- -
- 100%
- +
Глава 1. Завтрак в постель или сюрприз в кровати
— Роза, душа моя, ты так прекрасна, — раздался по комнате голос, насыщенный, как медовуха из утиль-тара, да ещё и со скидкой.
Тут меня кто-то гладит по руке. Не мой кот Кузя, точно: он если лапой трогает — только когда жрать надо. А это… чья-то рука, да явно мужская. Вот уж куда черт занес.
Продрала один глаз — сердце чуть не послало смс о кончине.
Во-первых, подобный сервис у меня со времен царя Гороха отменен за неактуальностью. Во-вторых… Да тут просто без комментариев.
Открыла второй глаз: ну чтоб уж совсем убедиться, что не снится.
На бархатных подушках, как в экспозиции музея пошлости и рекламы мужских духов, разложился молодой мачо. Шевелюра, хоть косы заплетай, черные волосы — блестят, как колготки у секретарши в премиальный день. Глаза — ярко-голубые, глядят так, будто я главный приз на корпоративе.
Во рту у этого экземпляра — роза. Целый стебель, ага. Позировал так, будто кастинг на главного жениха моего персонального Апокалипсиса проходит. Роза эта, пока он дышал, аж покрылась инеем. Может, от перспективы, может — от смущения.
В моем двадцатилетии лицо бы заволокло краской от открывшегося пейзажа, а сейчас только сустав взвизгнул от неудачной позы.
Вообще, товарищ даже постеснялся что-то на себя накинуть. Видимо, стыд — это где-то там, в параллельной реальности а одежда — это моветон.
Кожа у него блестит, как будто только что натерли воском и сбрызнули феями из баллончика.
Похоже, он реально собирался подавать “десерты” далеко не на столовой части тела. Старался изо всех сил, а для кого — загадка.
Я бы впечатлилась… Если бы меня не вырывали из вечного сна для таких “конкурсов мистеров мускулов”. Тут уж восторгом даже соседский кот подавился бы.
“Срамота то какая…” — только и родилось внутри. В моем возрасте утра для акробатики уже не существует, только для физкультуры суставов.
“Вот сейчас бы тебе, милок, минимальное колдовство и вечное сидение на горшке, чтобы дурь из башки вся вышла.“ Возмутилась мысленно про себя.
Рефлексы не подвели — схватила что поближе и тяжелее, попался поднос с завтраком. Ну, я и двинула им как следует — прямо по голове, чтоб быстрее дошло.
— Думаешь, если у тебя там все сверкает, как витрина с украшениями, я тут сразу прыгну в омут страсти? Таких “бриллиантов” на ярмарке жизни я видела больше, чем у тебя волос на груди!
Сорвалась, голос нервный, злой, как у старшей по подъезду в момент рейда по должникам. Что, зря главным бухгалтером работала?
— Ишь, чего удумал! Прикрой свой срам, простудишь казну! — кулаком помахала перед лицом красавца.
Поднос звоном ввалился в кипу простыней, шоколад улетел в потолок, кофе и сливки растеклись по черной ткани до состояния художественного беспредела.
А кавалер сидел и смотрел на меня глазами побитой собаки, как будто только что осознал: у любви не только объятия бывают, но и четкая география контузии головы.
Я с негнущимися суставами, кипя от злости, пыталась спрыгнуть с кровати, при этом подтягивая халат... Ага, конечно, его поджал под свою свежевыбритую булку этот молодой извращенец!
Дернула ткань на себя так, как будто вытягивала Экскалибур — и мужчина, не имея выбора, взлетел в воздухе, будто ему Амур кол в самый эпицентр страстей всадил.
Тут же на автомате — подносом ему по ореху! Такой «дзыньк», будто кто-то с размаху хлопнул дверью отдела кадров, объявляя “обед”.
Красавец выдал сдавленный визг, подскочил, попытался отчаянно удержаться, но, поскользнувшись на сливках, кувыркнулся с такой грацией, что любой цирковой акробат обзавидовался бы.
В финале этого аттракциона он с выражением побежденного героя и задранной задницей встал на четвереньки прямо посреди комнаты, окончательно потеряв и достоинство, и весь свой пафосный вид главного самца.
На его сияющей ягодице остался восхитительный отпечаток от удара подносом. Красивый красочный узор, как татуировка в виде какой-то молнии с эмблемой.
— Поздравляю, ты волшебник, Гарри, только мы не в Хогвартсе, — поставила я перед фактом, чтобы не питал надежд на увлекательное приключение.
Оставалось только для полноты картины дать ему пендаля ради финального аккорда, но судьба решила сэкономить мне силы: стоявшая рядом лампа не выдержала его фееричных акробатических попыток и с чувством выполненного долга рухнула прямиком ему на голову.
Прозвучало все это как пощечина от жизни — лампа смачно чмокнула его в макушку, и мой незадачливый Казанова свалился без сознания, как героиня романтической комедии.
Я оглядела это сверкающее великолепие, скосила взгляд в сторону и уткнулась глазами в зеркало во всю стену.
Тут вся ситуация предстала передо мной в такой подробности и драматичности, что хоть художников приглашай и музеи собирай.
В отражении стояла я — женщина прекрасных возрастных лет (не будем уточнять) в халате, что держался исключительно на остатках приличия и паре заклинаний от расползания, с прической, которую модные журналы окрестили бы «ночной ужас розовых бигудей».
А у моих далеко не новых, но все еще боеспособных ног развалился молодой красавец в обнаженном виде — курдюк задрал к потолку, с горящим отпечатком недавней ласки от подноса, постанывал, как королева драмы, и выглядел так, будто не только с гравитацией, но и с половиной законов физики вступил в неравный бой и с треском проиграл оба раунда.
Посмотрела я на все это сказочное безумие, тяжело вздохнула и резюмировала:
— Срамота... И ведь не на старости лет, а прямо-таки в пожилом расцвете сил! Как меня только угораздило?
Глава 2. Недоброе утро - когда бодрит далеко не кофе
За много часов до этого…
Вот объясните мне, люди добрые, за что мне такие утренние радости достались?
Тюленилась на кухне, халат на месте, бигуди на голове — красота, страшная же сила. Кузя был готов мне мораль цедить о высокой кошачьей доле, кофейник полный свежесваренного кофе...
Мир казался прекрасным, пока в этот праздник жизни не врезался волшебный кристалл — и так, с мигалками: "Очень срочно! Дело чрезвычайной важности!" Виу-Виу!
Я еще на всякий случай взмолилась "чур меня чур", чтобы не выкрали ни меня, ни кофейник, а тут как навернул вихрь — оп! Очухиваюсь — а я, понимаешь ли, в кабинете у Макалистера, как была в образе "миссис Домашний апокалипсис", с лицом а-ля "птеродактиль после попойки" и чашкой кофе, как единственным оружием самообороны, так и явилась к ним.
При виде их двоих мой огуречный "патч" как бы намекнул: "Удачи тебе, Роза — я пас". Он соскользнул с лица и с предательским чмяком украсил дорогущий старинный ковер вместо моих синяков.
Опять мне не судьба была помолодеть на пару лет.
Начальник сидел, как на экзамене по выживанию — глаза бегали, улыбка была натянута, будто он рекламу зубной пасты будучи в заложниках снимал. А за его спиной стоял мой "специалист-отличник" — Прокопий.
Этот самый Проша, у которого латынь вызывала больше разрушений, чем метеорит.
Была бы моя воля, я бы выдала ему пластиковую ложку и отправила учить считалки, потому что в его руках латынь — это было какое-то оружие массового бедствия.
Вопрос только один: начальство все еще надеялось на чудо или просто любило экстремально устранять последствия прокоповских осечек?
— Прекрасно, теперь мой кофе и махровый халат вошли в историю как официальное одеяние для экстренных совещаний. Осталось только тапки подписать: "Для самых важных переговоров", — возмутилась я, сверля взглядом так, что даже у портрета на стене усы зашевелились.
Макалистер сглотнул, мялся:
— Роза Кор-р-рнеевна... тут, видите ли... экстренное стечение магических обстоятельств...
А Проша — божий одуванчик — уже побелел от страха, казалось, даже затылок у него вспотел. Хотя виду старался держать делового, будто это не его подбородок трясется, и вовсе не его зубы щелкают с такой напористой частотой, что хоть сейчас становись и отбивай чечетку под этот ритм.
— Я... я очень виноват, Роза Крок...Корнеевна... — Он вытаращился так, словно увидел призрак с налоговой, а не меня, но старался сохранять спокойствие и даже держался прямо, но я то вижу.
Неудивительно — я ведь взглядами ругаться умела получше, чем большинству и вслух стыдно!
— Ну, выкладывай: что спалил, где взорвал, кого покалечил, или очередное королевство оставил без волшебства? — буркнула я, глядя на него своим фирменным взглядом.
— Мне дали задание — снять чары приворота в отношении Его Высочества Ваэлиона-Меридиона Нокса Арктурия фон Рейнаргара, — лепетал он, — а я... — тут он резко замолчал, сглатывая и пытаясь успокоиться, чтобы сказать, что случилось.
Прокопий всегда умилял меня тем, что даже накосячив, ухитрялся выглядеть героем — хотя почему-то то ли меня боялся, то ли слишком уж уважал.
По возрасту я ему в матери, а то и в бабушки гожусь, но, как ни странно, на духовном уровне мы равны: он больше полувека как умер, а только семь лет назад попал ко мне в ученики.
До этого просидел фантомным призраком в библиотеке, ждал своей участи — уйдет ли наконец или останется маячить в Междумирье. Потому его самоуверенность меня не удивляла: за полвека он начитался книг столько, что впору лекции читать веками.
Разве что с Латынью у него так и не вышло — но все равно считает себя знатоком.
— Молодец, какое сложное имя смог выговорить без запинки, — буркнула я. — И?
Дальше его голос становился все тоньше, как у мальчика перед родительским собранием но старался держать лицо.
— Я все сделал строго по регламенту но… слегка напутал в тексте заклинания, и теперь... э-э... все население королевства мучается... чесоткой... А у принца должна быть свадьба с той самой принцессой, которая причастна к привороту...
— Слегка? Чесоткой? Вот ведь срамота! — у меня чуть чашка с кофе из руки не выпала, когда я собиралась отхлебнуть, но только содержимое смачно вылилось на ковер под ноги Макалистера.
— Ты что, в библиотеке полвека просидел изучая столько альманахов, только для того, чтобы выучить, как сделать массовый зуд чтобы спасти монарха от свадьбы?!
Юноша на миг сдулся, стал похож на булку, которую забыли на кухне неделю назад, но почти сразу снова выпрямился и напустил на себя важность оловянного солдатика, а у Макалистера на лице появился такой испуг, словно я вот-вот вызову его маму на родительское собрание.
В итоге, складывалось полное впечатление, что теперь именно я тут начальство, а эти двое — мои проштрафившиеся пятиклашки.
— Прокопий, напомню: голова придумана не только для демонстрации очков или смазливого личика — туда иногда и мозги складывают. Попробуй, вдруг понравится!
— Я честно думал...
— Да чем ты думал то? Недотепов! А Вы, Макалистер, почему ему поручили такое дело? — повернулась я в сторону начальства, злобно сверкнув глазами.
Мужчина тяжело сглотнул, оттянул галстук, будто ему стало нечем дышать, да еще и испарина на лбу выступила. Лицо покраснело, словно его резко бросило в жар, а вот Проша, наоборот, сидел с лицом белее моих чулок после стирки, но держал осанку, как ни в чем не бывало.
— Прокопий самый эрудированный из всех наших специалистов…
— И вы, прекрасно зная, что я всего второй день в заслуженном отпуске, дергаете меня — потому что облажались и доверили такое серьезное дело вот этому вот полувековому ерундиту? — Кивнула в сторону главного почесателя королевских масштабов.
— Роза Корнеевна, просите что хотите! Но нам нужна ваша помощь!
— Подождите, сейчас я вам так «помогу», что мало не покажется! — зарычала я. — Хотели меня поутру без кофе оставить! — я подошла к углу где стояла швабра.
Макалистер только рот раскрыл, будто хотел оправдаться, но опоздал — я уже вцепилась в свой атрибут правосудия, а по-простому — в швабру, и двинулась на него. Пусть попробует теперь поспорить с женщиной, которая проснулась не с той ноги и без капли кофе и которой сказали, что отпуск временно откладывается.
Мужчина мгновенно подорвался с места и пустился бегать кругами вокруг стола, а я — за ним. Проша благоразумно решил не связываться, под горячую руку не лез, но прилетевший пинок по загривку изменил его планы и парню пришлось тоже присоединился к нашему забегу.
Ситуация просто комичная — два мужика бегают туда-сюда от какой-то полоумной старухи со шваброй наперевес.
— Полвека книжки ел — и все мимо! В следующий раз от твоих заклинаний у нас коровы влюбятся в тракторы, а мужики облысеют от одного слова "амор"!
И чуть было не влепила еще раз шваброй по затылку этому недотепе, но не рассчитала силы — как стрельнула поясница, так я и застыла, выставив орудие возмездия вертикально, хватаясь за швабру как за трость.
Еще раз окинула взглядом этих двоих. Они тоже замерли: начальник тяжело хватал воздух, будто только что марафон пробежал, а Прокопий, как ни в чем не бывало, даже не вспотел.
— Я нашел способ… — вдруг нарушил тишину Проша, подошел к столу и вытащил какие-то свои каракули из своего портфеля.
— Это я в старом манускрипте вычитал! Нужно сварить нейтрализатор по рецепту приворота, только все ингредиенты кидать в обратном порядке и заклинание произвести задом наперед … Если не ошибиться — действие должно сняться сразу. Остальные методы уже испробованы, так что остается этот последний вариант.
Макалистер, бледный как мел, плюхнулся обратно в кресло, платок вжал ко лбу и мигом осушил стакан с какой-то янтарной жидкостью и лицо сразу залилось здоровым румянцем.
Поразительно, что чашка кофе, с которой я сюда влетела, пережила наши гонки по кабинету и не пролила ни капли — стойко дожидалась хозяйку. Я тут же схватила свою дозу бодрости, намереваясь допить этот единственный в комнате источник кофеина.
— Ага, счастье привалило — аж сбило с ног.… Только не говорите, что то снятие приворота на королевской крови делали, — пробормотала я, и посмотрела на свое отражение в зеркальной поверхности отполированного стола, чтобы убедиться, что с моей “прической” все в порядке.
Только моей души не хватало на новый заговор. Надо было проследить, чтобы хоть ударения не проспал, чтобы опять кто-нибудь не зачесался там, где солнце не светит...
Но мужчины переглянулись и синхронно кивнули, услышав мой вердикт. Прекрасно! Приворот еще и на королевской крови! Это же катастрофа хоть и поправимая!
— О, ну тогда все понятно, — хмыкнула я, даже не давая мужчинам пикнуть. — Добавили королевской крови — получили не только всплеск чувств, но и бонусный зуд.
— Роза Корнеевна, пожалуйста... — бормотал Макалистер, скосил глаза на меня, будто я сковородку под халатом прячу. — Присмотрите... за процессом нейтрализации — иначе мы все, и я в первую очередь, останемся буквально с голым задом!
— Не переживайте, Минеон, — рыкнула я сладко. — Прокопию лично преподам уроки Латыни, — смачно отхлебнула кофе и затем громко поставила на стол чашку, что аж оба моих спутника вздрогнули от неожиданности а кофе расплескался по поверхности, — а если не дойдет устно, — я многозначительно покосилась на швабру, которую все еще придерживала в качестве трости.
А юноша сидел, бумажку в руках мял, уже мысленно жалел, что еще полвека назад с библиотекой не закончил и свой путь.
Вот стояла и думала — почему судьба именно меня назначила няней этому гению?
Хотела выпить кофе спокойно — а теперь буду сторожить, чтобы полцарства опять не чесалось от его любви...
Срамота какая, а кофе — остыл.
Знакомство с героями
РОЗА КОРНЕЕВНА АККЕРМАН (Роза Крокодиловна)
Женщина загадочного пенсионного возраста (возраст, конечно, отличный, но уточнять не будем: вдруг и нам повезет дожить до такого состояния боеспособности).
В свое время она правила бухгалтерией в ЖЭКе железной рукой — не зря ее боялись и почитали всей округой, даже при ее росте 155 см. Роза Корнеевна не знала страха: начальство трепетало перед ее взглядом, а директор, встречая ее, мог и вовсе забыть зачем пришел, пока Роза Корнеевна не снизойдет и не выполнит порученное — вся контора затаится, даже ручки не громко щелкают.
Договариваться с ней было бессмысленно: взятки она не брала, а попытки «решить по-человечески» спотыкались о ее вечную строгость. Говорят, даже инспекция из налоговой предпочитала обходить их ЖЭК стороной — уж больно было велико искушение у Розы Корнеевны кому-нибудь настучать по затылку, как по провинившимся школьникам.
Чистоту и порядок она ставила выше всего; к служебным романам относилась как к эпидемии. Стоило кому-то проявить хоть толику чувств на рабочем месте, как она непременно хваталась за что потяжелее и, возмущенно выкрикнув «Срамота!», спешила турнуть влюбленных — за что и обрела народное прозвище Крокодиловна. Коллектив прекрасно знал: если воздух начинает пахнуть любовью, аккуратнее — тапок анти-амура может настичь любого.
Когда возраст Розы Корнеевны перескочил определенную, весьма уважаемую планку, ее деликатно попросили уступить место молодым — чтобы новые кадры не заставляли заикаться руководство, как было перед Розой Крокодиловной. Она не стала спорить: годы берут свое. Теперь она заходит в прежнее здание пару раз в неделю — не чтобы считать чужие деньги, а наводить порядок на территории, где когда-то никому не удавалось мусорить безнаказанно.
Ее жизнь оборвалась неожиданно, когда она убирала снег зимой у здания ЖЭКа и на нее упала огромная ледяная сосулька. Умерев, она сразу попала в Распределительный Центр Миров, где ей открылась интересная тайна — она является носителем очень редкого дара — перемещения между мирами, которым наделены женщины ее рода, но дар проявляется не у всех а через какое-то поколение.
Розу Крокодиловну назначили на высокую должность «Хранительницы Миров». С этого момента она обрела статус «астрального духа», способного путешествовать между мирами и различными эпохами. Самой выполнять поставленные перед ней задачи — не требовалось, она была куратором для других «одаренных» людей, которых отбирали Старейшины из Высших магов.
Ее задача — направлять подопечных и подсказывать что делать, чтобы миссия прошла успешно. И также следить за тем чтобы они не натворили дел и в случае чего помогать устранить проблемы.
Верным помощником Розы Крокодиловны стал белый кот-фамильяр Кузелвар, сокращенно Кузя. Он же и стал ее домашним любимцем и другом. Кот является магическим существом и поэтому умеет распознавать магию.
Ее Образ — халат и скалка — это та оболочка, в которой Роза Крокодиловна предстает перед своими подопечными, чтобы они ее уважали и понимали что в случае непослушания, эта самая скалка полетит им в лоб и не один раз. Да и в целом образ выглядит грозно, согласны?
ПРОКОПИЙ НЕДОТЁПОВ (Вечно молодой студент ботаник)
Ходячее очкастое недоразумение — именно так о нем отзывается Роза Крокодиловна.
Прокопий родился еще где-то в туманной эпохе 1940-х, а закончил свой земной путь в 1960-х, едва перевалив за скромные 23 года. Отчего и как — тайна покрытая туманом, ни он, ни живые и близко не знают. Но ясно одно: ушёл Прокопий слишком рано, так и не успев как следует пожить и наворотить дел.
После него осталась младшая сестра — разница у них была почти эпохальная, 13 лет. Девочка с детства сильно болела, и Прокопий однажды пообещал: будет с ней всегда, пока она есть на этом свете.
Вот только клятвы, оказывается, имеют свойство исполняться буквально: душа Прокопия в тот самый миг и зафиксировалась в какой-то временно-бессрочной зоне под названием Междумирье и его возраст застыл. Так и просидел наш герой почти полвека — застрявший фантомным призраком при громадной волшебной библиотеке, где хранили все написанное, выдуманное, забытое и даже то, что никто, кроме ее самой, придумать бы не смог. Знания со всех миров и эпох стекали в нее бесконечной рекой.
Прокопий, надо отдать должное, во время своего книжного заключения не скучал. Читал все подряд, пока глаза в кучку не сводились, но особое внимание уделял, конечно, драконам. Ну как не мечтать хоть раз встретить настоящего драконорожденного или увидеть воочию огромного чешуйчатого зверя?
За годы скитаний по библиотечным залам освоил кучу языков, но латынь так и не далась ему: окончания путал, ударения перескакивали, и там, где сварил бы чай, умудрялся сотворить маленький апокалипсис. Прокопий же был уверен — латынь это сущий пустяк, да и вообще “невозможно там что-то напутать”.
Минуло больше семи лет с тех пор, как библиотека сжалилась и наконец дала отмашку его душе: сестра ушла, и клятва больше не удерживала. Казалось бы, по всем правилам его можно было бы оставить там вечно — архивариусом с пожизненным (или послесмертным) абонементом. Но не тут-то было: страсть к драконам перевесила даже вечность.
Прокопий, не унимаясь, напросился в ученики к суровой Розе Корнеевне, которая за годы его воспитания стала седее туч февральских и, похоже, научилась одновременно охать, кричать и махать тапком. Прокопий умеет преподносить сюрпризы — и не всегда из приятных.
Но, как ни странно, сердце Розы Крокодиловны, привычно обложенное слоями брони и бухгалтерских отчетов, слегка смягчилось. Прокопия теперь иногда зовет “Прошей” или даже “Недотепой”. И, удивительно, порой смотрит не как на раздражающий объект, а — почти как на капризного внука.
Тандем Прокопия с Розой Крокодиловной смотристя комично из-за огромной разницы в росте.
МИНЕОН МАКАЛИСТЕР (Главный начальник)
Возраст его, страна и даже век рождения — загадка, скрытая где-то в туманах Междумирья. Зато легкая седина и резные морщины, как штрихи опытной кисти, добавляли его облику особой харизмы.
Здесь все было просто: в какой бы эпохе и стране ни обитал человек до этого, попав сюда, говорить начинает на языке, который понятен всем, и, что особенно удобно, не вызывает ни единого акцента или грамматических аварий.
Минеон Макалистер — абсолютный босс, верховный директор тотального масштаба: командует всеми Хранителями, раздает им задания по устранению катастроф и латанию вселенских проломов, чтобы все миры не отправились разом в тартарары.
Он руководитель, грозный и респектабельный, его уважают и немного побаиваются даже закаленные Хранители. Но вот перед Розой Крокодиловной даже наш несгибаемый Макалистер скисает, как пионерский лимонад. Уж слишком память свежа: и внучка ее в опасном задании, и секретарша — в буквальном смысле — под его столом. За оба случая Макалистеру досталось так, что строгость и харизма отскакивали куда-то к потолку, а на лице застыло выражение «не трогайте меня, пожалуйста».
Что поделать, он ведь чрезвычайно любвеобилен, и никогда себя не ограничивал… по крайней мере, пока при дворе не появилась она — сама Крокодиловна, держательница чистоты и страж порядка. Она настолько искусно выявляла его увлечения, что вскоре Макалистер стал тренировать навыки тайного агента, пряча свои интрижки по разным закоулкам канцелярии. Правда, все равно умудрялся попадаться — лейтенант Коломбо мог бы брать у нее уроки наблюдательности.
Отдельно стоит отметить врожденную уверенность Макалистера в собственной неотразимой наружности. При любом удобном случае он выставлял напоказ ряд своих безукоризненных белых зубов и свою фирменную улыбку: так и хочется сказать, что с таким арсеналом и плюшки продавать можно было бы с успехом, не только судьбы решать.
Макалистер искренне полагал: стоит только дать грозный начальственный фейсконтроль вперемешку с обаятельным оскалом — перед ним должны и падать, и молиться, и не дышать. Но, увы, на Розу Крокодиловну этот трюк не действовал никогда.