- -
- 100%
- +
Погода испортилась. Совершенно неожиданно и необъяснимо. Вот целую неделю было чудесное лето, полное запаха цветущих трав и стрекота кузнечиков, а вот уже зарядила непроглядная серая морось. Ни на пикник, ни во дворе повеселиться, ни до города прогуляться на могучих плечах Поморника.
Сам Поморник принял смену погоды с невозмутимостью Будды. Сидел в своем любимом углу двора, положив подбородок на колени, и молча мок под дождем. Ребята хотели соорудить для него навес, но материалов явно не хватало, как и опыта постройки высоких зданий. Так что все удобства Помора сводились к наваленным кучей стволам деревьев – чтобы совсем уж на земле не сидеть. Ну, и еще девочки сшили ему капор из того рулона, что остался от плащей.
Марина вздохнула, глядя в окно на одинокую фигуру медитирующего на дождь великана. Девушка сидела в своей лаборантской и грела руки о стакан с чаем. Непривычная к местному укладу быта, она не очень хорошо понимала, когда и как правильно топить камин, что должен был обогревать ее комнату, и периодически лаборантская ужасно выстывала.
Тот потрясающий заряд лишней энергии, которым случайно наградил Марину Ксавьер, с избытком наполнив жизненной силой, постепенно сошел на нет. Точнее, сошел на нет избыток, а все остальное осталось, и Марина чувствовала себя вполне здоровой и счастливой. Но вот бегать под дождем и хохотать подобно безумцам ее уже не тянуло. А тянуло закутаться в плед, погреться чаем и всю неделю читать какие-нибудь легкомысленные романы.
Увы, с чтением у нее все еще были проблемы. Которые едва не потопили их школьный корабль уже на следующий день после победы Уильяма на Игрищах.
В тот день Марина в очередной раз пыталась провести, наконец, полноценный урок по музыке. И в очередной раз «обломалась», когда посреди урока в класс вломилась комиссия от герцога. Состояла она почему-то из господина Мэйгрина, недовольного ректора, довольного проректора, Талагара Годье со товарищи и еще одного незнакомого мужчины.
Корпус прошерстили сверху донизу. Проверяли все: перебирали книги на предмет запрещенной литературы, копались на полках и в личных вещах в поисках оружия и вредных веществ. Снова искали имперские накопители, досматривая всех магиков до панталон включительно, и даже пытались подсунуть что-то.
Но в этом месте вышел облом: доблестный Талагар Годье, как выяснилось, не делил мир на челядь и господ, и при попытке господина Мэйгрина подсунуть какой-то сверток в укромный уголок вежливо уведомил аристократа, что тот, кажется, «обронил свою вещь». Повторно Мэйгрин позориться не стал.
Проверяли и свеженаколдованного магика Сережу. Но тут коса нашла на камень. Никто из жителей прежде мононационального государства Галаард не знал, какие бывают магики и каковы пределы их возможностей, а парни защищали «новенького», как младшего брата. Точнее – как полюбившегося всем питомца-матершинника. Но об этом, разумеется, комиссию не уведомили.
Ну и, конечно, проверяли документы. И вот тут уже комиссия обломалась окончательно. Вернувшийся ранним утром Леам принес не только идентификационный артефакт на Сережу, но даже те самые «испорченные документы».
Где он взял дичайше испоганенный чем-то комок смятого пергамента, который при проверке смутно фонил Освенскими магическими знаками, было непонятно. Но легенду о нечитаемых документах поддержал стопроцентно. А сверху еще и добавил справку от городского лекаря по фамилии Тулглторн о том, что некий Сережа Мышехвост находится у него на лечении в связи с «тяжелыми последствиями неизвестного колдовства».
Ректор давился смехом при виде того, как бесится господин Мэйгрин. Проректор сохранял невозмутимое выражение лица, но мрачнел с каждой минутой. А незнакомый мужчина – представитель герцога – холодно отчитал остальных членов комиссии, что его дергают по пустякам, и покинул здание, как только понял, что прямых нарушений устава Академии нет, а косвенные высосаны из пальца. Правда, перед этим попросил Марину подписать запрос на имя императора.
Вот тут-то Марина едва и не облажалась. Во-первых, она, хоть убей, не понимала, что ее просят подписать, ибо не могла прочесть. А подписывать неизвестные документы – верх неблагоразумия, как известно. А во-вторых, представитель герцога потребовал от нее заполнить документ некими «имперскими рунами». Что это такое, она понятия не имела и уставилась на бумагу, как лось на фуру.
К счастью, в последний момент ее из-под этой самой фуры выдернули. Точнее, выдернули лист из-под носа, заявив, что любые документы в классе магиков перед подписью тщательно проверяются ввиду особого положения класса, и что у них на этот случай есть даже специальный юрист. Марина глянула на Ксавьера таким благодарным взглядом, что секунду спустя и сама его устыдилась. Представитель герцога пожал плечами и велел прислать подписанную бумагу курьером в течение трех дней.
Позже, правда, выяснилось, что ничего страшного в листе не содержалось. Более того – это было ходатайство с просьбой об имперском финансировании ввиду аварийного состояния корпуса. Видимо, ушлый герцог хотел таким образом выбить дополнительные средства из государственной казны, сославшись на увеличение количества классов. Марина подозревала, что если деньги и выделят, то до магиков они явно не дойдут – это вам не цифровой рубль, пометку «на ремонт старого корпуса» на штампованное золото не поставишь.
В итоге документ прочитал и заполнил сам Ксавьер, а Марине осталось лишь поставить свою подпись в уголке. Но в тот же вечер мужчина выставил ей ультиматум: или она учится читать местный алфавит, или все узнают о ее некомпетентности в таком простом вопросе. Марина смутилась и пообещала ликвидировать пробел.
«Кстати о ликбезе, - обратился к ней внутренний голос. – Ты позвала Леама к десяти. Времени почти десять. Пойдем в аудиторию, что ли?»
Марина вздохнула, взяла заранее подготовленные письменные принадлежности и вышла из лаборантской. Ей предстояло признаться Леаму в том, что его учитель – неуч. Леам, конечно, был мальчиком понимающим. Но все же Марине не хотелось расстраивать его осознанием того, что не только корпус для магиков старый и никчемный, но и учитель – второсортный.
…
В аудитории пока никого не было. Марина разложила бумаги, подготовила чернила и прислушалась: не идет ли эльф. Но в коридоре было слишком шумно, чтобы различить чьи-то шаги: магики, загнанные непогодой под защиту корпуса, расселись на полу в наконец-то прибранной третьей рекреации и шумно точили лясы:
- Видали, как Малинка похорошела? – спросил Денеба.
- Выздоровела, наконец, ага, - подтвердил Крис.
- Или влюбилась, - с романтичными интонациями предположила Кассандра. - Флокси говорит, ее Ксавьер поцеловал.
- Кого Ксавьер поцеловал? – не понял Еж. - Флокси?
- Нет, Марину Игоревну, - поправила Касси. – Еж, ну ты и дубина.
- Фантазирует малявка, - не поверил Крис.
- А может, и нет, - предположил Амадеус. - Я видел пару раз, как Ксавьер за Малинкой наблюдает, но не придал этому значения: он частенько на людей странно смотрит. А оно вон как выходит.
- Классная парочка, – хмыкнул Шерман. – Я бы спел на их свадьбе.
- Да ну, фу, – возразил Денеба. - Такой мезальянс.
- Кто вам сказал, что они жениться будут? – возразила Кассандра. – Чай, не темные века, камнями за флирт не закидают. Тем более, они оба не обременены никакими обязательствами. Если мы болтать не будем, никто и не узнает.
- А что, ты считаешь, Ксавьер будет так рисковать репутацией? – фыркнул Денеба.
- Мне кажется, его репутацию уже ничто не испортит, - железобетонно постановила Кассандра. - Да и Марина Игоревна, согласись, человек уважаемый. Если их на этом поймают, в крайнем случае всегда могут сказать, что давно уже обручились, но не хотели посвящать общественность. А вообще, они потрясная пара. Вот бы между ними и правда что-то было!
- Касси, у тебя в голове одна романтика. Малинка сама ни за что не допустит отношений вне брака: она ж зануда, синий чулок. Тайный поцелуй – это максимум, на который она способна, - сказал Амадеус. - Кстати, слышали? Малинка Шессера и Кристел на днях застукала за… ну, этим самым. Хотела заставить бедолагу жениться.
Раздалось гнусное хихиканье.
- Что вы ржете? – возмутилась Касси. – Кристел тоже девушка. Ну и что, что бесплодная. Многие семьи всю жизнь живут без детей и ничего. Мог бы и правда жениться, раз соблазнил.
- Чур-чур-чур от такой жены! – фыркнул Амадеус. - И вообще, кто кого соблазнил? Держу пари, Кристел первая начала. Она давно на хвостатого заглядывалась. Скучно тут сестрам, вот и…
- Да, Академская тоска – не про них, - сказал Персиваль. - Им бы в бой, мечами махать. Ну или хоть в охрану герцога – шпионов соблазнять да на чистую воду выводить. А тут что интересного? Из всех событий вот только лишь поцелуй Ксавьера и Малинки. В который лично я не верю. Ну вот вы можете себе представить, чтобы Ксавьер к кому-то страстью воспылал?
- Можем! – хором сказали остальные.
- В тихом омуте черти водятся, - пояснил за всех Амадеус. – А самые мозговыносные события происходят там, где их никто не видит.
- И вообще. Что, Ксавьер – не мужик, что ли? – встал на защиту старосты Крис. – Не монах и не кастрат. Должны же ему бабы нравиться.
- Ну не Малинка же, - фыркнул Персиваль. – Я ее, конечно, очень уважаю… но как женщина она так себе.
- Че сказал? – возмутился Крис.
- Тихо, мальчики! – развела их Касси. – Персик, правда, ты не прав. Она просто в возрасте. А лет десять назад, может, ты бы в нее и сам влюбился.
- Ксавьер-то ведь тоже не мальчик, - напомнил Амадеус. – Если б не война, он бы еще лет пять назад женился.
- Вообще, да, - подал голос Шерман. – Будет нехорошо, если род Брефеда на нем угаснет. Хорошо бы ему в ближайшие годы и правда жениться.
- На ком? – фыркнул Персик. – Мы в Галаарде.
- Пусть Касси в жены берет – она ему наплодит, - гыгыкнул Еж.
- Заткнись, придурок! – возмутилась девушка и, судя по звуку, огрела брата чем-то тяжелым.
- Не, нельзя так кровь разбавлять, - сказал Шерман. – Он и без того полукровка. Ему надо либо человеческую аристократку из высоких кругов, чтоб отцовскую линию поддержать, либо из материнского сообщества кого-то – чтобы наоборот, с людьми распрощаться и пойти по иной стезе.
- Мы ему в этой глуши ни такую, ни такую не найдем, - напомнил Амадеус.
- Это точно, - печально подтвердил Шерман.
- Да ну вас всех! – возмутилась Касси. – Лишь бы о политике да чистоте крови. Будто все бабы у вас – сучки породистые. А если он влюбился? Если они с Мариной Иг…. Ик… к… К-ксавьер?
- Бляха муха, - сдавленно выругался Крис, похоже, шарахнувшись от кого-то. В коридоре наступила идеальная тишина.
- Шли бы вы по своим комнатам, - раздался в ней голос Ксавьера. – Шерсть сама себя не ссучит.
- Это бабское дело! – возмутился Еж.
- Может быть, - согласился Ксавьер. – Сплетни точить – тоже. И раз за сплетнями ты уже пойман, пойди и докажи, что и в других делах ты баб не хуже. А то меня уже сомнения берут.
Судя по звуку, после этих слов ребята, бухча, неохотно принялись расходиться. Дверь открылась, на пороге аудитории показался Ксавьер. У него за спиной тут же загорелись любопытные взгляды, мигом выцепившие наличие учителя в классе. Но Ксавьер закрыл дверь, одновременно и пресекая подглядывание, и возбуждая новый повод для сплетен. Правда, откровенно подслушивать под дверью магики не стали и все же разошлись.
Установилась тишина.
***
- Вижу, я правильно понял, зачем Вы позвали Леама, - он кивнул на листы бумаги и чернила.
- А что, он не придет? – спросила Марина. Леам был мальчиком пунктуальным, и такое опоздание для него было несвойственно.
- Я сказал ему, что решу Вашу проблему сам, - сказал Ксавьер, садясь радом с Мариной.
Она покраснела. События недавних дней и их поцелуй все еще аукались ей смущением перед этим мужчиной. Сплетни ребят были абсолютно не обоснованы: ни у него, ни у нее не было никаких особенных чувств друг к другу, и поцелуем Ксавьер одарил ее вынужденно – чтобы уберечь от глупой смерти.
- Взял надо мной шефство? – преодолевая смущение, пошутила Марина.
- Учитель, не умеющий читать – это нонсенс, - спокойно ответил Ксавьер.
- Как и алхимик, не державший в руках ни одного алхимического труда, и юрист без диплома, - возразила Марина с намеком.
- Вот именно, - кивнул Ксавьер. – Проблемы есть у всякого. Пришло время их решать.
- Согласна, - вздохнула Марина, беря в руку перо. – С чего начнем?
- С имперских рун, - сказал Ксавьер.
- Точно! Таинственные имперские руны, - покивала Марина.
- В них нет ничего таинственного, - заметил Ксавьер. – Это просто один из вариантов каллиграфического письма, принятый в высших кругах: буквы со сглаженными линиями.
- Всего-то? – фыркнула Марина. – Я думала, это какой-то древний язык. А оказалось, просто украшулька.
- Не «украшулька», а форма вежливости, - укорил ее Ксавьер, окончательно принимая на себя роль учителя. – К Вашему сведению, буквы с острыми краями и агрессивным написанием используются в нотах протеста и объявлении войны. Обычные человеческие почерки изобилуют подобными элементами в угоду скорости письма. Обращение же к Императору так подписывать нельзя: это выглядит как вызов, демонстративное неуважение.
- Оу, - только и смогла сказать Марина. – То есть, мне не только буквы надо выучить, но и несколько вариантов шрифтов?
- Достаточно одного, - обнадежил ее Ксавьер. – Вы выучите его за пару дней. Пользоваться Имперскими рунами в обычной жизни не возбраняется. Многие аристократы так и делают, считая «быстрый» почерк чем-то плебейским.
- Ты сейчас об Освении говоришь или о Галаарде? – уточнила Марина. Она уже знала, что Ксавьер – бывший аристократ. Но все это осталось в прошлой, освенской жизни. А в Галаарде аристократия, похоже, знать о нем не знала, и вряд ли он разбирался в местных «благородных» привычках.
- Я говорю о высоких кругах знати, - уточнил Ксавьер. – Маркизы и герцоги в каждой отдельной стране бывают в таком малом количестве, что вынуждены общаться с себе подобными за рубежом. По крайней мере, чтобы найти подходящую партию из того же сословия.
- Я думала, только у принцев такие проблемы, - призналась Марина.
- И у принцев тоже, - кивнул Ксавьер. – Не отвлекайтесь, леди.
- Ой, не обращайся так ко мне, - поморщилась девушка. – Мне неловко.
- А нам неловко за учителя, который ведет себя, как челядь, - Ксавьер глянул на нее укоризненно.
- Это прозвучало почти как оскорбление, - покраснела Марина.
- Это и было оскорбление, - неожиданно признался Ксавьер. – Обычно я не говорю подобного дамам. Особенно дамам, чей статус хотя бы в текущий момент признаю более высоким, чем мой. Однако Вы упорно не желаете принимать почести, полагающиеся при Вашей профессии.
- Я просто хочу быть ближе к ученикам, - возразила Марина.
- У Вас РАЗНЫЕ ученики, - напомнил Ксавьер. – И правильнее равняться на более высокое сословие, чем на безродных парней типа Криса. Крис, Еж, девочки, Гора, Пузырь – все они нормально воспринимают сословную дистанцию между собой и Учителем. А вот Амадеусу, например, оскорбительно подчиняться… кхм… неблагородной.
Марина поджала губы. Все это звучало очень неприятно.
- Это одна из причин, по которым Вы с ним частенько вступаете в конфликт, - продолжил Ксавьер. – Амадеус не обладает достаточным умом или хотя бы опытом, чтобы проанализовать ситуацию и принять ее. Если для Вас так важно гордиться своим странным статусом – Учителем из низкого сословия – нужно было хотя бы объяснить ему это.
Марина почувствовала стыд. Это была настоящая педагогическая промашка, которую все это время она попросту не замечала. И сейчас Ксавьер отчитывал ее по праву.
- Я… не собиралась тыкать ему своим статусом, - сказала она. – Это получилось случайно. В стране, из которой я родом, некоторое время назад действительно было принято гордиться своим происхождением из «низов». Наверное, я просто по привычке перенесла с собой эту модель поведения.
- Да, я так и подумал, - кивнул Ксавьер. – Но раз уж теперь мы все выяснили, давайте это как-то исправлять, госпожа Калинина.
Марина хотела было попросить его не обращаться так к ней и вдруг сообразила, что, по-хорошему, это не Ксавьер должен говорить проще, а она – обращаться к нему уважительнее. Это раньше, когда она не знала о его статусе, «тыкать» ему, как и прочим ученикам в классе, было нормально. Но теперь-то было как минимум две серьезных причины так не делать: его статус и его возраст. Плюс, конечно же, воспитание.
- А Вам… - Марина замялась, чувствуя себя неловко, что только сейчас сообразила сменить манеру обращения, – Вам тоже оскорбительно подобное отношение?
- Лет пять назад было бы, - подумав, признал Ксавьер. – Теперь уже все равно. Мой статус более ничего не значит в этой жизни. Я это понимаю и смирился. Но общество – нет. Призрак прошлого будет довлеть надо мной до конца жизни. Если только я не перееду в совсем уже далекую страну на другом конце земли.
- Ну да, так себе идея, - признала Марина. – И чего мне, по-Вашему, не хватает до соответствия образу благородной?
- Неумение читать и дурная осанка – самое заметное, - без всяких эмоций честно сказал он.
- А что не так с моей осанкой? – удивилась Марина, выпрямляя плечи. Она, конечно, сутулилась порой, но только когда что-то писала. А уроки обычно вела стоя и спину при этом выпрямляла.
- Вы позволите? – Ксавьер протянул к ней руки.
Марина неуверенно кивнула, хотя почувствовала себя вдвойне неуютно.
- Плечи нужно не только отводить назад, но и осаживать вниз, - сказал он, довольно неприятно разворачивая ее плечи. – Затылком тянитесь наверх. Подбородок подайте назад.
- Это еще как? – изумилась Марина.
- Вместе с головой, разумеется, - пояснил мужчина, помогая ей принять нужное положение. – Вы шею вперед вытягиваете, будто черепаха.
- Это, наверное, из-за смартфонов, - сообразила Марина. – Привыкла голову наклонять, вот шея вперед и смотрит.
- Отвыкайте, - сказал Ксавьер. – Еще нужно грудную клетку развернуть.
- Выпятить? – фыркнула Марина.
- Нет, - спокойно сказал он. – Развернуть. Вот эту точку позвоночника подайте вперед. А плечи и голову при этом оставьте на месте.
Он коснулся пальцем одного из ее позвонков и надавил.
- Кхэх, - выдохнула Марина, принимая нужное положение. – Я так дышать нормально не могу. Будто в корсете.
- Это вопрос привычки, - заверил ее мужчина. – Кстати о корсете: благородным дамам он не мешает. Они с детства приучены держать спину подобным образом. Корсет лишь уточняет форму фигуры.
- Фух, - вздохнула Марина, поняв, что долго так не просидит.
- Упражняйтесь каждый день понемногу, - сжалился над ней Ксавьер. – И выпрямляйте спину всякий раз, как ловите мой взгляд. Я буду вашим беззвучным напоминанием.
- С-спасибо, - сказала Марина, подозревая, что в ближайшие недели возненавидит встречаться с ним взглядом.
- Ну что, а теперь приступим, наконец, к уроку? – предложил Ксавьер.
Марина покосилась на своего неожиданного учителя. С ее точки зрения урок шел уже несколько минут. Но мужчина, похоже, считал, что он даже не начал.
…
- Не давите на перо, - командовал Ксавьер несколько минут спустя. – Если зацепится, будет еще одна клякса.
Марина окинула взглядом свой листок. Клякс там было порядочно, и одной больше, одной меньше – уже не имело значения.
- Вот этот изгиб ужасен. Будто ребенок рисовал, - продолжал критиковать он. – Я надеюсь, Вы хоть букву-то запомнили?
- Э-э-э… - в растерянности протянула Марина.
- Нет, не «Э», - укоризненно глянул на нее мужчина. – Спину!
Она со скрипом выпрямилась. Это был не урок, а настоящая пытка.
- Это «У», - подсказал ей Ксавьер. – Ну, или «уй» в некоторых словах.
Марина медленно повернула к нему голову, пораженная неожиданной мыслью.
- А они что, они еще и читаться могут по-разному? – в ужасе спросила она, припоминая примерный объем исключений в родном языке.
Ксавьер замер, а после небольшой паузы отметил:
- Кажется, с парой дней я поторопился, - сказал он. – Думаю, после наработки каллиграфического письма стоит посвятить еще пару недель чтению. Пару недель… или пару месяцев.
«Или пару лет, - мрачно добавил внутренний голос. – Марин, давай его отравим? Его и Амадеуса. Так всем будет легче».
Марина отвергла это заманчивое предложение. У нее и так количество учащихся мужского пола было минимальным. Если их еще и травить, то совсем дебет с кредитом не сойдутся, и придется почковать Пузыря или Дубка.
- Переходим к следующей букве… - начал было мужчина, но Марина его остановила.
- Ксавьер, Вам не кажется, что дымом пахнет? – спросила она. Ее, как жителя городского и к дыму непривычного, такие запахи сразу напрягали.
Они переглянулись. Ксавьер сдвинул брови, торопливо выбрался из-за парты и распахнул дверь лаборантской. Марина опасливо выглянула из-за его плеча. В ее комнате все было в порядке. Тогда они открыли дверь в коридор.
- Горим, - сказала Марина, почуяв, что запах усилился. Хотя, откуда он исходил – из коридора или нет – точно сказать было нельзя.
«И никакой тебе пожарной сигнализации, - возмутился внутренний голос. - А если ночью так?»
В следующее мгновение Марину неожиданно подхватили на руки, поднесли к окну и осторожно выставили на улицу. Под дождь.
- Но… - начала было она.
- Сейчас вернусь, - бросил Ксавьер и исчез за дверью. Марине оставалось только тревожно заглядывать в полумрак корпуса, с улицы казавшийся непроглядным.
Глава 2.
Далее произошла странная вещь. Одно за другим, по порядку, окна открывались, и из них выскакивали под дождь недоумевающие магики. А некоторые – выпадали, вышвырнутые с ускорением.
Марина пошла в их сторону, собирая всех в кучу и пересчитывая.
- Так. Леам и Крис, - сказала она. – «Мозговитые» эвакуированы, значит. Леам, ты Сережу взял?
- Взял, - уже слегка мокрый от мороси эльф продемонстрировал извивающееся тельце мыша-мутанта. Тот подтвердил свое наличие крепким словцом.
- Уильям, Персиваль… - продолжила отмечать девушка. – А где Денеба?
- Туточки я, - отозвалось невидимое нечто. Но Марина и так уже заметила прозрачную аномалию, на которой висели в воздухе дождевые капли. И судя по их подрагиванию, Денеба в кои-то веки жалел, что ходит вечно голышом: дождик был довольно прохладным.
- Значит, «Наглость» тоже эвакуированы, - подтвердила Марина. – О, и «Ярость» тоже.
Она кивнула при виде валькирий, обсуждающих странное событие.
- Так, ребята, встали по парам и идем на другую сторону – проверять остальных, - громко скомандовала она.
- По парам – это как? – недоуменно уточнил Персиваль и уставился на рядом стоящего Уильяма. Тот уставился на него в ответ. На лицах у обоих появилось гадливое выражение.
- По парам – это по парам, - отрезала Марина, которая была не готова сейчас решать их межличностные конфликты. – Уильям, иди сюда! Остальные встаньте в колонну по двое и за нами.
Она взяла мага за руку и поторопилась на другую сторону здания. Там уже тоже мокли недоумевающие магики.
- Так, Флокси с Кассандрой – есть, - продолжила считать Марина. – Еж, Гора и Пузырь – тоже. О, а вон и наши «Красавчики». Вроде, все. Хотя, стоп, а где Дубок? Ребята, Дубка кто-нибудь видел?
- Он там, возле Помора прохлаждается, - махнули руками сестры. – Он в дождь всегда на улицу выходит. Говорит, дождевая вода вкуснее и света так больше.
- Говорит? – недоуменно повторила Марина, плохо себе представляя, какой частью тела должно разговаривать живое дерево.