- -
- 100%
- +
– Недоразумение, это тот факт, что вы, Сергей Михайлович Круглов, вместо того, что бы благополучно преставиться, живы. – Перешел вдруг на официальный тон собеседник.
Вот это, я бы сказал, нонсенс. – Он вновь смущенно оглянулся. – Меня за такое по головке никто не погладит.
– А я говорил, пить надо меньше. – Съехидничал Сергей, вспомнив, как залихватски уничтожал запасы спиртного собутыльник.
– Ладно, чего уж там. – Игнат отвел глаза. – Только это еще не все. Понимаешь… одно к одному. Мало того, что жив, так еще туда попал, где никак оказаться не должен.
– Это ты про теплушку с сумасшедшими? – вспомнил Круглов.
– Сам ты сумасшедший. – Вроде как обиделся Игнат. – Прадед это твой. Понял? Родной прадед. И бабка. Или пра-пра. Три колена, одним словом.
Видя, что слова его не произвели на спящего должного впечатления, пояснил. – Ну, цикличность душ, все такое. Эзотерика, в общем. Короче, одно за другое зацепилось, вот и переклинило. Теперь ты сам в прошлом оказался. Вот. А ведь отец твой еще не родился. Парадокс, однако…
– Ну, хорошо. Я, конечно, все понимаю… – Чувствуя, что тоже начинает сходить с ума, отозвался Сергей, – только делать-то что? Ты вроде сказал, мое время вышло. Значит что? Сейчас и случится. Во сне, тихо.
– Если бы. – С явным огорчением пробормотал собеседник, морщась. – Я уже и доложился, куда надо. И там все по учетам прошло. Говорю, парадокс.
– Тебя послушать, у вас там бюрократия, похуже земной будет. Неужели и вправду все так? – Круглов недоверчиво покрутил головой и даже во сне почувствовал, как заболел затылок. – Да и сам ты…, на посланника смерти, ни как не похож. Ханыга, какой-то, извини за правду.
– Откуда тебе смертный знать, что и кто я. – Голос Игната вдруг загустел, потерял интонации, исчезли виноватые нотки.
Он замолчал, словно актер, вспоминающий роль, и продолжил прежним шутовским голосом. – Маски они разные. Человек может представить лишь то, что может представить. На что способно его сознание. Потому и видит он в последний миг. Ладно, тебе это знать не положено.
– Вернемся лучше к нашим баранам. – Ангел закусил толстенькую губу эпикурейца. – Ну, рад бы я тебя… того, по адресу отправить, да не могу. Поэтому давай так. Я тут подумаю, с кем нужно посоветуюсь, как нам эту проблему решить, а ты пока поживи… А?
– В смысле? – Сергей услышал свой голос как бы со стороны. – Где пожить, в прошлом? Да ты понимаешь, чего сказал.
– Понимаю. – Отрезал Игнат, добавив в голос строгости. – Не пойму, чего ты кобенишься? Такой шанс выпал. А он … – Скривился толстячок. Живи себе, и живи.
– Только помни, что они твоя родня, хоть и дальняя, а так никаких особых ограничений. Ты ж не Гаврила, какой Принцип, что бы на судьбы мира влиять. Твоего поля на это и не хватит. Только на родовую линию. – Непонятно пояснил разговорчивый призрак.
– А я тебе даже чуть помогу. Нет, нет, никаких материальных дел. Только на словах. – Тут же оговорился ангел.
Он приблизил плохо выбритую щеку к Серегиному лицу и едва слышно прошептал. – Пока я там все не утрясу, тебе бояться нечего. Ты понял? Нет? Ну, после поймешь. Это все, чем могу…
– Значит договорились. – Констатировал он и начал потихоньку отодвигаться в туман.
– Эй, стой! – Круглов попытался ухватить исчезающую фигуру за край бесформенных одежд. – Это какой хоть год-то сейчас, и вообще?
– Год? – вопрос явно застал гостя врасплох. – Ты извини, нам такие детали без надобности. Сам уточни, а? Какая собственно разница? Век туда, век сюда. Тьфу. – Он пренебрежительно сплюнул. – Прости Господи за грубые слова, мгновение, по вселенским меркам. Все я полетел. Дела…
– А сколько ждать-то? – вспомнил о самом главном Сергей, но вопрос явно прозвучал в пустоту.
Туман сгустился, и накрыл спящего спокойным и теплым покрывалом.
Разбудил его голос сидящего рядом старика. Тот хрипло откашлялся, провел по окладистой бороде крепкой ладонью, и повторил. – Станция скоро… Ваше благородие. Проснись.
Круглов протер глаза и легко поднялся с ощутимо попахивающего скотиной, тулупа. Ох, ты. Словно заново родился. – Недоуменно шевельнул головой он. И рука прошла. Чудеса. – Вспомнив о главном чуде, уставился на окружающих его людей. В слабом свете, струящемся из больше похожего на форточку окна, сумел разглядеть бессмысленно безразличные лица сидящих и лежащих людей.
Простая, темная одежда, бесформенная обувь. Кое-кто оказался в замызганных сухой грязью лаптях. Точно… театр абсурда. Не может такого быть…
«Все хватит. Может, не может… Устроил… ромашку. Отставить. – Отрывисто скомандовал себе Сергей, и уже более мирно добавил. – Ладно, пусть даже и морок, но ведь вполне реальный и естественный. Это значит, что и вести себя нужно соответственно. А не волосы рвать. Их как выяснилось и так уже мало, а жить нужно. Старик не зря разбудил. Чего сказал? Про станцию»?
«А откуда ему знать, в закрытой теплушке-то? – Вновь попытался Сергей соскочить на прежние рассуждения.
– Едва плетемся… Значит станция скоро. – Пояснил дед свои слова, словно подслушав чужие мысли. – Может, кипяточком разживемся?
– Мария, приготовь жбанчик-то… – Повернулся Григорий к снохе. И тут же, без перехода, добавил. – Ты, ваше благородие, не серчай, если что не так скажу. Только, может, мы и не свидимся более.
«Ох, умен пращур. – Невольно улыбнулся Круглов, поняв, что хотел сказать ему старик. – Да и сам мог бы догадаться. Какая там власть ни была, а стража…, как ее, полиция, что-ли, во все времена имеется».
«Царское ли то время, или какое еще? Ох, поди поверь с ходу-то… И главное ни чего не известно. Даже в рейд и то с большим запасом знаний идешь. А тут, словно без штанов на плацу. Все видно. Грамотному держиморде меня раскусить одной минуты хватит. Тогда уж точно вопросов прибавится. – Кто, что, откуда? Почему среди леса в одних портках? Да еще в погранзоне? А документ? Нету? Свидетели? Тоже нет? Ну, батенька – это не серьезно. – Сергей невесело усмехнулся. – Да чего тут думать. Любой скажет. Засланный казачок-то. Кем? Понятное дело – врагами. Ну а с такими у нас во все времена разговор короткий. В каталажку. Или вон к жандармам, в третье отделение. И хотя шпионаж мне пришить трудненько выйдет, а если карьерист-служака попадется, запросто сумеет на косвенных уликах любые обвинения доказать».
Круглов пробежался взглядом по укрытым глубокой тенью углам вагона, словно отыскивая возможность для бегства. Какое там. Лишь маленькое, забитое крест-накрест окошко, и явно запертая изнутри дощатая дверь. Вот и все возможности.
«И угораздило же меня! – В сердцах вздохнул капитан. – Жил себе, жил. Не совсем может праведно, однако и не злодействовал уж слишком-то? За что этак-то»?
Тем временем скрип усилился, вагон ощутимо вздрогнул, а следом раздался пронзительный гудок. Народ в теплушке оживился. Зазвучали невнятные голоса. Спрыгнул с верхних нар человечек в войлочной, явно перешитой из грубой солдатской шинели поддевке.
Мужик поправил суконную шапку, поморгал глазами, всматриваясь в сидящего перед ним Сергея, и принялся перематывать длинный пояс. Народ явно готовился к остановке.
Выстрел прозвучали неожиданно. Впрочем, определить сразу, что грохнуло за хлипкой стеной вагона, пожалуй, кроме Сергея никто и не сумел. Понимание пришло, только когда звук повторился. Одиночные выстрелы перешли в беспорядочную пальбу. Казалось, что треск и хлопки раздаются со всех сторон. А чуть погодя к грохоту добавились гортанно пронзительные крики.
Пассажиры испуганно замерли и с тревогой уставились на двери малоприспособленного для перевозки людей вагона.
– Что это, батька? – вскинулась Мария, испуганно глядя на старика.
Тот промолчал, однако суетливо заерзал по доскам настила.
Ураганная стрельба продолжалась еще некоторое время, а затем наступила тишина.
Минуты напряженного ожидания, и наконец до слуха донеслись визгливые крики.
– Китайский? – удивился Сергей, неплохо знающий язык вероятного противника. – Странно?
Слушатель подался вперед, стараясь разобрать, что кричат снующие вдоль вагонов люди, но не сумел. Он уже было собрался встать и занять более выгодную позицию, как двери задергались.
Однако, как можно было понять по звучащей досаде в голосах неизвестных, отворить запертые ворота они с ходу не сумели.
Вновь грохнуло и словно по волшебству в досках возникло с пяток отверстий. Вскрикнул сидящий на нарах худосочный паренек с бледным лицом, и схватился за грудь.
– Ни хрена себе… – Запоздало среагировал Круглов на столь радикальный способ решения проблем, однако тело ответило на угрозу куда скорее рассудка. Успев схватить за рукав линялого жакета свою дальнюю родственницу, Сергей кулем рухнул на пол вагона, потянув Марию следом.
– Лежи… – Прошипел он ничего не понимающей соседке, прикрывая ее от возможного рикошета.
Нового залпа не последовало. Дверь вновь дернулась и подалась в сторону, впуская в затхлое пространство вагона поток свежего воздуха. На светлом фоне возникло несколько фигур, ощетинившихся стволами винтовок.
– Лежать, тиха. – Проорал один из силуэтов. – Деньги бысторо…
Осторожно вывернув голову, Сергей сумел разглядеть, что представляют из себя новоявленные экспроприаторы.
– Это что еще за басмачи? – не сумел сдержать он искреннего удивления, когда глаза привыкли к солнечному свету.
Длиннополые, невероятно грязные халаты из когда то синей ткани, просторные штаны, заправленные в свалянные из войлока чуни, и скуластые, бессмысленно непроницаемые лица стоящих с оружием незнакомцев. Довершало живописную картину обилие кожаных, перекрещивающихся на груди лент, с гроздьями вставленных в них винтовочными патронами. Маленькие остроконечные шапки, черные как смоль, неровно обрезанные волосы.
«Махновцы прямо какие-то. – Вспомнился Круглову хрестоматийный образ бесноватого батьки из фильма. – Хотя, чего же это я… Ведь читал… когда-то. Точно. Хунхузы. Китайские бандиты, терроризировавшие дальневосточную окраину Российской а после и Советской империи.
«Так вот ты какой». – Оценивающе всмотрелся Сергей в стоящего ближе всех к нему старшину «краснобородых», как переводится на русский язык ставшее нарицательным китайское словцо.
– Отчего только? – мимоходом удивился Сергей, – у китайцев вообще с растительностью на лице не густо, тем более с рыжей».
Впрочем, вопрос этот вовсе не мешал ему просчитывать ситуацию. Судя по доносящимся издалека крикам и одиночным выстрелам, работали бандиты бригадным методом. На каждый вагон человек по пять-шесть.
«Гнусно. – Сложив примерное количество теплушек расстроился Круглов. – Почти с полсотни. Ребята все как на подбор. Здоровые, крепкие. И, судя по всему уж всяко не привыкшие относится к чужой жизни с должным уважением. Такие сначала стреляют, а после уж разбираются, куда и зачем. По всему, придется переселенцам на новом месте совсем без денег обживаться». – Поняв, что не в силах противопоставить столь превосходящим численностью и огневой мощью противникам ничего, смирился он.
– Деньки вынимай, или один убивай будь. – Едва заметно нахмурился главарь, видя, что улегшиеся вповалку крестьяне не торопятся расставаться с кровными сбережениями.
Он дернул затвор обшарпанной винтовки и тут же, без паузы, выстрелил в лежащих на грязном полу вагона.
Один из пассажиров вдруг дернулся, и затих. Из-под тела начал растекаться темный ручеек.
– Охренел? – едва сумел сдержаться Круглов.
Но остановила его вовсе не угроза собственной жизни. Смутило то, с каким сосредоточенным видом прицелился в голову лежащей на досках Марии один из бандитов. Он явно был готов в любое мгновение нажать на курок.
Бесчеловечное предупреждение, впрочем, подействовало куда лучше грозных окриков. Люди зашевелились и принялись торопливо вынимать запрятанные под одеждой узелки.
Плотные свертки полетели на пятачок перед входом, свободный от тел.
Довольно оскалясь главарь перекинул винтовку на согнутую руку, и кивнул подчиненным, давая сигнал начать сбор дани.
– Что делать с ними? – Сергей сумел разобрать произнесенная на северном диалекте фразу, которую бросил один из бандитов, обращаясь к смутно похожему на артиста Нигматулина, главарю. -Убьем?
Тот едва заметно дернул щекой, и скупо, не разжимая губ отозвался. – Некогда. Поезд опоздал, его наверняка уже ищут. Скоро могут появиться солдаты. Но я заставлю их бояться нас.
Не отрывая взгляда от собирающих деньги хунхузов, он ткнул пальцем в толпу. – Го-Фу, вытаскивай сюда вон того, в белом. Он, похоже, не ровня этим крестьянам, и кроме того не отдал ничего. Его пример будет наукой всем.
И тут он добавил такое, от чего Сергей, подумал, что ослышался и неверно понял идиоматическое выражение.
– Сейчас мы съедим его печень. – Бесстрастно произнес вожак. И словно не оставляя места для неверного толкования, выдернул из висящих на боку ножен матерый, похожий на мачете кинжал.
Тем временем помощники смуглолицего людоеда, шагая прямо по лежащим вповалку людям кинулись к нарам возле которых притаился Сергей.
«Выходит, не ослышался. – С некоторым даже удовлетворением рассудил тот, наблюдая за действиями синехалатников.
Гремя арсеналом и боеприпасами, они наконец подобрались к лежащему навзничь Круглову и бесцеремонно подхватили его за руки.
Это он чего? – Сообразив, наконец, что никакими шутками тут и не пахнет обалдело уставился на упыря Круглов. – Меня? Совсем сдурел, обезьяна?
Тем не менее, спектакль продолжался. В несколько мгновений и Сергей безвольно висящий в цепких лапах хунхузов оказался перед стоящим возле дверей главарем.
– Положи его. – Распорядился тот, поводя остро заточенным кинжалом. – Сейчас его силы перейдут ко мне…
– Wo cao ni maza, zhong! – Беспредельщина китайца так возмутила Сергея, что он, забыв о месте и времени, просто и доходчиво посоветовал людоеду отправиться в известный адрес. – Впрочем, если бы не упертый в голову будущей прабабки ствол одного из хунхузов, то вместо отчаянного выкрика Круглов с большим удовольствием применил бы другой способ воспитания. С радикальным эффектом.
Внешне головорез среагировал на оскорбление совершенно спокойно. Разве что сощурил и без того узкие щелочки глаз. – Кто? – Произнес он в свою очередь почти без акцента, не обращаясь ни к кому конкретно. Однако ствол винтовки переместился в сторону наблюдающих за ним крестьян. Винтовка, нацелилась в одного из соседей старика, замерла. Рука передернула затвор и вновь легла на курок.
– Капитан. – Не выдержал мужичок, который казалось бы вовсе не обращал внимания на беседу Сергея с его спутниками. – Его недавно на путях подобрали. Он сам сказал. штабс-капитан… не убивай, детишки у мене.
Мужичок приподнялся на колени и неловко, по-крабьи стал отползать в сторону, прячась от зловещего взгляда нацеленного ствола, прячась за кем то из соседей.
– Капитана? – заинтересованно повторил хунхуз. – Тебя будут искать? И заплатят хороший выкуп.
Он принял решение и одним движением вбросил кинжал в ножны.
– Хао, Тан, ведите эту свинью к лошадям. Хотя, нет. Погоди.
Он легонько взмахнул рукой и внешне не сильно ударил по лицу зажатого между двумя конвоирами пленника. Голова Сергея дернулась, он едва сумел отработать мышцами шеи, гася основную тяжесть удара, и все равно, отчетливо почувствовал, что все вокруг дрогнуло и медленно поплыло.
Хунхузы вытащили его на заросшую бурьяном насыпь и ходко поволокли в заросли низкорослого приморского дубняка.
«…Плохая примета: Ехать за город в багажнике чужой машины». – Усмехнулся Круглов, раскачиваясь в жестком седле.
Устраивать «корриду» в придорожных зарослях, куда отволокли его подчиненные кровожадного главаря он посчитал несвоевременным. И вовсе не по тому, что это было сложно.
«Свалить-то легко, а что дальше? Во первых на шум могут сбежаться ненужные свидетели, а во вторых, мало-ли что может прийти в голову обозленным потерями бандитам. С них вполне станется сорвать зло на мирных пассажирах».
Но главным было все-таки желание разобраться. Уж больно странными показались для наметанного взгляда диверсанта некоторые нюансы поведения главаря бандитов и взаимоотношений с его диковатыми сподвижниками.
Не прошло и пяти минут, как к его сторожам присоединилось еще пара десятков не менее живописных персонажей. Общим у вольных маньчжурских стрелков было неимоверное количество боеприпасов, которыми они увешали себя наподобие новогодней елки, до предела затертая одежда, и совершенно нестерпимая вонь. Похоже, что с водными процедурами и средствами личной гигиены у хунхузов полная напряженка. – Сергей осторожно повернул голову, стараясь не вдыхать исходящий от стоящего возле него конвоира запах.
Впрочем, одна напасть быстро сменилась другой. Повинуясь молчаливому жесту главаря пленника бесцеремонно усадили в седло, и ловко примотали ноги к стременам.
Теперь заложник мог выбросить из головы все глупости о возможном побеге.
«Молодцы, китаезы. – С невольным уважением констатировал Сергей профессионализм хунхузов в деле конвоирования.
– Однако, какие все-таки у них отвратительные рожи… – Вспомнив неподражаемый тенорок профессора из Джентльменов удачи, пробормотал Сергей, в очередной раз глянув на покачивающегося в седле впереди него хунхуза.
«А что я вообще о них знаю? – задумался Сергей. – Впрочем и без того видно, бандиты эти похожи на сброд разных искателей легкой и скорой наживы».
Но тренированная память выдернула откуда то из тайников прочитанный давным-давно текст:
…Обширный, с трудно проходимыми горами и лесами, изрезанный множеством рек с озерами и болотами, служит отличным убежищем для выходцев из Китая. После неудачной войны с японцами сюда явилось много беглых китайских солдат. Но самое главное – это постройка железной дороги, которая привлекла в Уссурийский край толпы чернорабочего люда из Китая, Кореи и Японии.
Кроме рабочих манз, по всей линии дороги от Владивостока до Хабаровска встречалось немало праздношатающихся китайских подданных. Преобладание синих костюмов и длинных кос среди уличной толпы городов и сел обыкновенно поражало вновь приезжего человека в Уссурийский край. Вся мелкая торговля находилась по преимуществу в руках китайцев. Холостая жизнь манз разнуздывает их страсти. На первом плане – курение опиума, у других – азартные игры в кости или в карты. Неудивительно, что в последние годы с приливом такой массы китайцев появились правильно организованные шайки разбойников, или хунхузов.
Лошадь оступилась, седок рискованно качнулся и вернулся в реальность. -Ну и что мне дает это знание? – Круглов обернулся на мерно шагающих по тропе спутников. Бандит он и есть бандит. Куда важнее определиться с точной датой. Ну или приблизительной. Он принялся рассуждать: Учитывая, что успел услышать от дальнего пращура, можно с уверенностью утверждать, что дело происходит уже в нашем веке, а если точнее то в промежутке между девятисотым и девятьсот пятым годом.
Поскольку строительство Харбинского участка магистрали, проходящее по территории Манчжурии, уже закончилось, а война с Японией еще не началась, то… – Сергей глянул на усыпанную желтой листвой землю, – имеем мы на лицо одна тысяча девятьсот третий, судя по всему, осень. И уж если совсем точно… Скорее конецец сентября. Самое благодатное время в капризном дальневосточном климате. Тепло…, сухо. Настоящее бабье лето. Только, увы, не надолго. Уже в середине октября погода может мгновенно испортится и небо разверзнется долгими нудными дождями, после которых ударят совершенно непереносимые из-за высокой влажности и пронзительных ветров холода,.
Конное путешествие затянулось. Чувствовалось, что едущие цепочкой всадники понемногу отошли от горячки атаки на охрану поезда и теперь находятся в предвкушении раздела неслабой добычи.
Не смотря на профессиональную подготовку, к концу второго часа такого перемещения, Сергей уже был готов сменять свое нынешнее положение на любое другое.
Ломило с непривычки спину и плечи, а во что превратилась пресловутая пятая точка? и говорить не стоило.
Короткий приказ, отданный главарем, прервал иезуитскую пытку. Всадники спешились и принялись распрягать лошадей.
«Похоже наступил и наш черед». – Сергей мысленно подобрался. Успокоил сердце, расслабил мышцы.
Подготовка к работе иной раз девяносто процентов успеха. Однако, торопиться не стоит. Выжать из встречи с местной гопотой максимум, такая вот сверхзадача. Благо, что если принять на веру странную оговорку брутального ангела, то вывести в двухсотые этим башибузукам меня не удастся. Хотя… Кто его знает, что он имел в виду?
Парочка одетая в синие, засаленные до последнего предела курточки хунхузов раскрутила хитрые узлы, которые связывали пленника и не особо церемонясь сдернули худощавое тело заложника на землю.
Круглов охнул, безвольно подался в сторону и свалился на мягкий ковер из старых листьев, под ноги беспокойно вздрогнувшей лошади. Он преувеличенно громко вскрикнул и ухватился за ногу. Внешне все выглядело совершенно естественно. Падение нетренированного тела вполне могло вызвать вывих или иное повреждение.
Главарь оглянулся на происходящее.
– Эй. Что-то он слишком рано начал кричать? – разобрал Сергей иронические нотки в командном голосе.
Что ответил хунхуз, Круглов не понял, и потому еще более укрепился в желании пообщаться с предводителем плотнее.
– Твоя офицера есть? Отвечай. – Произнес главарь, приближаясь к лежащему на земле пленнику. – Молчи будя, палец режи.
Для пущей доходчивости он выдернул длинный нож, и взмахнул им перед лицом пленника. – Какой части, кто командир? Где стоит?
Подозрения Сергея переросли в уверенность. От того и все сказанное вожаком по-китайски оказалось куда понятнее, чем бормотание остальных разбойников. Давно известно, два иностранца куда легче поймут друг друга если будут говорить на иностранном языке, который не является их родным. А вот теперь, когда тот перешел на ломанный русский, стало ясно. Никакого отношения к поднебесной этот хунхуз не имеет. Прорывающаяся в голосе жесткость и рычание выдали в нем японца.
Логика рассуждений строилась на всем комплексе отмеченных странностей. Первым, отправной точкой, стало желание главаря отведать свежатины из печенки пленника. Не секрет, что хунхузы оставляли после своих набегов изуродованные тела жертв. Отрезанные части тела, вырезанные куски мяса, и другие проявления варварства. Однако, как выяснилось, они делали это вовсе не в целях каннибализма. Причиной была твердая вера в исцеляющие свойства части тела другого человека для лечения полученных в результате набега ранений. Хунхузы искренне верили, что если приложить кусок человеческого мяса к ране, станет куда легче. Одновременно достигался и эффект устрашения врагов. Тогда как поедание субпродуктов было гораздо более принято в кругах японских самураев.
Вопросы, заданные им не оставляли места сомнениям. Ну за каким, спрашивается, бесом нужны полуграмотному разбойнику столь специфичные данные.
И в том, что бандой малообразованных китайских крестьян и дезертиров руководит японец, не было ничего необычного. У многих из разбойников оставались многочисленный родственники на территории подконтрольной Японским войскам, поэтому угроза расправиться с ними действовала на китайцев куда больше, чем собственная гибель.
«Рискнем». – Принял решение Сергей.
– Вы болван, Штюбинг. – Отозвался он в ответ на угрожающий рык японца.
Произнес он эту крылатую фразу совершенно спокойно и на качественном немецком. А после добавил еще пару малопонятных для китайских крестьян прилагательных, характеризующих умственные способности собеседника.
– Как говаривал мой учитель, генерал Меккель, нет ничего более опасного, чем добросовестный идиот. – Продолжил Сергей импровизацию. – А профессор отлично понимал в этом деле. Ему не зря поставили памятник у вас на родине…
Блеф Сергея был не просто безумен, он был чудовищно безумен. Впрочем, окажись его выводы неверны, он все равно ни чего не терял. Он уставился на хунхуза снизу вверх. – Что же вы молчите? Я потратил столько времени на путешествие, перенес нешуточные мучения, а вы не хотите даже ответить.
– Кхм. – Главарь хунхузов был в некотором замешательстве. Оно и понятно. Совпадения, конечно, случаются, однако поверить, что плюгавый человечек в изодранной рубахе, имеет отношение к германской разведке? Это было свыше понимания.
– Прежде чем махать кинжалом стоило попытаться разобраться в ситуации. – Отчеканил Круглов. – Вы не задали себе вопрос, отчего в вагоне для простых крестьян, среди сброда оказался вовсе не похожий на остальных человек. Это странно само по себе, и должно было заставить вас насторожиться. – Продолжая исполнять свою роль Круглов незаметно приподнялся и теперь, был готов вывести из строя главаря бандитов, и предположительного шпиона в любое мгновение.