Навклер Виал 6: Обязанности верных
- -
- 100%
- +
Остальные рабыни занимались шитьем. Изготавливали одежду для себя, но и что-то на продажу. У всех них имелись сбережения, которые они намеревались употребить в том или ином виде. О свободе никто из них не думал. И Хенельга понимала, почему.
Хенельга не хотела сидеть с остальными во внутреннем дворе, заниматься шитьем.
Но бродить по улицам Саганиса просто так Хенельга тоже не могла. На одинокую женщину сразу обращали внимание. Ее статус очевиден, так что любой гражданин мог схватить ее за руку и потребовать ответа.
Потому она брала с собой несколько кувшинов или мотки тряпок. Вроде шла к источнику или на рынок. Данаи почти не замечали рабов, если они выглядели занятыми. А вот праздношатающийся человек – сразу привлекает внимание.
Хенельга стала ходить на рынок, где продавала ткани, изготовленные другими рабынями. Только так она могла им помочь, разделить их труды. К тому же с хорошо подвешенным языком, она почти всегда выторговывала неплохую цену. Подтянула знание языка. Торговать сама Хенельга не могла, но ткани охотно брали торговцы на рынках.
К тому же Хенельга почти ничего не брала себе. Лишь пару медяков с каждой сделки, по большей части, чтобы не возникало вопросов у подруг.
На рынке перестали обращать внимание на чужестранку. К Хенельге привыкли. Она смогла познакомиться с местными торговцами. По большей части разговоры с торговцами касались только продажи тканей, но иногда удавалось узнать о жизни в городе.
Уходя на рынок или возвращаясь, Хенельга всегда выбирала новую дорогу. Узкие улочки, невысокие дома, расположение источников и общественных строений. Хенельга запоминала все, понимая, что это со временем пригодится.
Записывать не рисковала, подобное всегда обнаружится. Тем более грамотная рабыня – угроза для хозяина.
Деревянные дома выглядели ненадежно, словно скорлупки. Они едва ли могли защитить граждан от пламени, что обрушат на них осаждающие войска. Но до этого было еще далеко.
Меньше чем за месяц Хенельге удалось найти общий язык со всеми домочадцами. Она не стремилась к первенству среди рабов, не подлизывалась к хозяевам, всегда была вежлива и помогала другим. Подобная тактика принесла плоды. Люди доверяли ей тайны – по большей части бесполезный треп.
Хорошее отношение открывало двери, позволяло вырваться из серой обыденности и больше времени проводить на улице.
Спокойное время отразилось на внешнем виде женщины. Простая, но качественная еда, а главное – употребляемая регулярно, положительно сказалось на фигуре. Всего лишь месяц потребовался, чтобы восстановиться.
Саганис небольшой полис, его можно пройти за пару часов из одного конца в другой. Для рабыни оставался закрытым путь только на акрополь. Единственный, кто мог открыть эту дверь – хозяин Аристогитон.
Хенельга начала приглядываться к хозяину, искать его слабые стороны.
Не сказать, что Аристогитон был в чем-то уникальным. Ел и пил как все, иногда ходил в публичный дом, что никогда не порицалось в данайском обществе. Излишеств себе не позволял – на рабынь он смотрел, как на инструменты. Спать с ними не считал необходимым.
Даже гетеры не интересовали Аристогитона. Хотя в Саганисе, как удалось узнать Хенельге, было всего две гетеры. Общение с ними вопрос статуса, не всякий знатный человек, мог с ними общаться.
Статус – за ним всегда гнались мужи из высшего общества. Именно эту слабость обнаружила Хенельга. А как ее использовать, она догадалась сразу.
Общение среди равных опирается на взаимные услуги. Эти знаки внимания являются примерно тем же, что сказать другу на улице «привет». Но если простое слово не стоит человеку ничего, то обмен подарками может разорить семью. А так же вечерние посиделки, болтовня на рынке, постоянная возня в попытках чуть приподняться над другими.
Аристогитон не так часто приводил друзей к себе. Такое случалось раз в восемь дней, как заметила Хенельга. До зимних праздников еще далеко, так что данаи развлекались в своем кругу.
И словно не замышляя ничего, Хенельга принялась вырезать из дерева фигурки. В основном мелочь, которую не жалко выбросить. Это был ее способ привлечь к себе внимание хозяина, а так же скоротать время. Поделки Хенельга дарила другим домашним рабам. Говоря, что это занятие напоминает ей о доме. Потому даже не возникало у нее мысли продавать эти поделки.
Вскоре в доме все рабы обзавелись резными предметами, сделанными Хенельгой. У женщин это были гребешки или изящные сережки, а мужчинам она дарила амулеты, популярные среди данаев.
Потребовалось несколько дней, чтобы хозяева заметили безделушки, появившиеся у рабов. Аристогитону не составило труда узнать, из какого источника возникли удивительные поделки.
Хозяин нашел Хенельгу во дворе, где она, уйдя в себя, занималась изготовлением очередного предмета. Только в этот раз она делала не мелочь, с которой не жалко расстаться, а вырезала морское чудовище. Одного из тех, на которых охотились ее родичи.
Предмет, словно по волшебству проявляющийся из мягкого дерева, выглядел живым. А Хенельга, словно не замечала, подошедшего хозяина. Она слышала его дыхание, слышала, как скрипел песок под подошвами его сандалий, но не подавала виду.
Сложное изделие, не просто должно удивить Аристогитона, но напугать его.
Морское чудовище было спрутом, огромным монстром из глубин. Резчики охотились на них, но чаще теряли в борьбе с гигантом суда. И все же, мясо этой твари ценилось, использовалось в ритуальных практиках.
Чужаки это не знают, но фигурка спрута узнаваема.
Аристогитон видел в руках рабыни не чудовищного спрута, а обычного осьминога. Лишь несколько непривычная форма его головы удивляла. Морской гад выглядел знакомым, но странным, словно родился силой воображения. В вырезаемых глазах существа таилась злоба.
Щупальца спрута затейливо переплелись. Гибкое и длинное лезвие ножа отсекало тонкую стружку, из-под которой возникали текучие конечности твари. Хенельга постаралась, вложила в поделку все мастерство. На щупальцах твари появились присоски, десяток штук на каждой конечности. У живой твари эти присоски размером с человеческую голову, а на поделке напоминали кожные поры.
Центр тяжести поделки располагался так, что фигурка не могла найти равновесие. Поставленная, она долго раскачивалась, а переплетение щупалец словно двигалось. Деревянная фигурка оживала и плыла в воздухе. Глядевшему на это, чудилось не только движение, но и запахи воды, шум порывистого ветра.
– Что это за существо? – спросил Аристогитон.
Хенельга вздрогнула, словно вопрос хозяина застал ее врасплох. Она прижала фигурку к себе, спрятала под складками ткани. Нож выпал из ее рук.
– Простите, хозяин, я ничего такого не делала!
Голос женщины был испуганным, во взгляде читался ужас.
Во многих семьях рабам запрещается выносить ножи наружу. Да и на кухне не каждому из них позволяется прикасаться к ножам. Порой за такой проступок карали плетьми.
Аристогитон подсел к рабыне, стараясь успокоить ее.
– Я не сержусь, мне интересна твоя работа.
– Простите, что бездельничала.
– Оставь, у тебя есть свободное время, ты вольна делать, что пожелаешь. Я не запрещаю рабам отдыхать, если они не забывают про свои обязанности. Что у тебя там?
Он прикоснулся к руке Хенельги, не замечая, как окрепли ее мышцы. Под нежной кожей рабыни скрывалась сжатая сила, готовая вырваться в любое мгновение.
Деланный страх в глазах Хенельги никуда не исчез, но она не посмела сопротивляться воле хозяина. Аристогитон вытянул руку рабыни с поделкой, от которой нельзя оторвать взгляда.
Мысленно Хенельга посмеялась. Местное дерево очень мягкое, легко обрабатывается даже некачественным ножом. Нож, переделанный из обломка стальной полосы, приходилось постоянно править, затачивая о песчаник. Камень обрамлял огородики, разделяя грядки между собой.
Но для даная изделие выглядело невозможным. Будь у Хенельги больше опыта и времени, она смогла бы сделать вещь хитрее. Женщина воображала себе сферу, в которой прячется еще с десяток меньших.
Чтобы реализовать этот проект потребуется несколько лет, а главное – хорошие инструменты. Самодельный нож из мягкой стали не подходит.
Сама задумка не нова. Подобный шедевр хранится в Общем доме ее племени. Царь, ныне спустившийся во тьму, изготовил сферу. Это изделие никто из цивилизованных людей не видел и вряд ли увидит.
Потому сделать похожую, но простую модель, Хенельга считала своим долгом. Как-нибудь потом.
А для даная из провинциального города и осьминог, не способный найти покой на ровной поверхности, стал шедевром.
Хенельга любовалась достигнутым эффектом. Не поделка ее радовала, а удивление, ужас и жадность, отразившиеся на лице хозяина. Эти эмоции переплелись, чтобы возникла одна мысль в голове даная. Мысль, зерно которой, заронила сама Хенельга.
– А сколько еще ты можешь их изготовить? – спросил он.
Глава 2
Четыре гирцийских корабля из вексилума Верского флота беспрепятственно вошли в Виорентский залив. Как и предполагал Косс Виал, за ними наблюдали с северных склонов, что принадлежат полуварварским племенам. Там тоже проживали данаи, но себя они считали совсем иным племенем.
Беаты, феаки, одрины – еще с десяток племен, входящих в союз. Враждовать с ними не решался даже Виорент, но и племена не спешили спускаться к перешейку, чтобы пограбить богатого, южного соседа. А уж этот залив – лакомый кусочек, где всегда полно добычи.
– Навклер, – обратился к Виалу кибернетес, – ближайшая деревня до реки, как бишь ее…
– Теа, – напомнил Виал.
Совсем недавно он шел этим же путем, но был торговцем, а не пиратом. Что ж, именно путь меча уважает навклер. Самый быстрый способ добиться желаемого.
– Земли здесь беззащитные, флоты не таятся в гаванях.
– Да знаю я, – отмахнулся Виал, – правь к ближайшему селению. Припасы, припасы, не забыл.
Виала порадовало, что офицеры начали рассуждать правильно. Вокруг враги, которых необходимо избавлять от излишков.
Пока гирцийцы действуют в рамках закона, хотя данаи с этим вряд ли согласятся.
Вот в ближайшей деревне следовало установить – среди врагов они или среди друзей.
Большая команда не только благо, но и вечная проблема. Военные суда больше страдают от голода и жажды, болезней команды или шквалистого ветра, чем от собственно боевых столкновений.
Тут в заливе перед гирцийцами стоят только две проблемы. Припасами их должны обеспечить союзники, коими данаи являются.
Поселение, где покупал работников Виал, располагалось дальше. Там находится крупный храм, посвященный Энносигею, а значит, возникнут проблемы. Не для четырех сотен человек, но для всей кампании.
Потому Виал выбрал целью ближайшее селение.
Прибытие гирцийцев не прошло незамеченным. Данаи покинули дома, остался лишь староста, которого больше беспокоил гнев хозяев из Виорента, нежели пираты. Гавань поселения не приспособлена для длинных судов. Виал никогда бы и не отдал приказ выбросить боевые суда на гальку, учитывая, что в дне пути от них находится весь виорентский флот.
– Сутки? – спросил келеустес, подойдя к навклеру.
Виал кивнул, после чего команда начала выпрыгивать за борт. Грабеж гирцийцы всегда ведут на удивление организованно. Никто не напивается, найдя амфоры с вином. Не портят девок. Пираты, появляясь в прибрежном селении, неизменно разбивали лагерь, где десятки костров возвещали об их присутствии. Гирцийцы тащили все на корабли: амфоры с маслом и зерном, живую птицу и мелкий рогатый скот. На руках гребцов появились бронзовые браслеты, но Виал и его офицеры этого не замечали. Пусть моряки порадуются.
В прошлом бою большая часть добычи досталась морским пехотинцам. Они обеспечили победу.
По приказу навклера на судно доставили старосту – мужчина средних лет, удивительно бледный. Словно не данай, а северянин из Коматии. Виал ухмыльнулся, понимая, что староста просто в ужасе.
– Мы вексиляция Верского флота! – заговорил Виал. – Волей случая оказались в окрестностях вашего селения. Мне требуется пополнить припасы, потому команда мною направлена на берег. Все потери будут восполнены из казны Виорента по условиям союзного договора…
Виал особо не усердствовал, понимая, что трясущийся от страха мужчина ничего не запомнит. Потому навклер уже держал в руках харту, на которой красовалась огромная печать Верского флота. Печать навклера. Виал улыбнулся – его печать.
– Передашь магистрату, – Виал всучил документ старосте и махнул рукой.
Проваливай.
Харту староста держал кончиками пальцев, но не посмел выбросить в море на глазах варвара с запада.
– Подотрется ею, – хмыкнул кибернетес Телез. – Дорогое средство, чтобы жопу чистить.
– Пусть, мне лишь бы формальности соблюсти.
Офицер пожал плечами, теперь уже формальности не помогут.
Команде не потребовались сутки, чтобы разграбить поселение. Выгребли всё и ушли к воротам в залив. Виал не считал нужным идти вглубь чужой территории.
Найдя место для лагеря на северной стороне, Виал приказал разместить корабли на суше. Тут их осмотрели и подлатали. Недавний бой едва ли отразился на кораблях, зато сильная волна потрепала.
– На северном берегу не случайно, навклер? – спросил кибернетес.
– Да, будем ждать гостей.
– Оттуда или там?
По очереди Телез показал на север, а потом на восток.
– А ты с какой стороны хочешь? – Виал усмехнулся.
– Центурион поставил дозоры, а Минелен раскидал по воде тройку шлюпок, взятых у данаев.
Виал кивнул. Самостоятельность офицеров ему нравилась, хотя порой возникали проблемы. Приходилось убеждать, что они тут не ради навклеровских замыслов, а сражаются во славу Государства.
Пока легенда держится, но лишь время покажет, насколько люди верят в командира.
– Может быть, стоит уйти вверх по реке, как бишь ее? – спросил Телез, пока Виал не ушел.
– Теа, – напомнил Виал, обернувшись.
Предложение кормчего недурно.
– Наши суда пройдут?
– Вот это уж не знаю, был бы у нас знаток местных вод, вот тогда! А потолкуй с богом реки. Может, скажет чего?
– Я думаю, суда не пройдут.
Им бы пришлось бросить корабли, снарядить много лодочек и уйти вверх по реке, чтобы оказаться в самом сердце страны.
Корабли принадлежат Государству, а не лично Виалу или его офицерам. Тут их спрятать не удастся, наверняка местные найдут.
Залив обжит, под каждым камнем скрывается человек.
– Я буду держать в уме твою идею, – Виал ушел.
На корабле он никогда не мог остаться в одиночестве. Приходилось приспосабливаться к сотне людей, терпеть их привычки – зачастую весьма раздражающие. Отчасти по этой причине корабли держались берега.
Если предпринимать долгое плавание, то команда должна быть сплоченной. Или же придется построить судно, на котором можно отделить офицеров от моряков и пехотинцев. Разве такое возможно.
Забравшись на скалы, Виал осмотрелся. Поблизости располагались морские пехотинцы. Пять отрядов по два человека. Не самая лучшая защита, но воины смогут за себя постоять.
От северных племен Виал не ожидал угрозы. Феаки слишком трусливы, тем более, против четырех сотен.
И все же, с ними хотелось бы потолковать.
Виал не знал, где разыскать этих беатов или феаков, в общем, местных. Решил, что они сами придут. Просто из любопытства. Переговорив с дозорными, Виал некоторое время бродил по окрестностям. Решил сообщить центуриону, чтобы по возможности его подчиненные не пугали варваров.
С закатом берег засиял десятком костров. Моряки разделились по группкам, разбрелись по окрестностям. Кто-то отправился добывать пищу в ближайших лесах. Виала беспокоило, что во тьме растворились десятки его людей. Эти леса – собственность варваров, чужаки тут затеряются.
Фуражиры вернулись. Впрочем, добыть им ничего не удалось. Кроме ссадин да синяков, они ничего не нашли.
«Будет им наука, чтобы не бродили в темноте» – подумал Виал.
Он мог бы запретить команде покидать берег. Не делал этого, чтобы люди имели возможность развеяться. А пролитая на чужих берегах кровь разъярит моряков, что и требуется навклеру.
Варвары не нападали, на контакт не шли. Пехотинцам пришлось дать отдых, на дозор вышли гребцы и навтесы. По приказу Виала дозоры из моряков вышли усиленные, с кораблей взяли вооружение. Уж пять человек, как надеялся Виал, смогут отбить желание у варваров грабить пришельцев.
Ночь прошла спокойно. Залив с утра утонул в ледяном мареве, из которого легко могли выпорхнуть сотни судов, отправленных из Виорента. В лучах восходящего солнца их бронзовые тараны и проэмболоны не скроет туман.
Наблюдатели ничего не обнаружили, сторожившие вход в гавань лодочники вернулись на берег и отправились спать. Сменять их Виал не стал, полагая, что пора уходить.
На запад или на восток – навклер не знал, пока что предпринять. Поворот на запад может быть воспринят, как бегство, да другого пути нет. На востоке их ждут две сотни судов, готовых к бою.
Впрочем, такая громада в узких водах залива, скорее бесполезна.
Решено! Виал взглянул в сторону востока. Стоит все же прощупать виорентских моряков. Насколько хороши они в своем деле.
В прошлый раз, чтобы пересечь залив с запада на восток потребовалось двое суток. Это не особенно торопясь да на тяжелом торговом судне. Боевые суда могли бы за половину зимнего дня добраться до Виорента.
Виал закрыл глаза, делая расчеты. У него не хватало деталей, чтобы собрать всю мозаику. О мастерстве виорентских моряков приходилось судить по тому, что навклер видел в Сикании. А там на веслах сидели другие данаи. И все же, сходство между двумя государствами есть.
Принять бой надлежит принять в выгодных условиях, где маневренные суда гирцийцев будут иметь преимущество.
Виал нашел офицеров, приказал, чтобы команда собралась в течение часа. Придется снять дозоры с холмов. При свете дня нападения не ждали.
– Они могут обстрелять нас, – отметил Минелен, – с высоты снаряды летят далеко.
– Несущественные потери.
И так необходимые навклеру.
– Команда должна быть сытой и готовой, – подтвердил приказ Виал. – Идем на веслах одного ряда, готовимся выставить второй ряд.
Келеустес кивнул, понимая, что это подготовка к бою. С кем сражаться – понятно без объяснений.
На берег офицеры выставили амфоры с вином, наполняли чаши, разбавляя водой. Келеустес доложил навклеру о скудеющих запасах. Так что уже сегодня следует искать место, где пополнить запасы воды и, главное, вина. Пищи хватит на два перехода, если урезать пайки.
Тем лучше, решил Виал, облегченные суда пойдут быстрее. Сытая команда имеет преимущество.
Закончив со сборами, моряки грузились на корабли, готовили весла. Второй отряд находился в воде, держа канаты. Два ряда моряков вытягивали судно, чтобы потом оно на крыльях летело дальше. Останавливать суда не требовалось, гребцы запрыгивали на ходу, взбирались по веревочным лестницам и размещались на местах.
На берегу остался только корабль Виала. Навклер заканчивал ритуал, обращаясь к Мефону. К другим богам он не обращался. Зачем, при таком-то покровителе.
Келеустес с навтесами ожидали взмаха навклера. Остальные офицеры собрались на корабле. Виал поднял гальку с берега, разглядывая ее.
В этих камнях нет враждебности, ведь это просто камни. Кто держит их в руках, тот ими владеет.
Виал бросил камни на землю, и по веретену весла взбежал на борт судна. Навклер обожал показывать собственную силу и ловкость, к тому же это благоприятно сказывалось на духе команды. Те видели, что командир не изнеженный аристократ, получивший место по протекции.
Пока возраст позволял, Виал выжимал из тела всё. Пройдет не так много времени, и он уже не будет так лихо взбегать по круглому веслу.
Командный корабль покинул берег. Навклеры других судов уже знали направление движения. Виал еще на берегу обговорил тактику, установил значение сигналов. Его офицеры толковые парни, жаль таких терять. Жертву придется принести.
Только кровь может связать четыре сотни людей на судах. Эта связь станет прочнее законов, которыми задушили моряков. Даже в сенате не смогут закрыть глаза, что на чужих берегах пролилась кровь граждан.
Суда широким фронтом пошли на восток. Один ряд весел, смена отрядов каждые полчаса. Отмерять время приходилось по музыке келеустеса. Мелодии известны каждому моряку. Не одну сотню лет они сопровождают полет кораблей. На судах, где нет начальника гребцов, моряки сами поют. Это помогает во время монотонной работы, а так же служит способом соблюдать ритм и отсчитывать время вахт.
Нет ничего желанней для гребца, чем передать валок сменщику.
К тому же, все понимают, что вероятно сражение. Потому перерабатывать не видели необходимости. Нельзя выходить против врага уставшим и голодным. Эту науку и пехотные, и флотские офицеры зазубрили ценой тысяч потерянных воинов.
Суда продвигались на восток, постепенно правый корабль – под командованием Виала, – вырывался вперед. Судно располагалось ближе к берегу, что ограничивало простор для маневра. В иной ситуации, Виал изменил бы строй, вывел бы командный корабль на левый фланг.
Данаи ожидают именно такого маневра.
Виал ничуть не удивился, когда в шести корпусах от устья Теа, увидел чужие корабли. Их правый фланг отяжелел от триер, а на левом располагались легкие суда, похожие на гирцийские суда.
Только похожие. Сами данаи не придавали особого значения малым судам, считая их скорее вспомогательными.
Враги не дураки, потому разместили у мелководья самые легкие и маневренные суда. И они предположили, что чужаки поменяют порядок кораблей. Эта незначительная, как казалось, ошибка будет стоить им шести кораблей.
Гирцийцы знали, что делать. Встреча с врагом не стала неожиданностью.
Все четыре судна повернули направо и направились к устью реки, словно собирались подняться выше по течению. Предложение Телеза не такое уж бесполезное. Виал подстроил идею под свои планы.
Казалось, что корабли собираются сбежать.
Тяжелые суда данаев начали обходить мелководье по широкой дуге, чтобы закрыть выход из устья. А после чужаков удастся переловить на берегу. Будь их четыреста, будь их тысяча, они обречены. Им не спрятаться в холмах.
Только Виал не собирался прятаться.
Добравшись до мелководья, гирцийцы разделились на две группы. Как и в прошлый раз, навклеры предпочитали работать в паре. Два бронзовых тарана нанесут больший урон. Тем более против трирем.
Малые корабли данаев преследовали чужаков, вышли на мелководье и единым фронтом направлялись к врагам. Разделение гирцийцев застало их врасплох. Данайские келеустесы сбились с ритма, корабли потеряли ход. Они начали разворачиваться носами, в сторону левой группы судов, полагая, что там находится командир.
Но целью левой группы гирцийцев были не малые суда, а триремы.
Нападать на большие корабли кажется абсурдным, самоубийственным решением. Выслушав идею Виала, навклеры поняли, что это единственный шанс на победу.
Три триеры против двух легких кораблей – кто победит, очевидно.
Если бы навклеры данаев верно разгадали маневр врагов.
Пока триеры завершали маневр, их бока оставались открыты ударам. Как и в прошлый раз, они недооценили мощь гирцийских кораблей. Левая группа устремилась на крайнюю триеру и после двух ударов пустила ее на дно.
Пострадали и гирцийские суда: потеряли проэмболон одного корабля. Встретившиеся им противники обладали усиленными свинцом бортами. Это снижало их скорость и маневренность, но обеспечивало защиту и необходимую для удара инерцию. Защита, как оказалось, не спасла судно в арьергарде.
Три легких судна данаев уже приближались к гирцийцам, забыв про фланги. Виал воспользовался этим. Два его судна выбрали разные цели, верно рассчитав, что протаранить двухрядные суда проще, чем триеру.
Приближение противника данаи заметили, даже начали маневрировать, чтобы не бортом, а скулой встретить бронзовую смерть. Им не хватило скорости, а отягощенные припасами и абордажной командой они сидели ниже в воде. Кили малых судов данаев чиркали по песку, что сказывалось на их скорости.
Течение Теа – родной данаям реки, помогло врагам. Небольшие водовороты мешали развороту, зато ускоряли приближающиеся гирцийские корабли.
С двухрядных кораблей в сторону гирцийцев летели стрелы, дротики, но не приносили ощутимого урона.
Пока пехотинцы скрывались под палубой, Виал собирался пустить на дно максимальное число врагов, прежде чем бросаться на абордаж.
На счету гирцийцев уже три судна, отправленных на дно залива во славу Мефона. Оружие пришедших с запада кораблей испило крови и жаждало еще больше.
Напавшие на триеры корабли отошли назад, на ходу разворачиваясь, словно собираясь совершить маневр обхода. Легкий корабль данаев уходил в залив, чтобы на большой воде иметь преимущество. Он прикрывал оставшиеся две триеры, которые таранами смотрели в сторону гирцийцев.