- -
- 100%
- +
Всаднику пришлось спешиться. Конь следовал за ним, подчиняясь руководящей руке вождя. Еще по пути в деревню воин чуть не опозорился, отдав коня болотным духам. Эта плата казалась непомерной. Впрочем, выбора у Лагора не оставалось.
За кромкой болот их поджидали враги. Лишь незнание местности не позволило им преследовать отступивший отряд Лагора. Те люди могли и не знать о существовании деревеньки посреди топи. И они сочли, что всадник погиб.
Староста проводил воинов до границы топи. Наконец-то конь Лагора, носящий гордое имя – Высокомерный, ступил на твердую почву. От радости он заржал, чем мог бы выдать отряд, окажись враги поблизости.
Вышли с топей они с южной стороны, чуть дальше от тракта, что вел к замку владетеля. Выбор не показался старосте странным, он вообще не рассуждал, а только подчинялся воле конного воина.
Враги остались на западе. Лагор мог предположить, что они предпримут. И этим следовало воспользоваться.
Наградив старосту своим благословением и парой медяков, Лагор отослал его прочь. Когда рогоз скрыл тропу и самого человека, всадник приказал разбить лагерь возле ивняка. После пустоты топей, под хмурым взором корявых деревьев, окрестные леса выглядели живыми и нарядными.
Мальцы, взятые с собой, наверняка такой радости не видали.
Лагор указал на холм, окруженный деревьями. Там разбили лагерь. Огонь не разводили. Тройка воинов, выбранная всадником, отправилась на разведку и поиск воды. Болотную воду они старались не пить, ждали, пока покинут чуждую местность.
После ночи возлияний во славу Хранителя, подобная стойкость поразительна. Глотки воинов напоминали летний лес. Болотные духи только насмехались над людьми, испытывая их терпение журчанием ручьев, хлюпаньем земли.
Мальчиков согнали в центр лагеря, чтобы не разбежались. А так же это защищало от хищников.
Среди рекрутов начали раздаваться робкие сигналы. Попытки оплакать свою участь, приспособиться к новым условиям. Ребят заткнули, раздав им сухари. Не самую лучшую часть припасов, уже поеденную червями. Но это угощение пришлось им по вкусу.
– И хлеба не едали на своих болотах, – прокомментировал возрастной воин товарищу.
Мужи приглядывались к рекрутам, выбирая из них толковых. Либо просто приглянувшихся. Причины различны, но без покровителей эти ребята все равно не выжили бы.
В лагере ничего не происходило, воины бездельничали, затем хватали копья и расходились в стороны. Рекрутированные не понимали причины их действий, хотя со временем начали замечать систему.
Их не пытались учить, объяснять происходящее. Казалось, они никому не нужны и вольны идти в любую сторону. Могут вернуться домой, наплести родичам ерунду, оправдывающую их греховный поступок.
Никто так не поступил. Ведь свобода – иллюзорна.
Воины расслаблены и не замечают рекрутов, потому что знают, как сильно их сковал страх.
Уже стемнело, когда вернулись разведчики. Даже без брони они выглядели внушительно. Невероятно, что им удавалось двигаться почти бесшумно при своих-то габаритах. Выполнив задачу, они не забыли о другом важном деле – в лагерь принесли воды, взятой из чистого с виду ручья. Его духи еще не успели сдружиться с болотными.
Для начала воины утолили жажду, смешав воду с остатками браги. Почти все запасы они осушили за время постоя, но не напивались допьяна.
Лагор выслушал доклад. За ними наблюдали рекруты, понимая, что вскоре придется сняться с лагеря. Словно впервые заметив ребят, всадник направился к ним. В это время воины собирали вещи, проверяли снаряжение. Весь лагерь охватило возбуждение. И только десяток рекрутов не понимал, что происходит. Ребята видели мельтешащие вокруг тени, слышали звон кольчужных колец, шелестящее облизывание оселка.
– Ну, что, детишки? – заговорил всадник.
Он возвышался над сбившимися в кучу рекрутами, словно гора над долиной. И выглядел точно таким же неприступным, непоколебимым.
– Пришел ваш черед. Сейчас вы принесете клятву верности мне, моему воинству и лично владетелю. С этого времени вы станете воинами. Не такими, как мои парни. До этого вам далеко. Зато землемесами вы перестанете быть. Понятно?
Ответа он едва добился.
– Ладно. Сойдет. Вас пора вооружить. Ведь воин – не воин без оружия.
Мановение руки. Один из бородачей вывалил на землю перед рекрутами десяток ножей. Заходящее солнце уныло взглянуло на кучу ржавого железа, не нашло достойного для себя предмета и укатилось прочь. Ночь скрыла изъяны.
Вспомогательное оружие, скорее годное для обустройства лагеря, чем для сражения. Лучшего Лагор не мог выделить бестолковым ребятишкам.
– Хватайте, чего уставились. Вы не воины, а овцы какие-то!
Из группки вытолкнули первого, кто подхватил нож. За ним последовали остальные.
Лагор подумал, что среди этих недоносков смельчаков не сыщется. Это не слишком его заботило. Кто уцелеет, сам пусть учится воинскому ремеслу. Никто на них время не стал бы тратить.
Дети расхватали ножи, держали их умело, хотя и со страхом. В их прошлой жизни они пользовались такими же – заточенными с одной стороны, широкий обух, упор под палец и крупная рукоять. Детские пальцы едва могли обхватить огромные рукояти. Эти ножи в их ручонках напоминали мечи, а сами рекруты – пародию на воинство.
– Теперь пришла пора обновить клятвы, – вновь Лагор махнул рукой.
Его подчиненный вынул из мешка небольшую чашу, направился с ней к рекрутам. Приближение бородатого воина, похожего на хмурую тучу, лишило рекрутов остатков смелости. Тем проще. Не будут спорить.
– Надрезайте палец, капля крови в чашу, называете свое имя. И не сачковать! Борд проследит за этим! Кто осмелится нарушить святость ритуала, лишится жизни.
Обыденным тоном такие ужасные слова. И если в устах священника предупреждение звучало скорее как рекомендация, Лагор не разбрасывался угрозами просто так. А тут еще черные глаза воина, названного Бордом, впивались в каждого паренька по очереди.
Пришлось исполнять указание. Выданным ножом надрезает палец, капля, две крови в чашу, а ее передает следующему. Пока чаша дошла до десятого, у первого уже остановилась кровь.
Борд из своих запасов капнул в чашу священного вина. И передал ее рекрутам. Вновь чаша пошла по рукам, ребятишки отпивали, называли имена. Борд следил за каждым, словно мечтал найти того, кому можно проломить череп.
На священнодействие это мало походило. Лагор ничего не произнес, не обратился с напутствием к ребятишкам. Смотрел, словно скучая, пока ритуал не закончится.
Остатки священной жидкости всадник вылил на свой меч, тем закрепляя клятву рекрутов.
– Ваши жизни принадлежат мне, – сказал он, отворачиваясь. – А Борд станет вашей нянькой.
Воин заранее знал об уготованной участи, но все равно недовольно фыркнул. Силы его легких хватило, чтобы из ноздрей полетели совсем не священные жидкости.
– За мной! – выплюнул он.
Ребята подчинились, ожидая, что им снова взвалят на плечи поклажу и отправят в долгий путь.
Все оказалось не так. Лагерь свернули, а вещи и припасы стащили к ближайшему дереву. Закидали ветками и опавшей листвой. Еще живые куры пытались выразить недовольство, пытаясь разорвать путы и освободив клювы.
Схрон пометили, сломав несколько ветвей. Опытный человек заметил бы этот знак. Воины из отряда Лагора не собирались надолго оставлять припасы.
Борд и его маленький отряд направились на запад, за ними следовал десяток воинов чуть в отдалении. Сам Лагор, взгромоздившись на коня, ушел севернее, словно намереваясь вернуться в болота. С собой он увел оставшихся воинов, на прощание оглашая окрестности влажным кашлем.
– Ему сигнальной трубы не надо, – ворчал Борд, ни к кому конкретно не обращаясь.
Затем он перевел взгляд на свой «отряд». Увиденное его не радовало. Ткнув в ближайшего ублюдка пальцем, он назначил его главой рекрутов. Для всякого руководителя важно умение делегировать собственные полномочия. И хоть Борд не знаком со стратегемами, эту максиму он понимал на глубинном уровне. А так же не хотел возиться с недорослями сверх необходимого.
Они шли вдоль кромки болот на запад, пока окончательно не стемнело. Под серебристым светом луны, их провожали белесо-черные ивовые листочки. Вздохи болотных духов оплакивали судьбу отряда. Капель сопровождала каждый шаг маленького отряда.
Не обученные навыкам ведения войны ребята шли нестройно, медленно. Они выросли на болотах, умели передвигаться тихо, чтобы не вспугнуть примеченную дичь. Ребятишки двигались тихо, и все же создавали много шума. Мешали эти огромные ножи, которые ни заткнуть за пояс, ни убрать в поклажу.
Дети запинались о сучья. Тихонько ругались, всхлипывали. Убрать оружие они боялись, ведь Борд шел следом, ворчал. Посмей только кто выбросить оружие или попытайся убежать. Воину не помеха мрак ночи. Его глаза давно сдружились с лунным светом. Зоркость его приобретена огромным опытом и тайными знаниями, что недоступны рекрутам.
– Скажи своим тупоголовым, чтобы выстроились в линию! – приказал Борд старшему.
Он уже не помнил, какое там имя называл этот щуплый пацаненок. Это ведь не имеет значения.
Зато у дурачка достаточно рвения. Облаченный властью, он наверняка ощущал, что вырос, раздался в плечах. Небось думает, что уже ходит в любимчиках у старого Борда.
От этих мыслей воин усмехнулся. Как же легко дурить этих землекопателей.
Пацанята выстроились в цепь. Держась на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Повторяли цепь, которой пользовались, загоняя дичь. Хоть этому их обучили в той дыре, что они называли домом.
Цепь была неровной, кто-то вырвался вперед, кто-то отстал. Никто не пытался убежать. Борду даже не требовалось запугивать дурачков. Смелость они оставили еще там на холме, где смешивали кровь с вином.
Шуму от этого построения стало еще больше. Шум не мог не привлечь волков, стая которых расположилась поблизости. В топь они опасались соваться и уже собирались сниматься с лагеря – прямо по утру, полагая, что трусливые уроды теперь принадлежат болотным духам.
Неожиданным подарком они не могли не воспользоваться.
Глава 2
В предрассветных сумерках врага заметить могут опытные воины. Профессионалы своего дела, что с рождения выбрали подобный путь. Рекруты Лагора не обладали подобным навыком. Как впрочем и его остальные люди.
Шумливых детей заметили раньше. Их продвижение сопровождалось треском ветвей, шелестом листьев и хлюпаньем земли под ногами. Рекруты молчали, не жаловались. Их рты надежно сковал страх. Если не считать отдельных возгласов испуга.
Их заметили раньше, вышли навстречу. Хотя воинов удивило появление поблизости врагов, тем более таких, что вели себя столь беспечно. Поначалу они решили, что на них набрели случайно, но затем разглядели цепь приближающихся людей.
Случайные люди так не перемещаются. И не стали бы держать в руках ножи.
Организовывать засаду уже не осталось времени. Да и никто не владел нужными премудростями для такого.
Воины вышли навстречу, выпрямившись во весь рост. Уже издалека рекруты заметили, что против них поднялся весь лес. Чешуйчатые доспехи на могучих плечах поблескивали в предрассветных лучах. Туман змеился у ног воинов, воруя звуки их шагов. Словно мертвецы бойцы поднялись из топи и пошли навстречу.
Приказы, насмешки могли принадлежать только живым людям. Они не могли приближаться бесшумно, ведь за ними следовал негодный союзник. Их страх проистекал из непонимания происходящего.
Еще никогда побежденное войско не выходило навстречу победителю с намерением начать бой.
Побежденные приближались с удивительной самоуверенностью, не пытались скрыться, воспользоваться мраком и напасть на спящих. Такая самоуверенность рождается от понимания собственной силы.
А сколько сил могло быть у бежавшего всадника? Два десятка усталых, голодных и не лучшим образом экипированных воинов.
– Стоп! – приказал Борд.
И необученные рекруты замерли на месте.
Враг подошел на расстояние броска копья, но пользоваться метательным оружием не стал. Копий в запасе почти не осталось. Действовать ими в редком лесу и против рассыпанного строя – неэффективно. Враги подняли щиты, ударили обухами топоров по кромке щита и заорали. В их крике наверняка скрывалась насмешка. Они осмеивали врагов. С щитов на врага взглянула красная краска, изображающая некий символ.
Воинство Лагора в ответ не сделало ничего.
Наступающие не понимали, почему те не поднимают щиты. Встречают неприятеля с неприкрытой грудью. Беспечность? Или надменность?
Детишки дрогнули, но не побежали. Некоторые оглянулись на Борда, ища у него помощи. Тот молчал, хмурил брови. Щит он держал у ног. Знал, что предварительного обстрела не будет. Его щит еще помнил удар десятка жалящих копий, брошенных в след убегающим. Произошло это на тропе среди топи, большинство снарядов ушло под воду.
При отступлении они потеряли еще с десяток убитыми, зато само войско уцелело. Лагор все еще командовал большим отрядом.
Взбодрившись, враги хлынули вперед. Во время сближения они не могли прикрыться щитами, но некому воспользоваться этой оплошностью. Борд и державшиеся поодаль товарищи не использовали преимущество. Они бы прорвали первую линию. Затем увязнут. Погибнут в окружении.
Слишком мало их, чтобы победить.
Борд удобнее взял меч, оглядел пацанят перед собой и крикнул:
– Вперед! Докажите, что достойны!
Не стал уточнять достойны чего. Команда тоже не дошла до умов подчиненных. Пришлось пинками сбрасывать детей с возвышения, отправляя навстречу разгоряченным врагам.
Стоило пихнуть пару тройку, остальные посыпались вниз сами. Что-то кричали. Пока не уткнулись в надвигающуюся массу, прикрытую круглым щитом, носящим эмблему красной чаши.
Это уже потом, оставшиеся в живых поймут, что за символ видели.
За деревом щита скрывалась масса металла, охватывающая массивные плечи. Топоры подняты для удара, копья высматривали добычу. Правильный строй да в хорошем облачении мог бы обрушить наступающих. У Лагора подобного не было. Он как всадник презирал пехоту, используя ее как вспомогательный элемент в бою.
Враги не успели понять, против кого вышли. Топор опустился на голову ближайшему рекруту, сминая череп, вынуждая его лопнуть, подобно высохшей ягоде. Из черепушки брызнуло немного сока. Оружие завязло. Некому было воспользоваться этой оплошностью.
Воин с чашей на щите отпихнул ногой труп, удивляясь, какой он легкий. Еще одно мгновение замешательства. Воин сощурил глаза, опустил щит и отвел его в сторону. Он бежал вперед, ожидая встретить равного себе противника, сокрушить его и забрать трофеи. А перед ним лежал тщедушный, низкорослый паренек, все богатство которого составлял ржавый нож.
Слишком много странностей, слишком непонятно. Воин обернулся, ища взглядом товарищей. Увидел такого же недоуменного соратника, стоящего над проткнутым и извивающимся под жалом копья пареньком.
А следом за тем на воина обрушилась колоссальная тень, выплюнувшая из скопления мрака отросток с топором.
Удар пришелся в плечо. Чешуйки защитили плоть от разрезания, сохранили сосуды, но не спасли кости и сухожилия. Нанесенный в падении удар смял верхнюю часть торса, перекосив человека. Раздался скрипучий звук, заглушенный криком боли. Щит теперь бесполезен, а нанесенный топорищем удар разорвал щеку раненному, вышиб все зубы с левой стороны и превратил челюсть в месиво.
Наблюдавший за этим товарищ дернулся, намереваясь идти вперед. Спасти соратника! Мысль, что он под угрозой пришла вовремя. Воин успел повернуться, чтобы облизать наточенное лезвие бордовского топора.
Бородатый воин из войска Лагора оттолкнул поверженного воина, прикрылся щитом и побежал ко второй линии врагов. Он не ждал, последуют за ним товарищи или нет. Сейчас это не имело значения.
Несколько ночей посреди болот пошли на пользу отступившему войску. Их броня проржавела. Слой грязи покрывал одежду и лица. Лучшей маскировки нельзя не придумать.
Десяток Борда сковал вторую линию битвой, снял достойную жатву. Но преимущество они уже утратили, завязли в поединках один на один. Пространство для маневра постоянно суживалось. Воинов сгоняли в круг, насмехаясь жалящими ударами копий.
– Где ваш начальник? – с насмешкой в голосе спросил сержант. – Ублажает болотников?
Экипировка его отличалась только высоким коническим шлемом да украшенными ножнами для ножа.
Ответа он не дождался.
– В плен брать?
Сержант покачал головой.
Он обошел окруженное войско противника, пытаясь понять, как врагам удалось отнять у него полтора десятка воинов. Обнаружил лишь несколько пареньков, чья кровь поила топкую землю. Лица их были расплющены и уже утонули в грязи. А тела смяты во время свалки.
Ножи – их единственное вооружение.
Сержант выругался. Не понимал, где лагорцам удалось найти этих ребят.
– Эй, Борд, да? – сержант протолкался через линию своих людей.
– Чего?
– Где сыскали эту мелюзгу? Деревня поблизости?
– Ну.
– Хорошо. Сложи оружие, я тебе сохраню жизнь.
Борд сплюнул и уперся носом в край щита. Его глаза поблескивали над кромкой.
Сержант пожал плечами. Самостоятельно в топь он соваться не хотел. У лагорцев это был жест отчаяния. Результат закономерный, они потеряли половину воинов, все трофеи и припасы, но стоит отдать им должное, задумка с рекрутами неплохая.
Правда Хранитель такое не ценит. Подобные хитрости позорят воинскую честь, скорее напоминают о происках его вечного противника.
Сержант сплюнул, прикрылся щитом и направился против Борда. Это послужило сигналом к сшибке. Удары обрушивались на щиты. Укус за укусом, выбивая щепу и искры, когда металл касался металла. Кольцо постоянно сжималось. Ломались щиты, а следом валились тела.
Людям Борда уже не удавалось отнять ни одной жизни. Их становилось меньше. Они могли только кричать, сплевывать кровавую пену и осмеивать врагов. Победу им это не принесет. Зато шум послужил хорошей маскировкой, за которой не удалось заметить другого – звон металла, гулкие шаги и нервное дыхание коня.
Лагор вывел отряд, ориентируясь на шум схватки. Он шел отдельно, следуя за пешими бойцами. Из предосторожности, и дожидаясь восхода. В редколесье он мог воспользоваться преимуществом, но в темноте действовать не мог.
Конный поднялся на тот холм, с которого обрушился вниз Борд. Заметил Лагор и своего самого лучшего бойца, что все еще не преклонил колени перед врагами. Вокруг него и трех уцелевших собралось два десятка воинов с красной чашей на щите. Во фланг им уже неслись лагорцы.
Они столкнулись, сняли жатву жизни. Отряды смешались, давая время Борду и двум его воинам передышку. Сержант забыл о необходимости стучать по щиту врага, отдавал приказы. Затем он заметил конного, чудесным образом выбравшегося из топи. Ни он, ни конь его не пострадал.
Лагор выбрал возвышенность, чтобы набрать скорость для удара. Два отряда вытоптали местность, очистив ее от опасного сора.
Толкнув коня, Лагор скатился с холма. Прошел по телу раненного рекрута, давя ему грудную клетку из милосердия. Треснувшие ребра пронзили сердце паренька, освобождая душу от телесных страданий.
Лагор выставил вперед копье и врезался в строй врагов. Конь его задрал голову, страшно заржал. Подставленная под удар шея коня осталась невредима, зато он подмял под себя еще двух воинов. Остальные успели расступиться.
Не удержав в руках копье, Лагор выпустил его. Иначе сломал бы запястье. У всадника есть запасное оружие. Конный пронесся через пеших, рассекая их на три части. Чуть не смял Борда, но тот успел отступить.
Воин тяжело дыша оперся на край щита. Заметил, что рядом с ним так же тяжело дышит другой человек. Чаша у него на щите. Борд, сглотнул тяжелый воздух, поднял топор и ткнул острой кромкой в шею врага. Тот разминулся со смертью, чтобы найти ее мгновением позже.
Кровь из артерии забрызгала всех вокруг. Борд оказался среди врагов, но те были слишком ошеломлены, а строй их сломан. Оставалось только держать их на расстоянии, да поглядывать в сторону всадника. Бросать врагов под ноги Высокомерного.
Носясь среди сражающихся Лагор вносил сумятицу, раздавая бестолковые удары мечом по остроконечным шлемам. Веса оружия не хватало, чтобы пробить металл, нанести повреждения костям. Эти удары отвлекали, смущали воинов, чем пользовались пешие лагорцы.
Схватка не заняла много времени.
После первого натиска измотанные люди едва передвигались, не могли поднять оружие над головой, а щиты держали у ног. Уже не слышно криков, возгласов и насмешек. Люди тяжело дышали, сплевывали. Едкий пот заливал глаза.
Воины красной чаши поняли, что проиграли. Хотя еще оставались в большинстве. Теперь пришел их черед отступать. Рассеявшись, они побрели в стороны. Лагор догонял их, добивая мечом в открытые шеи, рассекая запястья, обескровливая отступающих. Спаслись лишь те, кто добрался до деревьев. Немногие.
Сержант с лучшими из отряда пытался отступить, но путь в лес закрывали лагорцы. Свободным оставался только пустырь между колючими кустами. Они успели добраться до него, пока Лагор разбирался с бегущими.
Всадник обратил внимание на важного противника и направился к нему. Пусть уставшие, но эти двое еще представляли угрозу. Лагор проезжал по кругу, бросаясь туда, где сержант вражеского войска пытался найти спасение.
Подоспели уцелевшие пехотинцы. Их осталось немного. Уже не два десятка. Восемь человек и все израненные, уставшие.
– Бросай оружие! – приказал Лагор.
– Приди и возьми.
– Я уже взял свое.
Надменный взгляд не оказал эффекта. Сержант сплюнул. Поправил тяжелый шлем. Шнурок натирал подбородок, опять в этом месте появилась кровавая язва. Что опасно в топком месте. Сержант усмехнулся. Сейчас ему не козней болотных духов следует опасаться.
– Сначала сбежал, как трус! – закричал он. – А потом хитрости недостойные измышлял! Только так побеждаешь. Хранитель гневается, глядя на тебя. Ты прислужник Первого врага! Пьешь болотную жижу из его сапог!
Лагор не стал спорить с сержантом. Пытаясь возразить, он проиграет. Он нашел взглядом Борда и кивнул ему. Тот знал, что делать. Копий в отряде почти не осталось. Но обломки оружия послужили. Сержанта и его человека забросали копьями, а затем подошли, чтобы добить. Мольбы воина красной чаши остались без ответа. О раненом некому позаботиться.
Воины не ждали дальнейших приказов.
Сняли с убитых доспехи, оружие. Отрезали пальцы, чтобы стащить с них кольца, выбили зубы, притянутые к челюстям золотой проволокой.
Кошели перешли к новым владельцам. Фляги с подкисленной водой осушили и разбросали по окрестностям. Достанутся либо духам, либо имиртинцам, прознавшим о битве.
Среди добычи оказалось еще трое пареньков, каким-то чудом уцелевших.
От страха они совсем утратили ощущение реальности.
– Гляди! Хоть чего с ними делай!
– Да прикончить их и хватит.
– Может продать?
– На север придется податься, тут они не нужны. Кому эти нужны еще. А там корабли.
Борд шлепнул по затылку говорившего.
– Чего забыли, что эти уже испили из чаши?!
– Испили и чего? – Воин потирал голову, сделал шаг назад.
– А того! Лучше выпить принеси, ребятки натерпелись.
– В кормилицы заделался, что ль.
– Чего, – Борд зыркнул на говорившего.
– Да ща принесу, остынь, – пробурчал: – шуток не понимает.
Рекрутов стащили в одно месте, где было относительно сухо. И хотя на первый взгляд раны не видны, Борд знал, как бой отражается на человеке. Вот пройдет драка, все ржут, кричат от радости. Ну, кто уцелел. А потом один падает замертво. Ран у него нет. Чего с ним стало, не ясно.
Другой бы сказал, что Хранитель прибрал. Тогда почему он освобождает от земных мучений недостойных в том числе. Борд повидал всякое, потому сомневался, что это проведение Хранителя. Скорее уж происки его исконного врага. Такие хитрости скорее уж по его части.
Борд осматривал раненных пареньков. Нашел у двоих небольшие травмы. Просто царапины и ссадины, скорее уж парнишки сами их получили, когда пытались слинять. К ним подъехал всадник Лагор. С высоты он взглянул на рекрутов, оценивая и прикидывая. Прошедший бой оживил его, напоенный кровью меч передал всаднику сил.
– Что скажешь? – он привык полагаться на мнение опытного воина.
– Ребятки уцелели, а это уже, – он покачал головой. – Первый бой пережить.
– Нам недосуг заниматься ими.
– Они принесли клятву, – напомнил Борд, сведя брови.
Он не был религиозным, хотя носил на груди резное изображение чаши. Деревяшка пропиталась потом, кровью, потрескалась, но вот уже лет десять никуда не девалась. Что говорило о мощи защитного символа.
Кроме того, о чем ни Лагор, ни товарищи не знали – знать это не положено, в пояс Борда вшиты амулеты из его родной деревни. Древнее того нагрудного знака. Могущественней.