- -
- 100%
- +
— Ты потеряла сознание от истощения, — Руслан легко, одним небрежным движением свободной руки надавил мне на плечо, впечатывая обратно в матрас. — Твой организм просто вырубил систему, потому что ты загоняла себя в могилу, Настя. Когда ты в последний раз нормально ела и спала?
В его словах звучал не вопрос, а упрек. Я отвела взгляд. Какая ему разница? Я годами жила в таком ритме — работала сутками, закрывала бесконечные долги, вытаскивала брата из неприятностей, оплачивала лечение матери. У меня просто не было времени на себя.
— Это не ваше дело, — упрямо прошептала я, попытавшись выдернуть запястье из его рук. — Отпустите, мне нужно встать.
— Твое упрямство сейчас неуместно, — жестко отрезал Орлов.
Он отпустил мою руку, но лишь для того, чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки и взять чашку. Руслан сел еще ближе, безапелляционно вторгаясь в мое личное пространство, и подвел горячую ладонь под мою спину. Мое тело предательски дрогнуло от этого интимного контакта. Руслан легко приподнял меня, прижимая к своей груди, словно я не весила вообще ничего. Жар его крупного тела мгновенно окутал меня, парализуя волю к сопротивлению.
— Пей, — приказал он, поднося чашку к моим губам.
Я резко дернула головой, едва не выбив фарфор из его рук. Чай расплескался на покрывало.
— Не трогайте меня! Мне ничего от вас не нужно!
Челюсти Руслана напряглись. Он отставил чашку на тумбочку, а затем его пальцы жестко зафиксировали мой подбородок, не причиняя боли, но лишая возможности отвернуться.
— Сиди тихо, строптивая. Я сказал, что ты выпьешь этот чай, значит, ты его выпьешь. Иначе я волью его в тебя силой, — его голос вибрировал от дерзкой, непримиримой настойчивости, сквозь которую сквозила пугающая забота. Он снова поднес чашку к моим губам, обжигая меня своим взглядом. Мое сопротивление разбилось о его железобетонную волю. Я сделала глоток, с ненавистью глядя ему в глаза.
Теплая, приторно-сладкая жидкость потекла по горлу, и в голове действительно начало проясняться. Пока я пила, Руслан продолжал удерживать меня в своих объятиях. Его дыхание обжигало висок, шевеля волосы, а большая рука уверенно и крепко обхватывала мою талию.
В этом было что-то дикое, выбивающее почву из-под ног. Мужчина, который буквально купил меня, шантажом заставив подписать безумный контракт, сейчас заботился обо мне с такой пронзительной, собственнической нежностью, что у меня болезненно сжималось сердце.
Руслан убрал пустую чашку и осторожно опустил меня обратно на подушки. Но сам не отодвинулся — наоборот, навис сверху, опираясь руками по обе стороны от моего лица.
— Ты больше не будешь тащить всё на себе, — тихо, но веско произнес он, гипнотизируя меня своим тяжелым взглядом. — Забудь про долги. Забудь про то, что тебе нужно кого-то спасать. Теперь это моя территория, и я здесь устанавливаю правила. А мое главное правило — ты находишься под моей защитой.
Я слушала этот рокочущий голос, и внутри всё переворачивалось. Мой мозг хотел бежать от этого сильного хищника, но уставшее тело отчаянно жаждало подчиниться. Я резко дернула головой в сторону, спасаясь от его подавляющего мужского обаяния, пытаясь зацепиться за остатки здравого смысла.
Мой взгляд заметался по комнате и случайно упал на массивную прикроватную тумбочку.
Там, среди холодного минимализма, лежали его часы, телефон и… небольшая серебряная фоторамка. Она казалась здесь совершенно чужеродной, слишком личной деталью. Я скользнула по ней рассеянным взглядом и уже собиралась отвернуться, как вдруг у меня перехватило дыхание.
Я моргнула, отказываясь верить собственным глазам.
Глава девятая
Собрав крупицы сил, я заставила себя приподняться на локтях, полностью игнорируя близость нависающего надо мной Руслана.
На старом, немного выцветшем снимке были запечатлены двое мужчин. Они стояли на фоне какого-то чертежа, обмениваясь крепким рукопожатием. Одним из них был совсем молодой Руслан Орлов — ему здесь было не больше двадцати пяти, но во взгляде уже горел тот самый бешеный, амбициозный огонь победителя, намеренного подмять под себя весь мир.
А вторым мужчиной, устало, но искренне улыбающимся прямо в объектив, был мой отец.
Человек, которого не стало, когда я была еще подростком.
Холодный пот выступил между лопатками. Пальцы вцепились в шелковое покрывало. Дыхание участилось, переходя в поверхностное, паническое.
Идеально выверенный гардероб по моим меркам. Жесткий контракт без единой юридической лазейки. Уверенность, с которой он шантажировал меня братом, точно зная, на какие болевые точки давить…
Это не было случайностью. Он не просто увидел меня в офисе и решил сделать своей удобной игрушкой. Он всё это хладнокровно просчитал.
Я медленно подняла голову и посмотрела на Руслана. Мужчина проследил за моим взглядом, но даже не попытался спрятать снимок или как-то оправдаться. Его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую, жесткую маску.
— Вы… — мой голос сорвался на сиплый шепот. — Вы знали его.
Стена моего недоверия, которую он только что почти разрушил своей горячей заботой, мгновенно взмыла вверх. Я с леденящим душу ужасом осознала, что этот опасный миллиардер знал мою семью задолго до той «случайной» аварии в серверной. Я оказалась в его постели не просто так. Я была частью чужой, безжалостной игры, правил которой даже не представляла.
— Какого черта здесь происходит?! Отвечайте! — мой голос сорвался на истеричный, хриплый крик, когда я резким движением схватила серебряную рамку с тумбочки, прижимая ее к груди так крепко, словно она могла меня защитить.
Руслан даже не пошевелился, чтобы оправдаться. Ни тени вины, ни капли раскаяния не скользнуло по его лицу. Наоборот, он медленно подался вперед, нависая надо мной своей широкой грудью. Его пальцы, обжигающе горячие и безжалостно твердые, легли поверх моих трясущихся рук.
— Отдай, — ровным, вибрирующим металлом тоном приказал он.
— Нет! Откуда вы знали моего отца? Зачем вы всё это устроили?! Долг брата, этот сумасшедший контракт в серверной… Я для вас просто пешка в какой-то больной игре?! Вы подстроили аварию, чтобы затащить меня сюда!
Одним коротким, властным движением Руслан разжал мои побелевшие пальцы и забрал фотографию. Он небрежно бросил ее обратно на полированное дерево тумбочки, а затем перехватил мои запястья, намертво фиксируя их по бокам от моего тела. Матрас глубоко прогнулся под его весом. Мужчина оказался так близко, что меня мгновенно окутало ароматом его власти. Я задыхалась от его близости, от этого подавляющего превосходства, с которым он ломал мою волю.
— Твой отец был не просто рядовым инженером, Настя. Он был гением, который создал алгоритм, способный перевернуть весь сырьевой рынок, — его баритон рокотал, проникая в каждую клеточку моего уставшего, измученного тела. — И этот алгоритм стоил ему жизни. Человек, который его методично уничтожил, довел до сердечного приступа и пустил вашу семью по миру, сейчас контролирует половину города. Мой главный конкурент.
Слова Руслана били безжалостно разрушая ту простую, понятную реальность, в которой я жила долгие годы. Мы остались с огромными долгами, мама тяжело заболела, и вся тяжесть мира рухнула на мои плечи. Я выживала, экономила каждую копейку, тянула семью, искренне веря, что это просто жестокий рок, несправедливость судьбы.
А теперь этот пугающий, безжалостный мужчина с холодным расчетом заявляет, что всё это было чьим-то планом? И что я оказалась в его кровати не потому, что он просто захотел красивую игрушку, а потому что я — часть этой кровавой бизнес-войны?
— Вы лжете, — прошептала я, отчаянно мотая головой. Слезы бессилия обожгли глаза. — Вы всё лжете, чтобы оправдать то, что сделали со мной. Вы просто купили меня, сломали моего брата, потому что… потому что вы такой же монстр, как и они!
— Потому что я хочу тебя до одури, — жестко закончил за меня Руслан. Его взгляд, пронзительный, сканирующий и невыносимо горячий, скользнул по моим губам, спускаясь к часто вздымающейся груди. — Одно другому не мешает, Анастасия. Ты нужна мне. Твоя безопасность теперь моя личная забота, потому что люди Монополиста уже ищут тебя. Они знают, что чертежи у тебя.
— Какие чертежи?! У меня ничего нет! — паника накрыла меня с головой.
Я обычная девушка! У меня нет навыков выживания среди криминальных авторитетов и миллиардеров. Я хочу обычную жизнь, где максимум проблем — это неоплаченный счет за электричество, а не охота за секретными алгоритмами.
Я резко дернулась, вырываясь из его захвата. Руслан, к моему искреннему удивлению, не стал удерживать меня силой. Он просто отстранился, позволив мне судорожно скатиться с огромной кровати. Ноги дрожали так сильно, что я едва не упала на мягкий ворс ковра.
— Я не буду в этом участвовать, — задыхаясь, пробормотала я, пятясь к двери. — Я сейчас же ухожу. Забираю брата, маму, и мы уезжаем из города. Вы не имеете права втягивать мою семью в свои разборки! Вы не мой хозяин!
Я ждала, что он бросится за мной, схватит за плечи, силой вернет на кровать. Но Руслан лишь неспешно поднялся, расправил широкие плечи и засунул руки в карманы темных брюк. Он смотрел на меня с тем самым пугающим, железобетонным спокойствием человека, который точно знает, что держит в руках все козыри.
— Дверь не заперта, Настя. Я же говорил, иди. — его голос звучал ровно, почти лениво.
Он был абсолютно равнодушен. Он не останавливал меня, потому что знал: мне некуда бежать.
Но я упрямо развернулась, на негнущихся ногах бросилась в прилегающую гардеробную, где еще вчера вечером оставила свою сумочку, и вцепилась в ее кожаные ручки, как в последний спасательный круг. Мне нужно просто вызвать такси. Или дойти пешком до трассы сквозь этот проклятый лес. Плевать, главное — вырваться из этого одурманивающего морока его власти, пока я окончательно не потеряла способность мыслить здраво.
Я уже шагнула к выходу из спальни, сжимая ремешок так, что побелели пальцы, когда в моей сумке пронзительно зазвонил телефон.
Звук показался оглушительным в идеальной тишине роскошного загородного дома.
Я замерла. Руслан даже не двинулся с места, лишь слегка склонил голову набок, наблюдая за мной.
Я достала мобильный. На экране светилось «Мама».
— Мам? — я попыталась сделать голос ровным, прочистив горло, чтобы она не услышала что что-то не так. — Всё в порядке, я просто задержалась…
— Настенька… — ее голос дрожал от слабости и растерянного непонимания. На фоне слышался какой-то посторонний шум. — Настя, доченька, я ничего не понимаю… Ко мне только что лично пришел главврач. Сказал, что наш договор аннулирован в одностороннем порядке. Они вернули твою предоплату обратно на счет. Меня сегодня выписывают.
— Что?! — я задохнулась. — Как выписывают? Мам, у тебя постельный режим, тебе нельзя даже садиться!
— Я знаю… — мама тихо всхлипнула, ей явно не хватало воздуха. — Но санитарки уже собирают мои вещи. Главврач прятал глаза. Сказал, что за мной уже приехала обычная скорая, чтобы перевезти в дежурную городскую больницу… Мне звонили из коллекторского агентства! Сказали, что они звонили тебе полдня, но ты не берешь трубку. Поэтому они перезвонил мне и сказали, что наша квартира арестована за долги, и замки прямо сейчас меняют. У меня так колотится сердце… Что происходит, Настя?
Глава десятая
Моя рука, сжимающая телефон, безвольно опустилась. Мозг лихорадочно прокручивал услышанное.
Всего месяц назад мама перенесла тяжелейшую операцию на открытом сердце — аортокоронарное шунтирование. Чтобы вытащить ее с того света, я заложила нашу единственную хрущевку и оплатила эту частную нейрореабилитацию на месяц вперед. Ей был противопоказан малейший стресс.
Слова Руслана, сказанные всего минуту назад, набатом ударили в виски: «Человек, который уничтожил твоего отца… Его люди уже ищут тебя».
Это не было чудовищным стечением обстоятельств. Наверно это был тот самый конкурент. Он ударил в мое самое слабое место. Маму прямо сейчас, с еще не зажившими швами и слабым сердцем, отправляли в переполненную городскую больницу. А сверху добили звонком, что квартиру отбирают.
Этот переезд и стресс просто убьют ее. Я сделала прерывистый вдох и, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы бессилия, шагнула к Орлову..
— Помогите, — мой голос сломался на жалком, задушенном всхлипе. — Пожалуйста… У нее была тяжелейшая операция на сердце, шунтирование. Она не выдержит переезда в обычную больницу, она просто умрет по дороге! Я сделаю всё, что вы скажете. Просто помогите ей.
Руслан в два широких шага сократил разделявшее нас расстояние и выхватил телефон из моих дрожащих пальцев. Его вторая рука властно легла мне на затылок, прижимая мое заплаканное лицо к своей твердой, горячей груди.
— Тихо. Выдыхай, — жестко, но с пронзительной заботой приказал он, зарываясь пальцами в мои волосы.
Я вцепилась в лацканы его рубашки, как утопающий в спасательный круг, вдыхая его запах. Сердце Руслана билось ровно и мощно, и эта непоколебимая сила начала передаваться мне, гася панику.
Он поднес телефон к уху.
— Нина Сергеевна, успокойтесь, — тон Руслана смягчился ровно настолько, чтобы не пугать больную женщину, но остался твердым. — С вами говорит Руслан Орлов. Я мужчина вашей дочери. Попросите медсестру передать телефон главврачу.
Я замерла, вслушиваясь в тишину. Послышалась какая-то возня, приглушенные голоса, и, судя по всему, трубку действительно передали кому-то из руководства клиники.
Через мгновение раздался ровный, отстраненно-деловой голос главврача: — Слушаю. Добрый день.
— Это Руслан Орлов.
Баритон Руслана прозвучал негромко, но в нем лязгнул такой металл, что у меня по спине пробежал мороз.
В трубке повисла пауза. Фамилия Орлова в этом городе открывала любые двери и мгновенно лишала людей дара речи.
Голос вибрировал от заискивающего, липкого страха: — Руслан Александрович… Это какое-то недоразумение! Пациентке заблокировали счета, мы получили ордер на выселение…
— Ваши проблемы меня не интересуют, — отчеканил Руслан, свободной рукой продолжая успокаивающе поглаживать меня по спине. — Я выкупаю всё крыло клиники на год вперед. Счет будет оплачен через пять минут с моего личного расчетного счета. Пациентку перевести в лучшую вип-палату. Выставить мою охрану на этаже. И если кто-то из посторонних попробует к ней сунуться — стрелять на поражение. Я понятно объяснил?
— Д-да… Абсолютно, Руслан Александрович! Мы всё сделаем!
Орлов сбросил вызов, но телефон не убрал…
Не сводя с меня тяжелого, проницательного взгляда, он нажал на экран, вызывая кого-то. Гудки длились ровно секунду.
— Макар, — отрывисто скомандовал Руслан, как только на том конце сняли трубку. — Свяжись с финотделом. Прямо сейчас переведите транш на счета нейрореабилитационного центра «МедСтандарт». Оплатите всё вип-крыло на год вперед с моего личного счета. И немедленно отправь туда две машины сопровождения из моей личной охраны. Ни один человек, включая персонал, не должен подойти к палате Нины Сергеевны без досмотра. Действуй.
Он сбросил вызов и небрежно отшвырнул телефон на кресло.
А я стояла, не смея даже пошевелиться. «МедСтандарт». Нина Сергеевна. Он даже не спросил меня, как зовут мою маму и где она лежит. Он назвал клинику по памяти, без малейшей запинки. Досье, которое этот мужчина собрал на мою семью, очевидно, содержало каждую деталь моей жизни, каждую уязвимую точку. Мое осознание его тотального контроля достигло абсолюта.
Проблема, которая только что разрушила мой мир и грозила убить самого близкого мне человека, была решена ровно за две минуты. Двумя звонками. Двумя безапелляционными приказами.
Я медленно подняла голову. Мои ресницы были мокрыми, губы предательски дрожали.
— Спасибо, — прошептала я, глядя в его пронзительные глаза.
— Я же сказал тебе, — его большие, горячие пальцы легли на мои скулы, бережно стирая влажные дорожки слез. — Твои проблемы — это теперь мои проблемы. Они специально пытались выманить тебя из дома, Настя. Если бы ты поддалась панике, села в такси и поехала в эту клинику, люди Воронова перехватили бы тебя на первом же перекрестке.
Воронова?
Услышав эту фамилию, я вспомнила, как десять лет назад в один день рухнула наша нормальная жизнь. Как мой папа, всегда сильный и жизнерадостный, почернел от отчаяния и бессилия за считанные недели. Вспомнила те бесконечные судебные иски с логотипом корпорации Воронова, внезапно заблокированные банковские счета и ночные звонки с угрозами от коллекторов.
Воронов не марал руки сам. Он просто натравил на нас своих цепных псов — юристов, банкиров и вышибал. Он растоптал моего отца за то, что тот отказался отдать ему дело всей своей жизни. Папа не выдержал этой глухой, непробиваемой стены травли — обширный инфаркт убил его, оставив нас с многомиллионными долгами.
А я… в свои восемнадцать лет я в одночасье перестала быть просто девушкой. Мне пришлось похоронить свои мечты, забыть о беззаботной юности и взвалить на себя убитую горем маму, безалаберного младшего брата и эти бесконечные, душащие кредиты. Этот человек сломал мою жизнь, даже не зная моего имени. А теперь он пришел добить мою маму. И я только что едва не шагнула прямо в его ловушку.
От осознания масштаба угрозы я глубоко вздохнула. Ноги окончательно перестали меня держать, и я отступила на шаг, тяжело и бессильно опустившись на край огромной кровати.
Руслан не дал мне времени на рефлексию. Он шагнул следом, безапелляционно вторгаясь в мое личное пространство. Он встал вплотную, вынуждая меня раздвинуть колени, и оказался прямо между моих ног. Эта властная, собственническая поза отрезала мне любые пути к отступлению: я не могла ни встать, ни отвернуться.
«Ты больше никуда не побежишь,» — его баритон стал хриплым, пропитанным тяжелой, вибрирующей угрозой. Большие, горячие ладони легли на мои плечи. — «И ты перестанешь со мной воевать. Ты поняла меня?»
Глава одиннадцатая
Во мне мгновенно вспыхнуло упрямство. Да, он только что спас маму, но это не давало ему права распоряжаться мной, как купленной вещью! Я годами выстраивала свою жизнь, боролась за каждый вздох, а он просто пришел и забрал у меня штурвал.
«Вы купили клинику, Орлов, а не меня!» — я с силой ударила ладонями по его твердой, как гранит, груди, пытаясь оттолкнуть. — «Я найду способ всё вам вернуть. Я не буду прятаться здесь, как ваша наложница, пока вы делите город с этим Вороновым!»
Мое сопротивление подействовало на него как бензин, плеснутый в костер. Вместо того чтобы разозлиться, Руслан хищно усмехнулся.
«Вернешь?» — он чуть склонил голову набок, его горячее дыхание опалило мою щеку. — «Ты даже не представляешь масштабов игры, в которую втянута, девочка. За дверями этого дома ты — ходячая мишень.»
«Значит, я пойду к федералам! Я предам это огласке!» — я дернулась, пытаясь вырваться, но его хватка стала стальной.
«Они все кормятся с рук Воронова,» — жестко сказал Руслан. — «Единственный закон, который теперь защищает твою жизнь — это я.»
Я с силой уперлась ладонями в его твердую, как монолитная скала, грудь, отчаянно пытаясь спихнуть его с себя. Я билась в его захвате, злясь на собственную беспомощность, на эту чудовищную несправедливость и на то, как предательски дрожало мое тело от его обжигающей близости.
— Пустите! Вы не имеете права решать за меня! — выкрикнула я, едва не срывая голос.
Но вместо того чтобы применить силу, Руслан неожиданно разжал пальцы на моих запястьях. Он плавно, но тяжело поднялся с кровати, возвышаясь надо мной во весь свой пугающий рост. В его глазах не было ни капли злости — только холодная, расчетливая собранность. Он одернул лацканы безупречного пиджака, мгновенно переключаясь из режима разъяренного мужчины в режим безжалостного стратега.
— Твой отец был не просто упрямым идеалистом, Настя. Он был гениальным инженером, — его баритон звучал ровно, но от этого ледяного спокойствия по спине бежали мурашки. — И он прекрасно понимал, с кем связался. Перед тем как Воронов пустил вашу семью по миру, твой отец успел спрятать исходные чертежи алгоритма. И сейчас люди Монополиста идут по твоему следу, потому что уверены — ключ к этой технологии находится у тебя.
Я медленно села на смятое покрывало, обхватив плечи дрожащими руками. Воздух в спальне внезапно стал тяжелым и вязким.
— У меня ничего нет, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от ледяного ужаса. — После его смерти мы продали почти всё, чтобы раздать долги. Если бы у нас было что-то ценное, мы бы не жили в нищете.
Руслан шагнул к двери, но на пороге обернулся. Его взгляд был непреклонным и жестким.
— Значит, мы будем искать там, где всё началось. Умойся и спускайся вниз. Мы едем в твою старую квартиру.
Черный, наглухо тонированный внедорожник Орлова выглядел на узкой парковке моего старого спального района как инопланетный корабль. Я вышла из теплого салона на промозглый ветер, чувствуя себя так, словно вернулась в прошлую жизнь, которая теперь казалась хрупкой и беззащитной иллюзией.
Руслан шел рядом, возвышаясь над обшарпанными панельными домами. В этом сером, забытом богом дворе его фигура излучала такую подавляющую власть и статус, что случайные прохожие инстинктивно опускали глаза и торопливо отходили с дороги. Его личная охрана бесшумными тенями рассредоточилась по периметру подъезда, но я знала: главная угроза и одновременно моя единственная защита сейчас шагает со мной плечом к плечу.
Когда мы поднялись на пятый этаж, я по привычке потянулась к сумке за своей связкой ключей, но внезапно замерла.
На нашей старой, исцарапанной деревянной двери красовался абсолютно новый замок. А поперек дверного косяка была наклеена разорванная пополам бумажная лента коллекторского агентства.
Слова мамы эхом пронеслись в голове. «Замки прямо сейчас меняют…»
Моя рука с ключами безвольно опустилась. Внутри всё похолодело от отчаяния. Мы опоздали. Если коллекторы уже были здесь, они могли забрать всё ценное в счет долга. Вдруг они нашли тайник?
— Они поменяли замок, — мой голос дрогнул, и я растерянно посмотрела на Руслана, чувствуя себя абсолютно беспомощной перед этой глухой, запертой дверью. — Мы не попадем внутрь. Нам придется ломать дверь и…
Руслан даже не нахмурился. На его лице отразилось лишь снисходительное, мужское спокойствие человека, который всегда на шаг впереди. Он небрежно сунул руку в карман своих темных брюк и достал абсолютно новый, блестящий ключ.
— Но… откуда? — я опешила, во все глаза глядя на металл в его крупных пальцах. — Это ключи коллекторов?
Руслан усмехнулся.
— Это ключи моего начальника охраны, Настя. Пока ты умывалась, а мы ехали сюда, моя передовая группа уже была на месте, — его баритон прозвучал ровно и уверенно. — Вышвырнули этот сброд, закрыли долг и врезали нормальный замок. Плюс оцепили весь двор, чтобы люди Воронова не успели сунуться. Я бы никогда не привез тебя туда, где может быть небезопасно.