Башня из красной глины

– На молоденьких он не заглядывался?

– Чего не было, того не было. Александру Викторовичу не до того было. Он с утра до вечера только о работе думал, я ведь вам сказала.

– С женой из-за этого проблем не было?

– Если и были, то я не в курсе. Спросите ее саму.

– Так и сделаю. Вы никого не подозреваете?

– Да нет. Кого я могу подозревать? Тем более я так поняла, что убийца – псих.

– Почему вы так решили?

– Судя по тому, что он сделал.

– А вам откуда это известно? – поинтересовался Смирнов, хотя уже знал, что услышит в ответ.

– От жены Марухина. Она ходила на опознание.

– Ей должны были показать только лицо.

– Простыня случайно соскользнула.

– Понятно. Ваш муж сказал, что вы вирусолог.

– Да, и что?

– Не объясните, что это значит?

– Это имеет отношение к убийству Марухина?

– Нет, считайте, что мне просто любопытно.

– Ладно, только кратко. Договорились?

– Конечно, – согласился Смирнов. – Делайте скидку на мое невежество.

– Дело в том, что вирусы могут внедрять генетический материал в геном клетки хозяина, причем стабильно, то есть навсегда. Поэтому они используются для доставки нужной генетической информации в геном клеток.

– Как транспорт?

– В общем, да. В случае необходимости они способны корректировать дефекты генома. В восьмидесятых удалось получить изолированные гены и осуществить перенос у мышей. Тогда все и завертелось. Это был настоящий прорыв.

– Потрясающе, – вежливо сказал Смирнов.

– Еще что-нибудь?

От следователя не укрылось, как женщина якобы украдкой взглянула на часы.

– Нет, это все. Не знаете, где Александра Николаевна Кушекова?

– В лаборантской. Отсюда налево и до конца коридора.

Попрощавшись и взяв ее номер телефона, Смирнов отправился искать лаборантку. Та оказалась приятной полноватой женщиной лет сорока, в русом парике и с выщипанными бровями, которые походили на изогнутые ниточки. От нее пахло дешевым одеколоном и реактивами. Когда полицейский вошел, она мыла чашки Петри в стальной раковине.

– Александр Викторович имел золотые руки, – начала Кушекова, выслушав Смирнова. – Он мою Ниночку вылечил, так что лично я на него молилась. Мне его сам Господь послал, хотите – верьте, хотите – нет. И тот, кто его убил, достоин… достоин… – Она даже не смогла подобрать слова от возмущения.

Больше ничего путного следователь от нее не добился и, попросив записать ему номер мобильного телефона, попрощался.

Уходя из НИИ, Смирнов уносил в кармане номера телефонов всех сотрудников лаборатории. И, что не менее важно, отпечатки их пальцев, оставшиеся на страницах, где они писали свои номера.

Когда позвонил Дымин, Смирнов пил чай с купленной в ближайшем магазине булочкой.

– Я тут в монастыре все облазил, – гордо сообщил опер. – Место глухое, так что неудивительно, что сразу брата Федора не нашли. Не знаю, как его туда заманили, потому что ему туда соваться было явно незачем.

– Откуда такая уверенность, что его именно заманили?

– Если бы его тащили, то были бы следы. Я забрал у прибывшей на место опергруппы отчет, там указано, что никаких характерных борозд, остающихся, если тело волокут, – нет. Если только его несли на руках.

– А какова вероятность того, что на монаха могли напасть на территории монастыря и перетащить за склад с инвентарем? – спросил Смирнов.

– Почти нулевая. Там хорошо просматриваемый двор, мало деревьев и кустов, а главное – постоянно ходят посетители, монахи и рабочие.

– Какие рабочие?

– Да тут их полно. В монастыре реставрируют половину помещений и фасад со стороны шоссе.

– И, конечно, половина рабочих без регистрации.

– Это мы едва ли узнаем. Когда я туда прибыл, количество рабочих, как мне сказали, сократилось вдвое. Думаешь, кто-то из них замешан?

– Вряд ли.

– Тогда ладно.

– У брата Федора был мобильник?

– Не знаю.

– Выясни.

– Хорошо.

– Если был, узнай номер и посмотри, нет ли его в сотовом Марухина.

– Сделаю.

– Ты узнал насчет картинки?

– Да, ребята из местного отделения постарались, когда узнали, что это серия. Ничего церковного, как я подумал вначале. Это иллюстрация из детской книжки. Сборник древнегреческих мифов в адаптированном изложении.

– И что это за мужик в колеснице? – нетерпеливо спросил Смирнов.

– Фаэтон. Сын Гелиоса, бога солнца. Однажды он взял колесницу отца, чтобы доказать другу, что он сын бога, но не справился с лошадьми, и Зевсу пришлось поразить его молнией, чтобы спасти землю от огня. Я так понимаю, тут намек на то, что каждый должен делать свою работу и не лезть куда не следует.

– Да, наверное, – пробормотал Смирнов.

– И что это, по-твоему, может значить?

– Не представляю.

– На этот раз указание посложнее, да?

– Не говори. Понятия не имею, о чем речь. Но, наверное, надо плясать от слова «Фаэтон».

– Я тоже так думаю.

– Попробуй пробить по Интернету. Может, выпадет что-нибудь подходящее.

– Мне кажется, это бесперспективняк, – с сомнением проговорил Дымин. – Представляешь, сколько ссылок выпадет?

– Просто попытайся, ладно?

– Конечно. Просто не жди многого.

– Не буду. Тело доставили Тумарину?

– Да, я ему звонил. Все три трупа сейчас у него.

– Ну все, давай. Пока.

– Подожди, есть еще информация про Марухина.

– Выкладывай.

– Любовницы не было, все поездки и отлучки подтвердились. Выйдя в день смерти из НИИ, он позвонил только своему коллеге по фамилии Кожин. Это техник из его лаборатории. Он утверждает, что профессор вспомнил, что к следующему утру надо подготовить какой-то микроскоп, и решил позвонить. Больше Марухин никому не звонил. И, если верить его сотрудникам, ни о каких встречах в течение дня не договаривался.

– А он все время был на виду?

– Более или менее. Лаборатория состоит из нескольких комнат, и у Марухина есть свой небольшой кабинет, но по городскому он тоже ни с кем не общался.

– Ясно. Спасибо.

– Не за что, шеф.

– Надеюсь, про звонки ты выяснял в телефонных компаниях, а не просто в журнал вызовов на мобильнике Марухина заглянул?

– Обижаешь, Валер.

– Извини, это я так. На всякий случай.

Отключившись, Смирнов сразу набрал патологоанатома.

– Я так и думал, что это вы, – сказал Тумарин, услышав голос следователя. – Да, я провел обследование. Я же понимаю: дело срочное.

– Что скажете?

– Все три убийства одинаковые. Глина одного состава, хлороформ, чтобы усыпить жертву, проволока одного диаметра. Резали ее кусачками. На первом трупе в три ряда навита, на втором и третьем – в один. Отпечатки пальцев отсутствуют. Одежда, найденная в карьере, принадлежит Липину, во всяком случае, он ее носил. Зеленая краска, оставшаяся от трубы, которой ломали кости Марухину, изготовлена фирмой Greatinuor, Германия. Список магазинов, в которые она поставляется, я вам переслал по электронной почте, можете взглянуть. Теперь что касается иллюстрации из детской книжки. Думаю, она принадлежала ребенку, то есть ее не купили специально, чтобы вырвать картинку, а у кого-то позаимствовали.

– Мог убийца использовать собственную книгу, которую читал в детстве?

– Это вряд ли.

– Почему?

– Ее начали издавать только три года назад.

– Понятно.

– Больше вроде порадовать вас нечем.

– Если обнаружите еще что-нибудь, сразу сообщите, ладно?

– Договорились.

Отсоединившись, Смирнов сразу набрал номер Павлова.

– Алло, это я. Займись Липиным. Он работал в роддоме, постарайся узнать, как он мог быть связан с Марухиным и Базаровым. То же самое сделай в отношении Базарова. Если Марухина пытали, чтобы выбить из него информацию, а потом убили этих двоих, то напрашивается вывод, что он назвал их имена. Значит, был с ними знаком.

– Хорошо, шеф. Дело идет, да?

– Надеюсь.

Едва Смирнов повесил трубку, мобильник снова зазвонил. На экране высветилось «Дымин».

– Я выяснил насчет мобильника брата Федора, – сообщил опер. – У него была трубка, но она пропала. Все говорят, что он носил ее с собой, значит, убийца ее забрал. Номер, естественно, не отвечает.

– Я думаю, преступник позвонил ему и назначил встречу. Так монах и оказался за складом.

– Но зачем он туда поперся?

– Вот это-то и странно. Либо он знал преступника, либо тот знал что-то о монахе.

– Нелицеприятное?

– Просто так в монастырь не уходят. Проверь, что было причиной того, что Базаров стал братом Федором. Все в деталях: когда, как, чем занимался перед этим.

– Ясно.

– И проверь, нет ли в телефонной компании записи разговора или хотя бы номера, с которого поступил звонок на мобильный монаха.

– Слушаю и повинуюсь.

Закончив разговор, Смирнов поднял трубку городского телефона и придвинул блокнот. Первым он набрал номер Самсонова.

– Алло, это старший лейтенант Смирнов, – представился он, услышав голос профессора. – Извините, что беспокою, у меня к вам один необычный вопрос.

– Слушаю, – донеслось в ответ.

– Вам говорит что-нибудь слово «Фаэтон»?

Повисло непродолжительное молчание, затем Самсонов сказал:

– Кажется, это что-то из мифов. Точно не припомню.

– Больше никаких ассоциаций не возникает?

– Да вроде нет.

– Ладно, спасибо. Извините, что побеспокоил.

Смирнов повесил трубку и тут же позвонил Викуловой, но у нее было занято. Золина ответила спустя гудков десять.

– Здравствуйте, – сказал Смирнов. – Я из полиции, мы сегодня разговаривали.

– У вас еще вопросы, которые вы не успели задать? – неожиданно кокетливо отозвалась женщина. Она явно решила, что следователь хочет назначить ей свидание.

Полицейский подумал, что, находясь вне общества Викуловой, блондинка чувствует себя куда свободнее. Может, стоит снова расспросить ее про Марухина? Вдруг она постеснялась сказать при рыжей то, что думает о руководителе лаборатории на самом деле?

– Всего один, – пояснил Смирнов.

– Задавайте.

– Вам говорит что-нибудь слово «Фаэтон»?

– Фаэтон?

– Да.

– Это сын бога солнца, если не ошибаюсь. Еще вроде так раньше называли открытые экипажи.

– Больше ничего в голову не приходит?

– Вроде нет.

– Спасибо.

– Это все, что вы хотели? – Голос прозвучал удивленно и разочарованно.

– Вы действительно так уважали Марухина, как сказали?

– Конечно. Почему вы спрашиваете?

– Просто так. Он вам нравился?

– В каком смысле? – Снова игривый тон.

– В обоих.

Золина хохотнула:

– Пожалуй. Если не считать того, что он был поглощен своей работой. Не знаю, как он жениться-то умудрился. Наверное, его просто женили на себе.

– Это бывает, – согласился Смирнов.

– Ну и, конечно, он был для меня староват, – добавила женщина.

– Понимаю. Что ж, спасибо. На этом все.

– Если захотите, позвоните.

– Обязательно. Всего доброго, – твердо сказал Смирнов и повесил трубку.

Следующим в списке шел Кожин. Он тоже не вспомнил ничего, кроме того, что слышал о Фаэтоне еще в школе. Бирюков посоветовал поискать информацию в Интернете. У Самсоновой слово «Фаэтон» вообще никаких ассоциаций не вызвало. Перед тем как позвонить Кушековой, Смирнов набрал номер Викуловой. На этот раз она ответила. Но ничего нового не сказала. Ее познания ограничивались тем, что Фаэтон – это что-то из Древней Греции.

Смирнов отключился и набрал номер лаборантки – последней в списке.

– Да?

– Старший лейтенант Смирнов.

– А, это вы. Слушаю.

– Хотел спросить: говорит ли вам что-нибудь слово «Фаэтон»?

– Говорит.

– Что именно?

– Во-первых, это сын Гелиоса.

– Так.

– Во-вторых, так называется теплоход, на котором мы завтра отправляемся в Сургут.

– Что? – Смирнов едва не подскочил.

– Наша лаборатория участвует в симпозиуме, посвященном новейшим подходам в лечении наследственных заболеваний, – объяснила Кушекова. – Мы отплываем завтра в семнадцать двадцать.

– Кто конкретно?

– Вся лаборатория, естественно. Александр Викторович тоже должен был плыть, но, сами понимаете, теперь придется отправляться без него.

– Почему вы единственная мне об этом сказали? Я обзвонил всех, но ни один не вспомнил название теплохода.

Лаборантка усмехнулась:

– Ничего удивительного. Билеты заказывала я, и остальные получили их только в пятницу вечером, так что вряд ли успели их внимательно изучить. Обычно их начинают разглядывать перед самым отъездом.

– Понятно. И когда вы заказали билеты?

– Бронь сделала пять дней назад, то есть в четверг, а забрала в пятницу.

– И тогда же всем раздали?

– Точно.

– Простите мое занудство, но я должен уточнить: билеты получили абсолютно все сотрудники вашей лаборатории? Именно в пятницу?

– Да, все были на месте, и я выдала билеты.

– Спасибо.

– Кстати, раз уж вас так интересуют билеты, с нами поплывут еще семьи детей, которых мы лечили и на которых разработанные нами препараты оказали благоприятное воздействие. Они тоже будут участвовать в симпозиуме. В качестве наглядного результата, так сказать.

– И сколько семей плывут с вами? – проговорил Смирнов, чувствуя, как расширяется и в то же время сужается круг подозреваемых.

– Пять. Они любезно согласились сопровождать нас.

– Вы и на них взяли билеты?

– Да.

– А когда вы их отдали?

– Тоже в пятницу.

– Всем?

– Конечно. Родители заехали за ними к нам в НИИ.

– У вас есть список семей?

– Да, он вам нужен?

– Очень хотелось бы получить копию.

– Хорошо, заезжайте завтра утром в лабораторию.

– Спасибо.

Повесив трубку, Смирнов откинулся на спинку стула и уставился в одну точку. В голове бешено вращались мысли. Минимум семнадцать человек знали о том, что лаборатория отправится в плавание на «Фаэтоне», уже в пятницу вечером. За один день убийца подготовился к преступлению и расправился с Марухиным – притом что ему пришлось достать хлороформ, проволоку, нож или пилу и обрезок трубы, сгонять в карьер и набрать глины. Затем он прикончил Липина, отвез его в карьер, уничтожил следы при помощи воды (опять же достав где-то две канистры) и ринулся в монастырь убивать Базарова, по дороге прихватив иллюстрацию из детской книжки с изображением Фаэтона. Словом, преступник трудился без передышки с вечера пятницы до сегодняшнего утра. И теперь он спокойно ждет продолжения своего кровавого банкета на теплоходе. Первую жертву он пытал, очевидно чтобы выяснить подробности, – значит, на Марухина он потратил больше времени, чем на других. Об этом говорит и то, что проволока была намотана на его ногах и руках в три ряда, а на двух других трупах – только в один: убийца торопился, он связывал жертвы только для страховки, на случай, если те придут в себя, несмотря на хлороформ. Возможно, именно ученый выдал ему остальных – Липина и Базарова. Тогда убийца действовал экспромтом, без предварительной подготовки. Просто отправлялся по названным адресам, находил жертву и убивал. Глиной он, очевидно, запасся в карьере, когда отвез туда Липина. Он использовал ее во время убийства монаха и наверняка собирается затолкать ее в горло того, кто намечен им в жертву на «Фаэтоне». Значит, преступник прихватит глину с собой. По идее, обыск мог бы дать многое – даже если бы убийца спрятал улику не в своей каюте, а где-нибудь на теплоходе. Наверняка остались бы следы или свидетели – не так-то просто скрыть что-то на корабле, где полно пассажиров и матросов. И ведь мало скрыть – надо еще достать глину из тайника, чтобы использовать, так сказать, по назначению. Опять же убийце нужно прихватить с собой проволоку и хлороформ. Все это указало бы на него, но нельзя обыскивать всех подряд. На это ордер никто не даст. Смирнов досадливо поморщился. Очень жаль, это упростило бы дело.

Следователь снял трубку и позвонил в справочную, чтобы узнать, по какому номеру можно связаться с кем-нибудь, имеющим отношение к теплоходу «Фаэтон». Через пять минут он уже звонил капитану Капотову. Представившись репортером, следователь поинтересовался, не случалось ли на борту происшествий, несчастных случаев и так далее. Капитан ответил, что, слава богу, нет, и по его голосу Смирнов понял, что тот не врет.

Повесив трубку, он встал и направился в кабинет начальника. Пришло время отчитаться о проделанной работе и обсудить, как действовать дальше. У следователя был план, и он собирался изложить его Петровичу, очень надеясь, что тот с ним согласится. Увидев на пороге Смирнова, начальник махнул рукой и указал на кресло напротив широкого стола. Несметов был человеком семейным, и справа от органайзера всегда стояли две фотографии – жены и дочери. Одну из них он как раз рассматривал, держа двумя пальцами за угол рамки.

– Привет, Валер. – Петрович поставил фотографию на место и сложил руки перед собой, сцепив пальцы в замок. – Ну, как продвигается? Слышал, оказалась серия. – В голосе Петровича звучала досада. – Не везет так не везет.

– Да, Павел Петрович, и это убийство не последнее. Мне кажется, мы имеем дело с зазывалой, – проговорил Смирнов, садясь в кресло.

Начальник закурил сигарету и внимательно взглянул на подчиненного.

– Почему?

– Ну, смотрите сами, – принялся излагать Смирнов. – Глина в горле первого трупа указывала на карьер, где нашли второе тело. В вещах же второй жертвы была брошюра из монастыря, где убили монаха.

– В руке которого оказалась иллюстрация из детской книжки, – закончил за следователя Петрович.

– И это тоже указание на место, где будет следующий труп.

– И где же? – скептически хмыкнул Петрович, постукивая по столу зажигалкой. – Что там на картинке?

– Фаэтон.

– Сын бога солнца?

– Угу.

– Значит, следующий труп там и будем искать, – кивнул начальник.

– Где? – не понял Смирнов.

– На Солнце. – Петрович указал дымящейся сигаретой в потолок.

– Нет, Павел Петрович, следующее убийство планируется на теплоходе «Фаэтон». На нем завтра поплывут коллеги Марухина в Сургут. У них там семинар.

Начальник вытаращил на подчиненного глаза, что доставило следователю немалое удовольствие.

– На нем плывут семь сотрудников НИИ, – уточнил Смирнов. – Они все из лаборатории Марухина. Билеты заказаны еще в четверг, розданы в пятницу вечером. Так что убийца спланировал все еще до выходных. Но действовать ему пришлось очень быстро.

– Значит, убийца назначает нам встречу на «Фаэтоне»? – мрачно констатировал Петрович. Он сразу оценил всю серьезность ситуации.

– Уверен, что да. Там убийства еще не было. Значит, оно произойдет во время плавания. Преступник торопился, убивая первые три жертвы: он хотел успеть на рейс теплохода. Иначе он бы спрятал тела получше и дал себе больше времени.

– А следующая жертва, по-твоему, – один из этих ученых?

– Это логично.

– Согласен. Вопрос в том, входит ли в число этих семерых и преступник. Или он появится со стороны?

– Мы отработаем оба варианта.

– Само собой. Но нужно поговорить со всеми семерыми: возможно, потенциальная жертва сама догадается, что именно она на очереди, и попросит защиты.

– Дай-то бог! – искренне сказал Смирнов.

– И сколько человек ты рассчитываешь задействовать в операции?

– Чем больше, тем лучше.

– Но мы не можем снимать людей с теплохода. Билеты-то уже куплены. Так что придется обойтись всего несколькими сотрудниками. Кого возьмешь?

– Дымина и Павлова, – не задумываясь, ответил Смирнов.

– Одобряю и понимаю, – согласился Петрович. – Сегодня выясню, сколько мест на теплоходе свободно, и тогда, может, втиснем еще кого-нибудь. Вам троим уголок найду в любом случае.

Смирнов умолчал о том, что, по его мнению, жертвой может быть не один из сотрудников лаборатории, а все. Конечно, если это так и убийца среди них, то рано или поздно его можно будет вычислить методом исключения (в самом крайнем случае). А вот если он просто плывет тем же рейсом, то дело труба. Тут можно рассчитывать только на то, что его удастся взять с поличным, потому что уследить за двумя с лишним сотнями пассажиров плюс команда нереально. Даже если наводнить теплоход полицейскими, а в распоряжении Смирнова будут всего несколько оперов.

Вскоре Петрович позвонил и сказал, что на «Фаэтоне» нашлось всего два места, да и то лишь благодаря тому, что Марухина убили.

– Так что придется взять кого-нибудь одного, – пояснил он.

– Возьму Дымина, – решил Смирнов.

– Лады. Билеты получишь у меня завтра утром. Часов в десять приходи. Заодно все обсудим.

Поговорив с начальником, Смирнов набрал номер Тарского.

– Это старший лейтенант Смирнов, – представился он. – Как дела?

Тот крякнул.

– Пока никак. Никто ничего не видел. Ни человека, ни «Волгу».

– А на трассе проверяли? Может, ее тормозили?

– Проверяли, – хмуро буркнул Тарский. – Не тормозили. И нигде на шоссе она не останавливалась.

– Плохо, – констатировал Смирнов.

– Угу.

– Ладно, спасибо.

– Да не за что. Если что всплывет, сообщим.

Затем Смирнов позвонил Павлову.

– Снова я, – сказал он. – Новости есть?

– Есть. Я уже сам тебя набрать хотел, да ты меня опередил.

– Выкладывай.

– Про алиби читателей, любителей Голема, пока ничего не скажу. Это дело не на два часа. А вот что я узнал насчет канистр. Криминалисты говорят, что это не канистры.

– В смысле?

– Это пластиковые бутыли для хранения реактивов. Причем конкретно в этих хранится спирт. Технический, девяностошестипроцентный. Вместо пробки вставляют сифон и нацеживают столько, сколько нужно.

– И что, в них действительно был спирт?

– Ага. Более того, криминалисты взяли немного глины из карьера, где преступник уничтожал следы, и сделали анализ.

– И?..

– В карьер вылили не воду, как мы думали вначале, а спирт.

– И это удалось определить?

– Ну да.

– Я думал, он без следа испаряется.

– Я тоже так считал и спросил криминалистов. Они сказали, что четыре процента составляют примести. На хроматографе они легко определяются.

– Ясно. А где используется такой спирт? Вернее, где можно раздобыть бутыли вроде этих?

– В химической лаборатории.

– Серьезно?

– Ага. Ты тоже подумал о НИИ, где работал Марухин?

– Еще бы. Когда я там был, его коллеги обсуждали, что какие-то алкаши сперли спирт. Я тогда значения не придал, конечно. У нас в России, известно, прут всё, что плохо лежит.

– Иногда и то, что лежит отлично, – заметил Павлов.

– Ну да. Но теперь надо выяснить, в чем хранился спирт в НИИ. Я сейчас позвоню Бирюкову или Кушековой.

– Хорошо, удачи.

Смирнов набрал номер профессора.

– Здравствуйте, – произнес он, услышав его голос. – Старший лейтенант Смирнов беспокоит. Пара вопросов.

– Слушаю.

– Когда у вас из лаборатории украли спирт?

– Не знаю. В пятницу днем еще был.

– А когда обнаружили пропажу?

– Сегодня после обеда.

– А кто первым заметил отсутствие спирта?

– Бирюков. Он ему понадобился для какой-то реакции.

– Забрали весь спирт?

– Нет, только две бутыли.

– А всего их сколько?

– Шесть. У нас большой запас.

– Бутыли по тридцать литров?

– Кажется, да. Во всяком случае, довольно большие.

– На них есть какая-нибудь маркировка?

– Об этом лучше спросить Бирюкова.

– Хорошо, спасибо.

Отключившись, Смирнов перезвонил Павлову.

– Это опять я.

– Что случилось, шеф?

– Возьми у криминалистов канистры и сгоняй к Бирюкову, это химик из лаборатории Марухина. Спроси, их ли это добро и не было ли на них каких-нибудь наклеек. Понял?

– Да. Сейчас на канистрах нет ничего, я спрашивал.

– Естественно. Если маркировки и были, их удалили.

– Слушай, Валер, все ниточки тянутся в лабораторию, да?

– Не знаю насчет всех, но в целом ты уловил тенденцию.

Опер хмыкнул.

– Я позвоню после того, как съезжу к химику.

– Договорились.

Смирнов вскипятил чайник и налил себе черный кофе. Почитал роман Майринка, хотя было ясно, что это едва ли поможет.

Через некоторое время позвонил Дымин.

– Ну? – нетерпеливо проговорил следователь, снимая трубку.

– Заждался? – усмехнулся опер. – Ладно, можешь меня поздравить.

– С уловом?

– С ним.

– Говори.

– Сначала насчет монаха. Брат Федор, вернее, Базаров, до того как принять постриг, был химиком в лаборатории Марухина. Он работал у него двенадцать лет.

– Блеск! – только и смог выговорить Смирнов. – А что с телефоном?

– Я узнал в компании сотовой связи: ему звонили утром, незадолго до смерти. Но владельца номера определить не удалось.

– Как так?

– Дело в том, что компания проводила акцию на новый тариф. Симки просто раздавались на улицах – кто хотел, мог подключиться. Никаких договоров.