Бастарды Сибирской Империи 4

Новым читателям

Вы находитесь в 4 томе цикла со сквозным сюжетом. 4 том, безусловно, динамичнее и ярче первого. Но все же рекомендуем читать с первого: https://litnet.com/shrt/PX88

А еще лучше - с новогоднего приквела: https://litnet.com/shrt/57Ph

*

Где-то в трущобах Нижнего Тагила

Старенький телевизор в будке охранников хрипел и периодически зависал из-за дешевой приставки, но все же показывал. Охранник покачивался на стуле, сложив ноги на гору хлама, и слушал дикторшу теленовостей, временами поцыкивая.

– … уникальное событие. Впервые на камеры попала настоящая битва с Искаженным, – рассказывала женщина. – Сейчас вы видите на экранах, как команда студентов из академии “Армада” доблестно сражается с монстром, скрывшимся от групп зачистки корпорации “Демидoff”.

– Во дают, ребята, – не без удовольствия качнул головой охранник, глядя, как отчаянные головы вместо того, чтобы спасать свои жизни, вступают в битву с жуткой тварью.

– Нам удалось установить связь с князем Сан-Донато, ответственным за проведение мероприятия, – сказала ведущая. – Ваше Сиятельство, как вы прокомментируете произошедшие события?

В передаче возникла пауза, а в углу экрана, загородив часть изображения, появился значок телефона и портрет Сан-Донато. Звук пошел с помехами, раздался явственный вздох.

– Прискорбный случай, – сказал человек на том конце. – Слава Всевышнему, что никто не погиб. Это все нелепое стечение обстоятельств.

Голос князя звучал виновато и даже грустно, а на экране тем временем пятеро студентов отчаянно боролись за свою жизнь, пока шестой улепетывал, что было сил.

– Ранее нам сообщали, что зачисткой аномалии занималась Стража Кордона, – сказала ведущая. – Возникает вопрос, как они могли упустить такого крупного монстра?

Сан-Донато ответил с неохотой, но явно заранее продуманным текстом:

– Зачистка была произведена качественно, – сказал он. – Для безопасности уничтожались даже мелкие грызуны. Есть предположение, что монстр-мутант был в спячке более года, укрытый лесным опадом, поэтому команда зачистки его и пропустила.

– Хах! Безопасность у них, ну-ну, – фыркнул охранник, но развивать тему не стал – собеседника не было. Да и на экране в это время камера как раз показала, как темноволосый парень произвел финальный выстрел – куда-то в молоко.

Семеныч уже видел этот момент и знал, что парень стрелял не мимо, а в крошечное окно портала, сквозь который и поразил сердце монстра. Знал он и то, что сейчас Митрофанова выдернет друзей из-под заваливающейся многотонной туши монстра. Но все равно было интересно посмотреть еще раз.

– Благодарим за честность, Ваше Сиятельство, – вежливо сказала ведущая. – Однако общественность интересует еще один вопрос: будут ли пересматриваться итоги Универсиады? Люди возмущены судейским решением.

На том конце провода вновь возникла пауза. Похоже, у князя сегодня был тяжелый день.

На экране же тем временем Елизавета Митрофанова поставила ногу на сраженного монстра и показала ближайшей камере знак “Виктория”, сияя улыбкой от уха до уха. Камера облетела ее полукругом и дала крупный план. И выглядело это так эпично, что Семеныч даже смачно выругался от удовольствия.

Тем временем князь наконец подобрал слова для ответа:

– Этот вопрос еще на рассмотрении, – уклончиво сказал он. – Формально Меньшиков не нарушал правила, когда выбил оставшиеся мишени. “Бастарды” сами выбрали сражение вместо игры и дали ему эту возможность.

– И все же общественность возмущена, – не дала князю увернуться от темы ведущая. – В императорскую канцелярию поступают многочисленные жалобы, а на РОИ запущена инициатива, которая набрала уже больше ста тысяч голосов.

– Повторяю: Михаил Меньшиков не нарушил правила, – со вздохом сказал Сан-Донато. – Игру никто не останавливал, “Бастарды” сами отвлеклись.

– Они ему жизнь спасли! – не выдержал охранник, подавшись вперед, к экрану. – А этот урод смылся, как последний трус, и выбил втихушку мишени, пока ребята не видели!

– Семеныч, ты опять телек смотришь? – окликнул его второй охранник, заходя и торопливо закрывая за собой дверь – чтоб не впустить внутрь зимнюю стужу.

– Да ты глянь, че делают! – ответил Семеныч. – Правил он не нарушал, понимаете ли. Бастарды мало того, что уделали столичных, так еще и монстра завалили. А эти твари из “верхов” кубок Меньшикову вручили! Несправедливо!

Тем временем ведущая все-таки добилась у Сан-Донато более четких ответов, и тот с неохотой сказал:

– Разумеется, доблесть студентов будет вознаграждена. Семья Меньшикова заявила, что “Бастардам” обеспечат большое вознаграждение за спасение их сына. Кроме того, они отозвали заявление по поводу дуэли на Ассамблее.

– Позвольте уточнить: с Кирилла Митрофанова сняли все обвинения? – тут же оживилась ведущая, пока на экране показывали, как работники “Скорой помощи” укладывают на каталку обессиленную Марию Яковлеву.

– Не совсем так, – с неохотой признал Сан-Донато. – Нарушение дуэльного кодекса не может оставаться безнаказанным. Однако с учетом последних событий было принято решение смягчить и отложить наказание, чтобы не мешать учебе.

– Ну вот, – разочарованно цыкнул Семеныч. – Ребята всех там спасли, а им вместо кубка – подачка от Меньшиковых и исправительные работы. Где справедливость в этом мире?!

– Ну, они бастарды, чего ты хотел? – пожал плечами второй охранник. – Скажи спасибо, что их уже трижды защитили от мести Меньшикова. Так-то они нехило над ним поиздевались.

– Это точно, – хмыкнул Семеныч, чье настроение мигом изменилось. – Наверное, этого увальня еще никто так не унижал.

– А фотки дуэли с Ассамблеи видал? – оживился второй охранник. – Пацан реально в повязке был. Свалил мага-огневика с завязанными глазами!

– Да, эти Митрофановы сильны, – покивал Семеныч. – Недаром…

Договорить ему не удалось: напарник пихнул коллегу в бок и подался вперед, к одному из экранов видеонаблюдения. Нажал пару кнопок, чтобы приблизить какое-то изображение.

В кадре крупным планом появился полицейский. Он ежился от холода и показывал в камеру свою ксиву. Второй полицейский уже стучал кулаком в железные ворота.

– Легавые? – удивился и чуть занервничал Семеныч, мигом вспомнив шальные молодые годы. – Че им надо? У нас, вроде никаких происшествий.

– Пойдем, откроем да узнаем, – пожал плечами второй охранник, чья молодость прошла куда спокойнее. – Не кипишуй. Может, вообще не по нашу душу – мы ничего плохого не делаем.

Семеныч только вздохнул и пошел открывать. Делаешь плохое ты или не делаешь, но от сумы да тюрьмы не зарекайся.

Полицейских было всего двое и выглядели они скорее замерзшими, чем целеустремленными. А значит, пришли не арестовывать, а что-то расследовать. Один из них представил себя и напарника, все пожали друг другу руки, и охранники немного успокоились – раз все так спокойно, значит, точно что-то обыденное.

Так и оказалось. Следователь пришел с фотографией какого-то работяги, который пропал без вести. Полицейский дал рассмотреть карточку и поинтересовался, не видели ли его здесь, не мог ли попасть на камеры.

– Да может и мог, – сказал Семеныч, почесав в затылке. – Вот только… хранить информацию – это дорого. Так что все записи, которым больше недели, удаляются.

Он не врал: записи с внешних камер действительно не хранили – хозяину было важно, чтобы никто посторонний не проник на территорию, и если периметр не нарушался, то и записи спокойно стирали.

– Давно пропал-то? – на всякий случай уточнил Семеныч, припоминая всех доходяг, которые проходили мимо пункта охраны.

– Давно, – поежился от холода полицейский. – Скорее всего, замерз где-то в промзоне, а нам ищи его теперь.

– Так не искали бы, – предложил второй охранник.

– Да там одна тетка-истеричка достала всех, – неожиданно эмоционально признался следователь. – Даже жена этого мужика уже не ищет. А этой Анастасии все неймется: мол, найдите хоть труп. А где мы его зимой найдем? Вон, весна придет, сугробы растают – и отыщется.

– И то верно, – хмыкнул Семеныч. – А че, мужики, может, зайдете погреться? Я смотрю, вы на своей патрульной замерзли совсем.

– Да не говорите, – отозвался полицейский, притопывая. – Наш автопром нынче на элитных тачках сосредоточился, служебными машинами Китайская империя занимается. А они в этой своей “Поднебесной” толком и не знают, что такое наши зимы. Я уже ни ног, ни носа не чувствую.

Он шмыгнул.

– Так может того… этого, – охранник сделал характерный жест поднимаемой кружки.

– На службе нельзя, – посуровел полицейский.

– Нам тоже, – улыбнулся охранник. – Я чай имел в виду. Пойдемте к нам, погреетесь – барин будку хорошую поставил, утепленную. У нас там даже теплый пол электрический.

– Да мы по делу же… время… – неуверенно переглянулись полицейские.

– Думаю, заледеневший труп не убежит, – фыркнул Семеныч. – А если убежит, значит, и домой сам вернется.

– И то верно, – кивнул следователь. – Ну давайте, мужики, по чаю. Начальству скажем, что проводили опрос потенциальных свидетелей. А то околеть можно на этой собачьей работе. Самого скоро в сугробе найдут.

Спустя несколько минут мужики уже разговорились и разогрелись. В будке было тесно, но оттого еще теплее. За чаем с пряниками полицейские не только оттаяли, но и разомлели и начали жаловаться на жизнь:

– … А нам премию выписывают по количеству закрытых дел, понимаете?

– Ну?

– Ну а народ заявления пишет – мол, псина какая-то прыгучая по городу шастает, то на людей, то на машины сверху прыгает, – говорил следователь. – А мы-то что сделаем, а?

– Так а пристрелить? – не понял Семеныч.

– И потом по каждому патрону документы заполнять? – фыркнул полицейский. – А по ней еще пойди попади – скачет, как саранча.

– Искаженные вообще не наш профиль, мы по людям, – вставил свои пять копеек второй полицейский.

– Именно, – кивнул следователь. – И вот таких заявлений уйма.

– И по всяким алкоголикам загулявшим тоже, – сказал второй. – Вот мужик ушел в запой, залег у друганов, а баба уже к нам летит – ищите, мол, это ваша обязанность. Так она ж сама его быстрее найдет! Чего нас-то дергать?

Мужик с возмущением стукнул кулаком по столу, а потом махнул на все это рукой.

– В общем, чего тут говорить? Пашешь, как лошадь, а отдачи никакой, – вздохнул он. – И люди вечно недовольны. Как эта Анастасия.

– Да, достала всех, – пожаловался следователь. – У нее самой ни детей, ни семьи, зато, походу, при деньгах. Времени свободного много, вот она и тратит его на ерунду. Хуже только бабки с жалобами на соседей.

– Ну и плюнули бы на нее, – предложил Семеныч. – Этот пропавший ей даже не родственник. Сами говорите, жена уже не ищет.

– Да мы бы с радостью, но эта зараза образованная, почти как аристократы, – пояснил следователь. – Вызнала все наши уставы и положения и насела – дай да подай ей этого Валерия живым или мертвым. А если, мол, будете игнорировать расследование, буду жаловаться “выше”.

– Она еще других нищих района под опеку взяла, – добавил второй полицейский. – Услышала, что еще несколько пропавших есть, и теперь из-за этой дуры ищем их. Сколько их спьяну в подворотне замерзает – не счесть!

– Да, морозы нынче знатные, – подтвердил Семеныч. – Давайте я вам еще чаю подогрею.

– Не, мы пойдем уже, и так задержались, – засобирался следователь. – Спасибо за информацию. Если б вы не сказали, что тут все земли одному аристо принадлежат, мы бы еще долго по промзоне шатались, задницы морозили.

– Да, тут одни склады, и все под нашим наблюдением, – покивал Семеныч, окидывая рукой три экрана, на которых в мелких окошечках было выведено множество изображений пустынных улиц. – Если б ваш доходяга сюда дошел, мы б его сразу заметили. Видимо, свернул к железной дороге.

– Мы тоже так подумали, – сказал следователь. – Сел, наверно, на товарный и угнал куда-нибудь в Тюмень.

– Скорей всего, так и было, – подтвердил Семеныч, и они с напарником пошли провожать случайных знакомых.

Стоило полицейским сесть в патрульную машину и отъехать, как молодой охранник поинтересовался у старшего товарища:

– Семеныч, а че ты им не сказал, что у нас на складе дофига всякого отребья работает? Раз этого мужика в нашем направлении видели, значит, к нам он и шел, на работу.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – сказал Семеныч.

– Ну ты за дурака-то не держи, – обиделся второй. – Знаю я уже, что компания у нас нелегальная пока. Но хозяин же вроде как планирует ее по всем правилам оформить.

– Вот потому и не сказал, – ответил Семеныч. – Пропал один дурак, а если легавые начнут тут разнюхивать, мы все лишимся зарплаты. И где тебе еще такие бабки платить будут? Где будку теплую поставят?

Второй охранник задумался.

– Вот то-то же, – удовлетворенно сказал Семеныч. – Легавые пришли отработать наводку – они ее отработали. Мы с тобой ни словом не наврали. Какие еще претензии?

– Но я вроде видел того мужика… – неуверенно сказал второй охранник.

– Вроде или видел? – уточнил Семеныч. – За лжесвидетельство так-то тоже срок дают.

– Ладно, убедил, – вздохнул второй. – Меньше знаешь – крепче спишь.

– Вот именно, – сказал Семеныч. – Скоро рождество и Новый Год. Хочу их дома встретить, с семьей, а не в участке с бомжами.

И они выбросили этот эпизод из головы.

Глава 1

Лиза

Люблю вот это время, когда в пять вечера уже хоть глаз выколи, зато на каждом дереве гирлянды, за каждым окном – елочки, и повсюду рождественские украшения. Глаза у прохожих светятся, души полнятся ожиданием праздника и чуда. Ну, или хотя бы длинных выходных. Пусть даже до них еще пара недель.

– А нам точно стоит туда идти? – неуверенно спросила Маша, вглядываясь в темноту за окном автомобиля.

Она сегодня оделась скромно – то ли чтобы не слишком выделяться среди местных, то ли просто еще не отошла от магического истощения и не хотела, чтобы люди лишний раз смотрели в ее сторону. Щеки ее были бледными, а под глазами залегли тени.

– Мне тоже кажется, что это плохая идея, – недовольно сказал Герман, выруливая в тесную улочку из тех, где люди живут на прожиточный минимум.

– Тем более, нас не звали… – поддакнула ему Маша.

Я только головой покачала, изумляясь: в кои-то веки эти двое хоть в чем-то были солидарны.

– Ерунда, – сказала я. – Маш, тебе полезно побывать среди простого народа – может, видео какое снимешь. А Герман вообще хозяин этого места!

– Это только номинально, – тут же попытался отмазаться де Геннин. – Мне незачем посещать филиалы “Мизерикордии” – для этого есть специально обученные люди.

– Ну неужели тебе не интересно посмотреть на свое детище? – изумилась я.

– Я и так все о нем знаю, – пожал он плечами. – Меня любят в народе, а значит, я все делаю правильно, и незачем вмешиваться в то, что хорошо работает.

– Нет, я еще понимаю, если б Карл пожаловался, – сказала я, указав на молчаливого брюнета рядом с собой. – Ему и правда туда незачем было ехать. Но вам двоим сам бог велел хоть иногда общаться с народом.

– Лиз, но ведь Анастасия и правда приглашала только тебя и меня, – неожиданно вмешался в разговор Кирилл.

– Да она просто постеснялась пригласить всех, – отмахнулась я. – Для нее Машка с Германом – это что-то вроде богов. Устроим сюрприз! Вам жалко, что ли – на пару часиков заехать?

– Я только на полчасика, – тут же сказал Герман. – У меня еще множество дел. Зайду туда, поприветствую всех и уеду. Если надо, потом за вами такси вызову.

– Какие могут быть дела в такой прекрасный вечер? – изумилась я. – Или это твоя была петиция по поводу пересмотрения результатов Универсиады, и ты теперь бегаешь и собираешь подписи?

– Нет, не моя, – сказал Герман. – Меня вполне устраивают итоги.

– В смысле?! – резко обернулась в его сторону Машка после этой фразы.

Герман от неожиданности аж рулем вильнул, чуть не сбив рекламный щит у края дороги – видимо, менталистка случайно “приложила” его по мозгам на эмоциях. Но выровнялся. Все-таки, Машка после истощения была еще слишком слаба, так что Герман быстро пришел в себя.

– Потому что я смотрю не на места в рейтинге, а на факт достижения целей, – пояснил он. – Моей целью было поднять популярность, и эта цель достигнута. План даже перевыполнен – “Мизерикордия” сделала бешеные деньги на продаже мерча. Теперь мне нужно срочно успеть отчитаться в налоговой до 31 декабря.

– Тьфу ты! – в сердцах сказала Маша. – Кто о чем, а Герман о баблишке и популярности. А еще говорят, что я поверхностная и безголовая.

– Тебе бы тоже не грех подумать о налогах, – укорил ее Герман. – Ты теперь ИП. Знаешь, как тщательно проверяют аристократов с таким статусом?

– Ой, да у меня там даже денег особо нет, – отмахнулась Машка. – Хотя популярность растет, да. В комментариях уже который день поносят Меньшикова, а мне шлют слова поддержки и заверения, что я лучшая. Это держит меня в ТОПах Сибнета.

Машка приосанилась.

Я уже приготовилась поддержать подругу и прочесть оду в ее честь, но тут навигатор сообщил, что “Вы пропустили поворот”.

– Чертовы трущобы, – выругался Герман.

Не слушая песню “Маршрут перестроен”, он врубил артефактную тягу, и автомобиль поднялся в воздух. Прохожие тут же разом обернулись на гул двигателя, да так и застыли с открытыми ртами, любуясь на редкий в этих местах маневр “Плевать я хотел на ПДД”.

Герман без всяких зазрений совести развернулся на месте и полетел в обратную сторону над дорогой с односторонним движением.

– Лиз, может, вы с Юй подкорректируете наш маршрут, а? – поинтересовалась Машка, вцепившись в ремни и опасливо поглядывая, как Герман летит уже над пешеходной улицей, над головами людей.

Ширина улицы была минимальной, и автомобиль едва не чиркал бортами о балконы домов. И я понимала Машку: подобная манера вождения была ничем не безопаснее Искаженного медведя.

– Я звала Юй, но она не хочет с нами, – призналась я. – С ней что-то не так. Кажется, она пережрала энергии на Универсиаде.

– Энергетический паразит пережрал энергии? – недоверчиво уточнил Кирилл. – Так не бывает.

– Не спрашивай меня, как это, – отмахнулась я. – Юй не человек, вообще-то, я не всегда понимаю, что она мне транслирует. Ощущения похожи на переполнение, как будто ее пучит.

– Или она собирается переродиться во что-то еще более мерзкое, – предположил Кирилл. – А из логова не выходит, потому что окукливается.

– Хм, – задумалась я.

А ведь Юй и правда последние дни ни разу не покидала общагу – даже по моей просьбе. Сидела в душевой и периодически довольно урчала. И я действительно чувствовала в искажениях пространства нечто вроде центра паутины в санузле. Может, это и был тот самый кокон?

– Прибыли, – прервал мои размышления Герман.

Мы выбрались из теплого нутра автомобиля на морозный воздух. Потемневший от времени деревянный дом, в котором располагалось местное отделение “Мизерикордии”, был равномерно укрыт чистейшим белым снегом, а потому выглядел так, будто сошел со старинной открытки. Даже гирлянда над входом – и та была какая-то раритетная.

– О… ого! – раздалось от входа, когда Анастасия увидела полный состав нашей колоритной команды. Она явно растерялась от вида таких богатых гостей.

– Сюрприз! – сказала я ей, спрыгивая с подножки. – Нас немного больше, чем звали. Ничего?

– Ой, да! В смысле, нет, ничего… То есть, заходите, конечно, я безумно рада! Такие люди… – затараторила и под конец окончательно смутилась девушка. Все-таки в этом мире с уважением относились к аристократам. Тем более, если один из аристократов – хозяин заведения.

– Хм, вывеска покосилась, – недовольно сказал Герман, окинув взглядом филиал своего детища. В своем дорогом и вычурном наряде, рядом с ультрасовременным артефактным автомобилем он смотрелся как бог, снизошедший до грязных смертных.

– Мы все поправим, господин де Геннин! – тут же нервно выпрямилась Анастасия, явно узнав “самого главного шефа” и нехило струхнув. – Завтра же. Нет, прямо сейчас!

– Девушка, не переживайте, – уверенным тоном обратилась к ней Мария, хотя Анастасия явно была ее старше. – Господин де Геннин просто любит поворчать и сказал это по привычке. Так ведь, Ваше Сиятельство?

Никаким титулом Герман, разумеется, не обладал, тем более княжеским, так что это была лишь очередная подколка от Маши. Но он и правда спохватился, одарил “недородственницу” укоризненным взглядом и пошел следом за Анастасией внутрь. Заложив руки за спину, он принялся неспешно оглядывать помещение. Видимо, решил не терять время, раз уж пришел, и устроить ревизию.

– Тут у нас тамбур, можно оставить верхнюю одежду, – принялась неловко показывать сильно напуганная Анастасия. – Но вы не оставляйте, а то мало ли. Если что, лучше в кабинете – там дверь закрывается.

Однако желания раздеваться пока ни у кого не возникло: в помещении было теплее, чем на улице, да все-таки не жарко. Даже сама Анастасия была в “дутой” жилетке с высоким воротником и в теплой толстовке под ней.

– А вот тут зал… все собрались… – неловко сказала она, выпуская нас в просторное помещение, выложенное дешевой плиткой. И тут…

– ПОЗДРАВЛЯЕМ! ПОЗДРАВЛЯЕМ! ПОЗДРАВЛЯЕМ! – хором грянуло со всех сторон, стоило нам выйти на свет.

Мужики, женщины и дети разной степени маргинальности кричали поздравления искренне, от всей души. В руках у них были наскоро сделанные плакаты из обоев и флажки. Нашлись и спортивные трещотки с дуделками – с ними бегали дети.

Все это обрушилось на нас с неотвратимостью лавины, а сверху еще и накрыло серпантином и фонтанами конфетти из хлопушек. Аплодисменты, поздравления и смех полусотни человек рассыпались по помещению, создавая неуловимое ощущение настоящего народного праздника.

– Ой, – только и сказала Маша, одним коротким словом выразив реакцию нашей команды. Герман же лишь искусственно улыбнулся и постарался как можно незаметнее скинуть с дорогого костюма бумажный мусор.

Дальше – больше. Все эти люди стали подходить к нам, чтобы выразить свои эмоции по поводу Универсиады: восторг от нашего прохождения, переживания из-за битвы с чудовищем и возмущение из-за несправедливого присуждения победы Меньшикову.

– Судьи купленные! – с пеной у рта кричали одни мужики.

– Пусть он подавится своей победой! – вторили им другие.

– Закидать его отбросами! – предлагали совсем уж радикальные идеи третьи.

Люди от неловкости из-за присутствия аристократов распаляли себя и друг друга, и мне даже стало немного неуютно от понимания, что вот как-то так начинаются спонтанные митинги и бунты. И что именно такие – возмущенные и слишком ярко требующие справедливости – толпы потом приходится разгонять водометами и слезоточивым газом.

– Эй, друзья, полегче! – наконец решила я, что пора брать над этим контроль. – Ну забрал он кубок и забрал – мы ж все и так знаем, кто на самом деле победил, верно?

Толпа тут же снова сменила настрой – обратно на поздравительный. И тут уже Анастасия наконец пришла в себя. Будто подпрыгнув на месте, она с еще двумя женщинами метнулась куда-то в подсобку, пока нас неотвратимо окружали разнообразные бедняки. А когда вернулась…

– Поздравляем! – снова раздалось с той стороны – теперь уже женскими голосами – и над толпой поплыл блестящий… самовар!

Предмет ярко блестел начищенными боками. Он был затейливый и винтажный – то ли из чьей-то коллекции, то ли наоборот, из пыльной дедовской кладовки. Но над ним явно хорошо потрудились: кто-то вручную старательно выбил на блестящем боку цифру “1”, а ручки оплели искусственными цветами.