Наш полководец – Сталин

Далее т. Сталин продолжал: «Политическое воспитание в армии имеет огромное значение. Мы должны поставить вопрос, чтобы Всероссийское бюро военных комиссаров было реорганизовано или упразднено, необходимо добиться того, чтобы как в тылу, так и на фронте части были воспитаны в революционном духе, необходимо добиться того, чтобы создать регулярную армию, которая была бы готова в любой момент идти в бой».

Таким образом т. Сталин характеризовал тогдашнюю армию как нерегулярную вооруженную силу, не спаянную твердой организацией и дисциплиной и не готовую в любую минуту идти в бой. Дело заключалось в том, что партизанские отряды, сыгравшие колоссальную роль в первых боях и победах, часто не только не могли вырасти в регулярные единицы, но и сами их руководители и командиры во многих случаях мешали строительству дисциплинированных частей.

Этому вопросу Ленин посвятил на съезде свою речь, сыгравшую решающую роль в дальнейшей нашей работе по строительству регулярной Красной армии.

Как я уже говорил, военных специалистов у нас было вообще немного, а крупных организаторов из них очень и очень мало: бывший главнокомандующий С. С. Каменев, его предшественник на этом посту Вацетис, П. П. Лебедев, Б. М. Шапошников, И. И. Петин и еще пара-другая десятков человек – вот и все кадры настоящих военных специалистов на всю Красную армию.

В общем, оглядываясь теперь назад, нужно сказать, что все мы были неопытны и ко многим вопросам подходили ощупью. А из-за нашей неопытности дело не клеилось, не всегда выходило так, как нам того хотелось. РВСР, например, развернул строительство регулярных дивизий и разработал для них такие штаты (знаменитые штаты по приказу № 220), что одна стрелковая дивизия состояла из 55 тыс. человек и 25 тыс. голов лошадей. Нет надобности здесь говорить о том, что ни одной такой дивизии мы не создали и не могли создать. Зато тылов, т. е. едоков, при этаком организационном «творчестве» мы наплодили буквально эшелоны.

Боевая ценность дивизий, создаваемых на этих основах, была очень невелика даже по сравнению с плохо организованными, но хорошо дравшимися полупартизанскими частями, так как среднее количество бойцов, фактически дравшихся в таких дивизиях, не превышало 3–4 тыс. человек, хотя едоков насчитывалось десятки тысяч. Для укомплектования частей на фронте поступали из тыла обычно неорганизованные пополнения. В моей лично практике был только один случай, когда москвичи прислали на царицынский фронт прекрасно организованный, хорошо снабженный Рогожско-Симоновский полк. Все, начиная с комполка т. Лагофет и кончая стрелками, было в этом полку хорошо. В первых боях полк дрался прекрасно, но быстро выдохся. Люди не были втянуты в боевую жизнь, в тяжелую боевую работу на фронте. Вовремя сменить такую часть на фронте, дать ей оправиться, отдышаться от первых боевых потрясений – это элементарная задача всякого командования. Но мы этого делать не могли. Раз попавшая на фронт воинская часть бессменно или почти бессменно должна была драться до победы, до разгрома врага. Естественно, что в боях – а Красная армия на фронте всегда дралась – было трудно заниматься организацией, приведением частей в «регулярный» вид. Всем этим нужно было заниматься в тылу, но там этим занимались слабо и неумело. Этим между прочим и нужно объяснить отсутствие организованной армии даже к началу 1919 года.

Чем же, как не отсутствием организованной армии, твердого порядка и крепкой дисциплины в армии, можно объяснить тот факт, что ЦК, вернее, Ленин, превратил Сталина в специалиста по спасанию положения почти на всех фронтах, где нависала опасность или делу грозила катастрофа. Так было на царицынском фронте, на пермском участке III армии, в Ленинграде, на западе, на юге, всюду и везде – Сталин в качестве человека, вытаскивающего дело из хаоса и неразберихи, спасающего положение на фронте. Работавшие с ним товарищи могут многое порассказать, как работал Сталин и какие результаты получались от этого. Я говорю не для того, чтобы лишний раз повторить то, что давным-давно всем известно, а для того, чтобы еще раз напомнить о том, с какими трудностями доставались нам победы из-за недостаточной организованности Красной армии, из-за плохого руководства со стороны РВС республики.

Нельзя объяснять трудности в организации регулярной Красной армии в первые годы ее жизни наличием только одних объективных причин. В этом деле немалую роль сыграли субъективные причины. Именно эти субъективные причины вынудили однажды т. Сталина, когда его отправляли спасать положение на одном из фронтов, написать Ленину, что его (Сталина) превращают «в специалиста по чистке конюшен военного ведомства». Этими словами т. Сталин метко охарактеризовал работу тогдашнего Реввоенсовета и руководство Троцкого. Метод Троцкого – руководить Красной армией с двух поездов, а всю тяжесть работы перекладывать на второстепенных работников, Этот метод не достигал цели. Этот метод приводил к тому, что Ленин принужден был заниматься буквально всем, вплоть до мелочей, чем по сути дела обязан был заниматься Реввоенсовет и его глава Троцкий. Об этом свидетельствуют опубликованные сегодня в «Правде» четыре ленинских документа. К массе тех документов, которые частью уже опубликованы, а частью еще неизвестны, я прибавлю письмо Ленина к тогдашнему члену РВС т. Гусеву, тоже еще не опубликованное:

«16. IX. 1919

Тов. Гусев! Вникая в письмо Склянского (о положении дел 15.IX) и в итоги по сводкам, я убеждаюсь, что наш РВСР работает плохо.

Успокаивать и успокаивать, это – плохая тактика. Выходит «игра в спокойствие».

А на деле у нас застой – почти развал.

На Сибирском фронте поставили какую-то сволочь и бабу… (фамилии опускаю – К. В.) и «успокоились». Прямо позор! А нас начали бить. Мы сделаем за это ответственным РВСР, если не будут приняты энергичные меры. Выпускать из рук победу – позор.

С Мамонтовым застой. Видимо, опоздания за опозданием. Опоздали войска, шедшие с севера на Воронеж. Опоздали с перекидкой 21-й дивизии на юг. Опоздали с автопулеметами. Опоздали со связью. Один ли главком ездил в Орел или с Вами, дело не сделали. Связи с Селивачевым не установили, надзора за ним не установили, вопреки давнему и прямому требованию ЦК.

В итоге с Мамонтовым застой, и у Селивачева застой (вместо обещанных ребячьими рисуночками «побед» со дня в день – помните, эти рисуночки вы мне показывали? И я сказал: о противнике забыли!).

Если Селивачев сбежит или его начдивы изменят, виноват будет РВСР, ибо он спал и успокаивал, а дела не делали. Надо лучших, энергичнейших комиссаров послать на юг, а не сонных тетерь.

С формированием тоже опаздываем. Пропускаем осень, а Деникин утроит силы, получит и танки, и проч., и проч. Так нельзя. Надо сонный темп работы переделать в живой.

Видимо, наш РВСР «командует», не интересуясь пли не желая следить за исполнением. Если это общий наш грех, то в военном деле это прямо гибель.

Ответьте мне (через Л. А. Фотиеву).

Ленин».

Вот как Ленин оценивал работу Реввоенсовета. Оценка совершенно объективна и правильна. Письмо датировано 16 сентября 1919 года. Это был наиболее острый, наиболее тяжелый период гражданской войны, это было тогда, когда Деникин подходил к Орлу. Настоящего, действенного, творческого руководства со стороны Реввоенсовета не было. В таких труднейших условиях строилась и создавалась Красная армия.

Но, невзирая на все эти трудности, невзирая на ряд непростительных ошибок, имевших место в центральном руководстве Красной армии и на местах, мы все же победили всех наших врагов, отстояли независимость Советского государства и наше право на социалистическую стройку. Мы победили потому, что в гуще Красной армии вели дело настоящие большевики-партийцы, закаленные в битвах, получившие богатый опыт в вооруженной борьбе задолго до Октябрьской революции, дисциплинированные, непоколебимо верящие в непобедимость рабочего класса. Нашей партии, воспитанной и руководимой Лениным, дым пожара гражданской войны не мешал по-марксистски видеть соотношение сил в борьбе, исторически сложившиеся факторы, действовавшие за и против нас. Только верный учет всех элементов, из которых складываются силы борющихся сторон, может гарантировать руководителям и вождям успех в борьбе. Наша партия, ее вожди это искусство постигли в совершенстве.

Тов. Сталин в статье «К военному положению на юге», помещенной в «Правде» от 28 декабря 1919 года, писал следующее о наших преимуществах в борьбе с белогвардейцами: «Еще в начале Октябрьского переворота наметилось некоторое географическое размежевание между революцией и контрреволюцией. Входе дальнейшего развития гражданской войны районы революции и контрреволюции определились окончательно. Внутренняя Россия с ее промышленными и культурно-политическими центрами (Москва и Петроград), с однородным в национальном отношении населением, по преимуществу русским, – превратилась в базу революции. Окраины же России, главным образом южная и восточная окраины, без важных промышленных и культурно-политических центров, с населением в высокой степени разнообразным в национальном отношении, состоящим из привилегированных казаков-колонизаторов, с одной стороны, и неполноправных татар, башкир, киргиз (на востоке), украинцев, чеченцев, ингушей и других мусульманских народов, с другой стороны, – превратились в базу контрреволюции.

…Здесь же следует искать объяснения того, непонятного для просвещенных шаманов Антанты, факта, что «контрреволюционные войска, дойдя до известных пределов (до пределов внутренней России), неминуемо терпят катастрофу…»

В качестве ближайших, так сказать, практических причин наших побед т. Сталин на примере южного фронта называл:

«1. Улучшение дела резервов и пополнений на советском южном фронте.

2. Улучшение дела снабжения.

3. Наплыв на фронт коммунистов-рабочих из Питера, Москвы, Твери, Иваново-Вознесенска, вошедших в наши южные полки и совершенно преобразивших последние.

4. Налажение аппаратов управления, совершенно расстроенных раньше набегами Мамонтова.

5. Умелое применение командованием южфронта системы фланговых ударов при наступлении.

6. Методичность самого наступления…»