись перья сожранного зверьем глухаря.

Я прислонился к стволу лиственницы.

Итак, нам нужно найти третье тело, хотя бы его останки. Если в этом деле замешан деретник, то охотник по имени Сергей и есть единственный деретник из всех. Именно в его тело вселился нечистый дух когда-то захороненного здесь черного шамана… Боже, я поймал себя на мысли, что вполне серьезно размышляю об этих средневековых потусторонних вещах! Но сам начальник криминальной милиции приказал мне разработать эту версию, и я должен все это выполнить в лучшем виде.

Итак, это было мертвое тело. Но ведь с пулевыми ранениями в грудь никак нельзя порвать двух здоровенных молодых мужчин и тем более оторвать им головы. А если убийца – Владимир, то где же тело Сергея?

По старинным народным легендам, если деретник хотя бы укусил человека, тот тоже умирает и становится деретником. Ликвидировать деретника можно только обезглавливанием и соблюдая особые ритуалы: нужно это тело захоронить на достаточной глубине без гроба и креста, уложив животом вниз, а ноги развести и между ними положить отрезанную голову, тоже лицом вниз, забив рот землей… Будем исходить из того, что деретник – это поцарапанный, или даже как бы укушенный черепом шамана охотник Сергей, и он сейчас в озере. Плещется. Ванны грязевые принимает… Если бы не было этой дурацкой зомби-версии, то меня бы не инструктировали и сюда не послали…

Ладно, пойдем ковыряться в озерном иле, может, что и выловим.

– Значит так, братцы, сейчас мы будем делать странные вещи. Берем лопату, копаем яму. Это для начала.

Парни смотрели на меня уже с нескрываемым беспокойством, но яму, работая поочередно вытащенной из машины лопатой, выкопали. Ребятки сразу отметили – получилась могила.

На свет божий появился крепкий тонкий пятидесятиметровый фал, опять же из моих запасов, один конец которого я привязал к фаркопу Уаза, другой к лодке.

– Паша, мы с тобой в лодку, а ты, Косяков, по моему сигналу потихоньку нас вытягивай на берег.

– Понял, Иван, – хмуро ответил водитель.

– И еще, ребятки, что бы мы ни вытащили, ни в коем случае к этому не притрагиваться и к «объекту» не приближаться! Это смертельно опасно! Понятно?

Оба утвердительно мотнули головами.

– И еще, мы должны упокоить это нечто в яме. Понятно?

– Упокоим в лучшем виде, еёйный марафет! – Заверил Паша.

– В лучшем виде, – бодро согласился Косяков, – встав на носочки вытянул руку и похлопал по плечу верзилу Пашу.

– Слушай, Косяков, почему тебя все только по фамилии зовут, у тебя вообще имя есть? – поинтересовался я, пока мы втроем тащили лодку к воде.

– Федор.

– Да ты снял бы ружье, на хрена оно тебе?

– А вдруг уточка?.. Да и вообще…

– Ну и ладненько, Федор, ну и чудненько… Толкай!

Федор оттолкнул нас от берега, шурша бортами о камыши, лодка скользнула по воде.

Я отдал приказ:

– Федя, ты в машине наготове будь!

– …Вот она! – Паша, видно, с первого захода что-то зацепил, багор в его руках заходил ходуном, – килограммов девяносто будет! Что за хрень?!

– Федя, давай, тяни! – крикнул я, заработав веслами, – держи, Паша, держи! Не упусти, родненький…

Паша сжав зубы, оскалился:

– Еёйный марафет! Я уж не упущу, никого еще не упускал. У нас сильные и длинные руки…

– Езжай, Федя! – повторил я.

Машина фыркнула и тут же потащила лодку с уловом на берег. Паша усиленно боролся с невидимой пока-что под водой силой. Федя через распахнутую дверь машины смотрел в нашу сторону. Лодка выехала на травянистую сушу, следом появилось барахтающееся на багре нечто. Проехав еще метров десять по суше, мы остановились, – это Федя без команды остановил машину и уже бежал к нам.

– Федя, лопату возьми! – крикнул я.

– Зачем?!

Я пояснил:

– Чтобы в руках была!

– Понял! – теперь Федя принялся беспокойно скакать по берегу с лопатой в руке, и с ружьем за спиной, – сейчас мы этого объекта прищучим!..

Мы с Пашей уже вышли из лодки, и пытались удержать на багре барахтающееся нечто. Нечто представляло собой грязную массу, одетую в человеческую одежду. По мере того как масса топталась по земле на карачках, ил и грязь отбились от тела, и оно стало обретать человеческие очертания: туловище, голова, конечности. Парни, от изумления широко раскрыв рты и глаза, наблюдали за невиданным доселе. В этом отношении мне было легче: к чему-то подобному я уже внутренне был готов.

Нечто пыталось встать на ноги, теперь было видно – это тело человека, и на нем одежда, на поясе охотничий патронташ с ножом в ножнах. Это был тот самый деретник, бывший охотник Сергей! Кожа взбухла, обмылилась, местами болталась клочьями. Глаза навыкате, невероятно большие; нос, щеки и уши изъедены озерной живностью. Особенно страшно выделялся мертвый оскал – у мертвеца не было губ, – наверняка караси полакомились. На черепе местами еще оставались клочки волос.

Встав на ноги, деретник пошел прямо на нас с Пашей, древко скользило сквозь грудь, изо рта вываливался черный ил. В мозгу четко прокрутилась мысль – у него ничто не болит: ни печень, ни ноги, ни голова. Оно и понятно, если бы что-то болело, был бы жив и здоров. Дальше мысль запуталась в сетях юридических тонкостей: если он мертв, но шевелится, значит, скорее жив, чем мертв. И если мы его здесь порешим, даже если защищаясь… защищаясь от безоружного… безоружного трупа…

– О-ой! – заорал Паша, ему не верилось, что все происходит на самом деле, – он по-детски, срывая голос петушком, кричал: – О-ой, ма-а-ма-а!.. Еёйный марафет! Господи… – и все силился с помощью багра удержать деретника на месте.

– Федя, придержи его лопатой! – покончив с мыслями, крикнул я.

Федя, похоже, от неожиданной встречи с непознанным, поначалу растерялся, но, наконец, прекратил суетиться, снял с плеча ружье и стал стрелять. Картечь вырывала куски плоти, но видимого вреда покойнику не причиняла – он настырно продолжал двигаться в нашу сторону.

– Твою маму ити, Федя! – меня тоже от страха пробила крупная дрожь, – Какого хрена! Не поможет! Лопатой держи!

Теперь Федя сосредоточился на выполнении команды: молча отбросил ружье в сторону, упер лопату в деретника, но и это не помогало: древко багра скользило сквозь тело, мертвяк неумолимо двигался на нас. Федя, с искаженным от ужаса лицом, так же, поддавшись напиравшей потусторонней силе, отодвигался, буквально скользил подошвами сапог по сырой траве. Слышался неприятный скрежет – это древко багра терлось о позвоночник и ребра покойника. До нас деретнику оставалось продвинуться примерно с метр. Такая была силища у прогнившего насквозь мертвяка – нам с трудом удавалось удержать древко в руках!

– Федя, руби его! – решительно убив в себе умника юриста, скомандовал я.

– Чем? – опять не понял Федор.

– Лопатой! – петушком проголосил раскрасневшийся от натуги Паша. Прокашлявшись, баском повторил: – лопатой руби! Не тупи, козявка!

Федя стал тыкать лопатой в живот. Несмотря на ледяной холод на дне озера, тело основательно прогнило, поэтому плоть разваливалась даже от таких слабых и неуверенных ударов. Из живота повалились остатки внутренностей и жидкая грязь, но и это не мешало покойнику, он двигался. Запах и до того витал неважный, натурально трупный, но сейчас смердело просто невыносимо.

– Руби голову, Федя, – крикнул я, – шею руби!

– Как?! – притормозил Косяков.

– Как хочешь руби, сволочь! – подал Паша идею, – убью на х!..

Федя наконец-то совладал с собой, и стал прямыми ударами лопатой бить по горлу деретника. Деретнику это явно не понравилось, он остановился. Напряжение спало, выхватив нож из ножен, я ринулся за спину покойнику, и двумя взмахами отсек от прогнившей насквозь шеи голову. Голова откинулась назад, за спину, но не упала; каким-то чудом она еще держалась на полоске кожи и шейной мякоти. Руки покойника заработали в обратном направлении, пытаясь схватить меня, явственно послышался хруст выворачиваемых плечевых суставов. Тело зашагало в обратную сторону – спиной вперед, тональность скрежета костей об дерево несколько понизилась.

– Руби, Федя! Еёйный марафет!

– Паша, не позволяй ему сойти с багра! – закричал я.

Связка Паша-багор-деретник уверенно и энергично наступала в мою сторону. Несмотря на все потуги гиганта аквалангиста притормозить процессию, мне приходилось пятиться, чтобы не попасться в руки деретника. Он явно смотрел на меня!

– Федя, руби шею, твою мать!

Я уже отмахивался от крючковатых рук деретника своим большим ножом, от рук отлетали куски срезанного гнилого мяса и пальцы. Некоторые, еще не оторванные, куски плоти болтались на мякоти, разбрызгивая кругом жижу и гной.

Федя размашисто рубанул лопатой сверху вниз, удар пришелся мимо – по древку багра.

– Я сейчас его на тебя напущу! – заявил прапорщик Косякову, – ты мне руки отбил!

Подействовала угроза или нет, но второй удар пришелся куда следует, голова покойника упала на землю. Но и это его не остановило. Тело продолжало бестолково топтаться на месте, на упавшей голове вращались безжизненные глаза и дергалась челюсть.

Я засадил нож глубоко в голову, в глазницу, таким образом пригвоздив ее к земле, сам взялся за багор:

– Потащили к яме, братцы!

Теперь было легче, деретник не сопротивлялся, разве что спотыкался. Метров за десять от ямы он упал на землю, но дергаться не перестал. Вот теперь до меня дошло – большинство сотрудников МВД, присутствовавших на вчерашнем совещании у босса, наверняка видели в морге шевелящиеся останки двух охотников растерзанных деретником. Неприятное зрелище, тут во что угодно поверишь.

– Ёйная матрена!

Теперь Паша был не на шутку зол, выхватил пистолет и со всей дури стал палить по трупу из «Стечкина». Тайга возвращала нам эхо коротких и длинных очередей.

Никто ему не мешал. Когда магазин опустел, прапорщик шустро вставил запасной, рефлекторно спустил кожух ствола с затворной задержки, и уже приготовился было стрелять, но я его остановил:

– Ну, его, братцы, он еще долго так дергаться будет! Давайте просто закопаем!

С помощью багра и лопаты мы сбросили содрогающегося покойника в яму. Теперь следовало соблюсти ритуальное захоронение. А там плевать – пусть начальство само решает, что дальше делать.

Подцепляя багром и помогая лопатой, мы уложили тело животом вниз, развели ноги, и между ними положили отрезанную голову – тоже лицом вниз, предварительно лопатой набив рот землей. Это древний обычай, и другого я не знаю. И не знаю, нужно вообще так делать или нет, поможет в чем-то или нет, но лучше сделать так, чем не сделать, не будем экспериментировать. Только закидав могилу землей, мы более-менее вздохнули свободно.

Я огляделся: зелень, небо голубое, летают бабочки, тишина. Красота! Будто ничего и не было. Неужели то, что произошло, случилось на самом деле?

– Солнце, воздух и вода… – сам не знаю, почему я это сказал. Это была не надгробная речь. Закончил горестным выдохом: – наши лучшие друзья!..

После ряда служебно-боевых командировок в «горячие точки» мысли в голове перестали дружить с мозгами, как говорится – «лампочка стряхнулась». Стал часто ловить себя на том, что во время ответственной работы думаю о совершенно посторонних вещах. Но все, что здесь произошло, не было глюком. Ребятишки рядом, могила у ног.

Измазанные трупным ядом лопату, багор и нож мы выбросили в озеро.

– Все, братцы, война кончилась!

– Почапали до дому, – согласился со мной Паша.

К машине возвращались резво, часто оглядываясь, ребятки в руках держали бесполезные пистолеты. Живо закидав в машину оставленный у юрты и внутри бутор, выдвинулись, двери захлопнулись на ходу.

Знойный воздух тугим потоком врывался в раскрытые окна машины, но прохлады это не прибавляло. Все молчали. Монотонный звук работающего двигателя успокаивал, покой бередил воспоминания. Мысли приходили, уходили, смешивались, скакали на колдоебинах.

На прошлой неделе моя дежурная группа выезжала на труп. Банальная бытовуха. Опергруппа: сыщик – это я, следователь – серьезный мужчина в годах, криминалист – молодой парень Камсков Эдик, в просторечии Комэск. Поднимались на пятый этаж в гробовой тишине. Встали все трое перед дверью, и как только я нажал на кнопку звонка, Камэск радостно выдал: «Па-здра-вля-ем»! Дверь открыла скорбная супруга умерщвленного друзьями по пьянке – уже безутешная вдова. Конечно, она «поздравление» не услышала. Но каково было нам…

Солнце уже окрасило небо вечерним багрянцем, тени придорожных деревьев удлинились, визуально превратив дорогу в стиральную доску.. Когда мы проехали, наверное, три или четыре селения, тишину нарушил Паша:

– Еёйный марафет!

– Это точно! – подтвердил Федя.

Я добавил:

– А то!

Все засмеялись, расслабились.

– Вы бы, братцы, себя видели: корячатся с багром, красные такие, типа, пыжатся!.. А Паша… Паша бедненький – «мамоньки-и-и»…

– Еёйный марафет, Федя, уж кто бы кудахтал, тормоз!..

– А ты, Паша, из ила его – чпок! – восхитился я, – а глаза какие у тебя были! Наверное, подумал карась мутант?!

– Акула!.. Да что это за херня была, Ваня? Вроде как человек… – наконец задал толковый вопрос Паша.

– Деретник это был, ну, вроде зомби.

– Деретник?!.. Зомби?!.. – весело встрял Косяков, – вот ведь бляха-муха, если бы до того сказали зачем едем, ни за что не поверил!..

– Слышь, Ваня, а как ты отчет напишешь? – спросил Паша, – кто же поверит, что это было? Даже если мы втроем доказывать будем.

– Для начала видеозапись посмотрят, а там сами продиктуют – что мне нужно написать.

– Это ты здорово придумал – с видеокамерой, еёйный марафет!

– А то! Я ж не хочу на Котенко, 14, оказаться… – вспомнил свою «стряхнутую лампочку», взгрустнул.

– Ты, Вань, рассказал бы нам, что да как, – попросил Федя, – сейчас-то от нас чего скрывать. Что это за деретник такой?

– Думаю, братцы, с нами еще в ФСБ беседовать будут, ГРУ… Могилу вскроют, то-сё. Лучше вам не знать ничего. Спать спокойнее будете…