- -
- 100%
- +
Рассказ
Блошиный рынок на Покровке — моя маленькая слабость. Там вечно пахнет старыми книгами, пылью и почему-то бабушкиными духами. Мы с Лизкой высматривали какой-нибудь винтажный стул для её комнаты, когда я заметила это зеркало. Оно стояло чуть в стороне, прислонённое к обшарпанному комоду, и сразу как будто подмигнуло мне бликом.
Я замерла. Высокое, в полный рост, рама тёмного серебра с узорами — не вычурными, а тонкими, словно их паутиной заплели. Стекло чуть мутноватое, но от этого только загадочнее. В груди что-то ёкнуло: оно мне надо, хоть тресни.
— Глянь, Алис, какая прелесть, — Лизка потянула меня за рукав. — В такую раму хоть каждый день любуйся. Но дорогое, наверное.
Ко мне, откуда ни возьмись, подошла старуха. Маленькая, сухонькая, в тёмном платке, из-под которого выбивались совсем белые пряди. Глаза светлые, но какие-то нездешние — то ли выцветшие, то ли слишком ясные для её лет. Я поёжилась, но виду не подала.
— Нравится, красавица? — голос тихий, с хрипотцой, как осенние листья. — Забирай почти задаром. Тысячу рублей всего.
У меня глаза на лоб полезли. Такая вещь тянула тысяч на десять, не меньше. Лизка сзади присвистнула. Я насторожилась — подвох, сто процентов. Может, трещина или жучок? Но я провела пальцами по стеклу — холодное, гладкое, никаких изъянов.
— А в чём подвох, бабушка? — спрашиваю, а сама уже чуть не приплясываю от жадности.
Старуха улыбнулась одними губами, и улыбка эта мне совсем не понравилась — сухая, точно трещина на глине.
— Подвоха нет. Но слово дай, что не станешь глядеть в него после полуночи. Никогда.
Я засмеялась от неожиданности. Суеверие какое-то деревенское. Может, бабуля считает, что после двенадцати там чёртики пляшут? Лизка толкнула меня локтем — мол, соглашайся быстрее, пока за тысячу такое сокровище отдают.
— Даю слово, — выпалила я, даже не задумавшись. — Не буду смотреть. Вот вам крест.
Старуха не перекрестилась в ответ, только кивнула и протянула морщинистую ладонь. Я сунула ей купюру, чувствуя себя невероятно хитрой. Пока мы с Лизкой тащили зеркало к такси, я всё посмеивалась: видала, мол, как надо торговаться. Лиза хихикала и подкалывала, что я теперь ещё и слово дала, так что попробуй нарушить — превращусь в тыкву.
Кое-как втащили покупку в мою съёмную однушку, прислонили к стене в спальне, прямо напротив кровати. Зеркало смотрелось роскошно — комната стала будто вдвое больше и таинственнее, как в старом фильме. Я была на седьмом небе.
Вечером, вдоволь налюбовавшись, позвонила Максиму по видеосвязи. Он у меня вечно скептик, но добрый, и я люблю, когда он закатывает глаза на мои «винтажные приключения». Навела камеру на зеркало, покрутила туда-сюда.
— Представляешь, отдала за тыщу! Но было условие: не смотреть после полуночи. Бабка там чудная, из «Сказок братьев Гримм».
Максим на экране фыркнул:
— Уверен, она сейчас сидит у себя в избушке и смеётся над впечатлительными студентками. Лучше проверь, может, там дырка сзади.
— Да нет там никакой дырки! — я засмеялась, прижимаясь щекой к холодной раме. — Просто старуха нагоняла жути ради красного словца. А я получила вещь мечты по цене чашки кофе.
— Ага, — он ухмыльнулся, — смотри только, чтобы в полночь оттуда не вылезла твоя злая копия и не начала тебя учить жизни. А то знаю я тебя — ты же любопытная, как три кошки.
Мы расхохотались, и в этот момент я была абсолютно счастлива. Тёплый свет, мирное зеркало, родной голос в динамике. Я и представить не могла, что через пару ночей смех сменится ледяным ужасом, а данное слово обернётся самой страшной ошибкой в жизни.
Первая ночь не принесла ничего необычного. Зеркало простояло спокойно, и я даже немного разочаровалась — честно, ждала хоть какого-то скрипа или таинственного блика, как в кино. Наутро я сама над собой посмеялась и отправила Максиму голосовое: «Твоя злая копия пока не вылезла, жди новостей». Он прислал смеющийся смайлик.
На вторую ночь я легла поздно — засиделась за конспектами. Перед сном, выключая лампу, глянула на зеркало. В полумраке оно казалось глубоким, будто дверь в соседнюю комнату, только нарисованную. Вспомнив слова старухи, я накинула на раму большой павловопосадский платок с алыми розами — мамин подарок. Он закрыл почти всё стекло, только снизу осталась узкая полоска. «Вот так, — подумала я. — И бабушке угодила, и себе спокойнее». Забралась под одеяло и почти сразу провалилась в сон.
Проснулась резко, как от толчка. В комнате было тихо, только холодильник гудел, но тишина казалась неестественной, будто кто-то прижал ладонь к моим ушам и убрал. Я приоткрыла глаза и сразу почувствовала его — взгляд. Липкий, холодный, он давил в затылок, хотя я лежала лицом к зеркалу. Я медленно повернула голову.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.