- -
- 100%
- +
Глава 1
За вывеской «Драгоценности Моисея Штейнбока» всегда пахло корицей, дорогим табаком и легким надувательством. Сам Моня, гном пятидесяти лет — возраст для его расы цветущий, — сидел за верстаком. На его носу покоились три увеличительных стекла, а в душе — бесконечная мудрость предков, умевших продать медь по цене мифрила.
Над лавкой располагались жилые комнаты, откуда сейчас доносился яростный стук кочерги и грохот ведра. Там хозяйничала Циля — троюродная племянница Мони по линии тети Сары. Циля была молодой, круглой, как хорошая головка сыра, и обладала скоростью степного вихря. Она успевала все: стирать, готовить фаршированную рыбу из озерных карасей и выметать пыль так, что та сама просилась наружу от греха подальше.
— Моня! — крикнула Циля сверху, топая по лестнице. — Если вы еще раз положите свои грязные пассатижи на свежевыстиранную скатерть, я сделаю вам такие вырванные годы, что вам не захочется даже заглядывать в свои бриллианты!
Моня не спеша снял одну линзу.
— Цилечка, радость моя, не делай мне нервы, их есть кому портить и без тебя. Пассатижи лежали не на скатерти, а рядом. И вообще, где мой чай? Я чувствую, как мое здоровье покидает меня через левую пятку.
— Ваш чай стоит на столе уже пять минут, и если он остынет, я не буду его греть, я буду его плакать! — Циля подхватила тряпку и принялась протирать витрину. — И кстати, Моня, вы собираетесь искать нового продавца, или я должна еще и улыбаться этим вашим покупателям, у которых денег меньше, чем у меня совести?
Это была больная тема. Племянник Сема, работавший за прилавком, недавно женился на дочке богатого пивовара и уехал в другой город. Лавка осталась без продавца.
Моня вздохнул и посмотрел в окно. Прямо через дорогу аккуратная вывеска гласила: «Цветы мадам Елены». Хозяином там был человек по имени Берт — крикливый, вечно нетрезвый лавочник. А вот его жена Елена, тоже человек, была женщиной молодой, красивой, но такой печальной, будто все дожди королевства плакали исключительно в ее огороде. Моня частенько поглядывал на нее с тихим сочувствием.
Вдруг с той стороны улицы раздался страшный грохот. Моня и Циля прильнули к окну.
В цветочном магазине летели во все стороны горшки. Берт, багровый от ярости, замахнулся на Елену тяжелой табуреткой. Женщина вскрикнула, закрывая лицо руками.
— Ой, вей — прошептала Циля, роняя тряпку. — Этот поц-цветочник окончательно потерял остатки своего ума, которого у него и так не было!
Моня среагировал мгновенно. Он выскочил на порог и приложил ко рту пальцы. Раздался такой свист, от которого у пролетавших мимо голубей случился инфаркт. Через полминуты на площади появились три дюжих стражника-гнома в блестящих кирасах.
— Уважаемые! — закричал Моня, указывая пальцем через дорогу. — Там один сумасшедший человек пытается сделать из своей жены гербарий! Поспешите, пока он не испортил фасад этой прекрасной улицы!
Стража ворвалась в магазин. Спустя пару минут Берта, закованного в кандалы и изрыгающего проклятия, уволокли в управу за нападение и злостное хулиганство. Но лавка цветов внутри была полностью разгромлена: земля, осколки, переломанные стебли роз лежали сплошным ковром.
Весь день Моня ходил сам не свой. Вечером, когда стемнело, он посмотрел в окно. В разбитой витрине напротив горело всего одно тусклое окошко.
Моня накинул пальто.
— Циля, я пройдусь. Освежу мозг, а то он у меня закипает от мыслей.
— Смотрите не замерзните, Моня, лечить вас нынче дороже, чем купить новую лавку, — донеслось из кухни.
Моня перешел улицу и заглянул в разбитое окно. Елена сидела на перевернутом ящике среди руин своего маленького бизнеса и плакала, закрыв лицо руками. Гном вздохнул, поправил жилетку и перешагнул через осколки.
— Вечер в хату, мадам Елена, — мягко произнес Моня. — Извините, что без стука, но у вас тут временно отсутствуют двери.
Елена вздрогнула, вытирая слезы.
— Ох, господин Штейнбок Извините. Здесь такой беспорядок. Берта посадили. Стражники сказали — минимум на пять лет за дебош и покушение.
— Ну, так я имею вам сказать: слава богам! — Моня всплеснул руками. — Одним вредителем на квадратный метр стало меньше. Чего же вы плачете? Надо открывать шампанское, даже если оно из дешевого винограда!
— Да чему радоваться? — Елена всхлипнула. — Он унес все сбережения. У меня ни монеты. Я решила... я продам остатки лавки под кофейню. Тут уже ходила девушка, предлагала немного, но... Отработаю долги и пойду в прачки.
У Мони внутри будто щелкнул шестереночный механизм. Его хитрый гномий ум выдал идеальное решение.
— Слушайте меня сюда, Елена, и не говорите, что вы не слышали, — Моня подошел ближе и заложил руки за спину. — Продать лавку под кофейню? Чтобы здесь каждое утро пахло горелыми зернами и терлись сомнительные личности? Ну уж нет. У меня есть встречный план, и он вам понравится больше, чем вы думаете.
Елена удивленно подняла заплаканные глаза.
— У меня отбыл в женатом направлении продавец Сема, — продолжил гном. — Лавка стоит без лица. А вы — женщина редкой честности и, слава богам, с прекрасными манерами. Вы переходите работать ко мне. Будете стоять за прилавком, улыбаться покупателям и делать вид, что наши цены — это благотворительность.
— Но господин Моня, где же я буду жить? Мне нечем платить за жилье!
— А кто говорит за платить? — возмутился Моня. — У меня над лавкой целых четыре комнаты. Циля занимает одну, я — вторую. Две стоят пустые, и в них только пауки плетут свои интриги. Вы переезжаете к нам. Полный пансион, жалованье каждую неделю и, бонусом, Цилин фирменный суп, от которого у мертвых восстанавливается аппетит.
Елена замерла, не веря своим ушам.
— Вы вы это серьезно? Но я же человек. А у вас гномье семейство. Что скажут соседи?
— Соседи скажут, что Моня Штейнбок наконец-то нашел себе приличного продавца, у которого руки растут из плеч, а не из того места, где у нормальных людей сидят мысли! — отрезал Моня. — Короче, мадам Елена, завтра утром жду вас со всеми вашими чемоданами. И чтобы без опозданий, золото не любит ждать, оно начинает тускнеть от скуки.
На следующее утро, едва солнце позолотило шпили ратуши, на пороге лавки появилась Елена. В руках она держала два потертых узла — все нехитрое имущество.
Ее встретил Моня в нарядном шелковом жилете и Циля с половником наперевес.
— О, явилась не запылилась! — провозгласила Циля, оглядывая гостью. — Моня, посмотрите на нее, она же бледная, как кусок мыла! Надо срочно кормить, иначе ее сдует первым же сквозняком, и наши инвестиции улетят в трубу!
— Циля, не кричи так, будто у тебя отбирают последнее золото, — осадил ее Моня. — Елена, проходите, располагайтесь. Ваша комната наверху, направо.
Уже через неделю лавку «Драгоценности Моисея Штейнбока» было не узнать. Елена оказалась потрясающим продавцом. Ее мягкий человеческий голос и врожденный такт творили чудеса. Покупатели, которые раньше торговались с Моней до хрипоты, теперь под обаянием Елены выкладывали монеты с улыбкой.
Как-то днем в лавку зашел богатый купец. Он долго вертел в руках браслет и пытался сбить цену.
— Ну не знаю, мадам, — сомневался купец, — тридцать золотых за эти изумруды? Они как-то подозрительно блестят.
Елена мягко улыбнулась и наклонилась к нему:
— Уважаемый, они блестят так подозрительно только потому, что они чисты, как слеза младенца. Если бы господин Моня хотел вас обмануть, он бы продал их вам за сорок и еще попросил бы доплату за коробку. Берите, этот браслет так подойдет вашей супруге, что она забудет все ваши прошлые грехи.
Купец растаял, выложил тридцать золотых и счастливый покинул лавку.
Моня, наблюдавший за сценой из-за ширмы, вышел, довольно потирая руки.
— Елена, вы — золото высшей пробы. Сема по сравнению с вами был просто куском неотесанного гранита.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.