Принцесса - Демон

Глава 1

Холод каменных плит проникал сквозь ткань туфель. Ксения — теперь ее звали принцессой Мирабеллой — стояла у окна, до боли сжав пальцы в складках платья.

Прошло три недели с того утра, когда она проснулась не в своей съемной однушке под звон будильника, а под балдахином из бархата. Первая неделя превратилась в сплошной, липкий кошмар. Мирабелла металась в лихорадке, пока Ксения внутри нее кричала от ужаса. Чужой мир оглушал запахами воска, немытых тел, конского навоза из внутреннего двора и приторных благовоний. Здесь не было выключателей, горячей воды и гарантий безопасности. Ошибка стоила жизни.

Страх парализовал, но он же заставил Ксению замолчать и смотреть. Она притворилась, что слабость после болезни стерла часть памяти. Просить повторить имена, опускать глаза, подолгу молчать — это казалось безопасным.

— Ваше высочество, — позвала служанка Марта, поправляя тяжелый шлейф. — Пора. Коронация завершена. Вас ждет королева.

Ксения глубоко вдохнула. Старшая сестра, Элеонора, теперь правила этим замком. Ее отец, старый король, ушел в дальний монастырь, оставив власть старшей дочери и ее мужу.

В тронном зале пахло свежей краской и топленым салом от свечей. На возвышении, в сверкающих венцах, сидели Элеонора и ее супруг, принц-консорт Рэнальд.

Рядом с троном стоял мужчина. Герцог Оливер де Грас. Молодой, высокий, с резкими чертами лица и темными, как грозовое небо, глазами. Едва Мирабелла вошла, его взгляд приковался к ней. Ксения почувствовала, как внутри все сжалось от инстинктивного отторжения. От Оливера веяло силой, опасностью. Он смотрел на нее так, словно владел ею. Это пугало. Она заставила себя вежливо склонить голову, пряча страх за маской покорности.

— Мирабелла, — голос Элеоноры прозвучал сухо. — Торжества окончены. Пора решить твою судьбу. Казна истощена, а содержание младшей сестры — роскошь, которую корона не может себе позволить.

Рэнальд ухмыльнулся.

— У тебя два пути, сестрица, — сказала Элеонора. — Первый — ты примешь предложение герцога де Граса. Он предлагает залог, который покроет долги трех провинций. Ты станешь богатейшей женщиной юга.

Оливер сделал полшага вперед. В его глазах мелькнула отчаянная, почти умоляющая искра. Он ждал. Но Ксения видела лишь хищника, готового купить ее.

— А второй? — спросила Мирабелла. Ее голос едва заметно дрожал, но она удержала спину прямой.

— Далекое поместье Озерный Край на северной границе, — ответила королева. — Земли там скудные, разбойники дерзкие, а дом заброшен. Если выберешь его, ты откажешься от содержания. Корона выделит тебе кошель золота, двух служанок и одного солдата для охраны. Все.

— Мирабелла, постой — произнес герцог Оливер, сделав шаг к ней. Его пальцы дернулись, словно он хотел схватить ее за руку, но вовремя остановился.

Ксения посмотрела на его руки, на золото его камзола. В ее родном мире независимость стоила дорого. Здесь она стоила еще дороже. Жизнь с нелюбимым, пугающим человеком в казалась ей медленной смертью. А в глуши хотя бы не нужно притворяться перед королевским двором каждую секунду.

— Я выбираю Озерный Край, — произнесла она.

По залу прошел шепот. Герцог Оливер побледнел так, что стали видны старые шрамы на его скуле. Он резко отвернулся.

Через два дня у задних ворот замка стояла карета.

Ксения осматривала свое «войско». Королева сдержала слово. Первой была Марта — пожилая, вечно ворчащая прачка, которую выставили из замка за длинный язык. Вторая — Лили, совсем юная, испуганная девчонка из кухонных служек, которая роняла все, что попадало ей в руки.

И солдат.

Мужчина средних лет в помятой кирасе сидел на кобыле и жевал травинку. Его звали Томас. На его счету было ноль побед и сотни выпитых кружек эля.

— Ваше высочество, — Томас козырнул, не слезая с лошади. — Королевский гвардеец Томас к вашим услугам. Готов умереть за вас. Но желательно после обеда.

— Рада это слышать, Томас, — вздохнула Мирабелла, забираясь в карету. — Постараемся дожить хотя бы до ужина.

Карета тронулась. Ксения прижала к груди кожаный мешок с монетами. Это было все ее состояние. Настоящее средневековое золото, тяжелое и холодное.

— Куда мы едем, пресветлая дева — всхлипнула Лили, когда замок скрылся за холмами. — Там же волки. И одичалые. И крысы размером с поросенка.

— Лили, замолчи, — отрезала Марта, укладывая узлы. — Волки нас хотя бы не заставят чистить котлы принца Рэнальда. У него от злости даже суп киснет. А вот то, что у нашей принцессы ума палата, раз она от такого мужа отказалась — это факт. Герцог Оливер, почитай, полсотни замков имеет! Красавец. А глаза какие...

— Суровые, — добавила Мирабелла, глядя в окно.

— Так мужчина же! Воин! — Марта всплеснула руками. — А теперь мы поедем в дыру, где из развлечений только вой ветра.

Мирабелла промолчала. Внутри нее все еще дрожал испуганный зверек. Она понятия не имела, как топить печи, как вести хозяйство без электричества и что делать, если на них действительно нападут разбойники. Но это был ее страх. Собственный. И отвечать за него теперь предстоит ей самой.

Дорога заняла две недели. С каждым днем деревни становились беднее, дома — мрачнее, а небо — серее.

Когда карета наконец остановилась, Ксения вышла наружу и едва не заплакала. Поместье Озерный Край представляло собой двухэтажный каменный дом, наполовину заросший диким плющом. Крыша над левым крылом провалилась. Вокруг расстилалось огромное, свинцового цвета озеро, в котором отражались угрюмые сосны.

— Ну, — Томас слез с лошади, потянулся так, что хрустели кости, и осмотрелся. — По крайней мере, крысы здесь точно сытые. Вон какая глушь.

— Это наше? — прошептала Лили, готовая снова завыть.

— Это наш дом, — сказала Мирабелла, хотя у нее самой подкашивались ноги. — Томас, проверь двери. Марта, ищи кухню. Нам нужен огонь.

Первая ночь была испытанием. Окна дребезжали от ветра, в углах скреблись мыши. Ксения сидела у наспех разведенного камина, завернувшись в колючее одеяло. Туфли промокли, руки были испачканы в саже — она сама помогала Томасу таскать ветки, чем вызвала у старой Марты немой шок. Принцессы не таскают дрова. Но Ксения помнила, что если не двигаться, можно замерзнуть.

— Ваше высочество, — Марта принесла на деревянном блюде подгоревшие лепешки и странный навар из сушеных трав. — Сахара нет. Соли почти нет.

Мирабелла взяла кружку. Трава пахла горько, но тепло разлилось по телу.

— Спасибо, Марта. Бывало и хуже, — сказала она.

— Где это хуже? — удивилась старуха. — Вы же из дворца не вылезали.

Мирабелла улыбнулась, глядя на огонь.

Томас, сидевший у двери с обнаженным мечом на коленях, хмыкнул.

— Ничего, хозяйка. Места тут дикие, зато налоги платить некому. Королевские мытари сюда не доезжают — боятся, что лошадей съедят. Так что поживем. Если зиму перезимуем.

Ксения закрыла глаза. Ей все еще было страшно. Каждый шорох за стеной заставлял сердце биться в горле. Но, засыпая под вой северного ветра, она поймала себя на мысли: впервые за три недели чужая маска принцессы Мирабеллы перестала так сильно давить на лицо. Здесь, среди разбитых стен и бедолаг, ей больше не нужно было притворяться. Нужно было просто выжить.

Глава 2

Дорога до Озерного Края казалась Мирабелле на удивление мирной. Она списывала это на чистое везение.

На самом деле в полумиле позади кареты бесшумно двигался отряд из двенадцати всадников под предводительством герцога Оливера де Граса. Оливер сменил камзол на простой дорожный плащ, но взгляд его оставался тяжелым.

— Ваша светлость, — обратился к нему капитан. — Мы зачистили тракт от лешаков. Но зачем? Она ведь отвергла вас. Прилюдно.

Оливер сжал поводья. На его запястье под рукавом прятался серебряный браслет с рунами, который сейчас слабо вибрировал.

— Она не просто отвергла меня, Кайл. Она бежит от меня, — ответил герцог. — Мой семейный дар — кровь Охотников на демонов — всегда заставлял нечисть трепетать. Но Мирабелла... Раньше она лишь капризничала в моем присутствии. А последние три недели смотрит на меня так, словно я держу топор над ее головой. Я должен понять, что с ней происходит.

Оливер не знал, насколько он был близок к истине. Ксения, запертая в теле принцессы, безумно боялась герцога именно поэтому. В первую неделю во дворце она подслушала разговор о том, что род де Грас веками истреблял тварей из Бездны, а их магия безошибочно чует чужаков в человеческом теле. Для Ксении это был смертный приговор. Ведь с точки зрения этого мира она и была демоном — чужой душой, незаконно занявшей чужую плоть. Если Оливер поймет, кто она, ее ждет костер. Этот липкий, первобытный страх Ксения прятала глубже всего.

А в Озерном Крае Мирабелла устроила военный совет. Дом внутри оказался памятником вековой пыли.

— Так, — Ксения вздохнула, в очередной раз подхватывая подол платья.

Штаны здесь женщинам носить не дозволялось, и Ксении приходилось маяться в многослойных королевских юбках, которые путались под ногами, собирали всю грязь и весили целую тонну.

— Томас, седлай кобылу. Лили, ищи корзины. Мы едем в город. Без кастрюль и мыла мы тут зарастем грязью быстрее, чем нас найдут волки.

Ближайший городок под названием Озерный Выселок встретил их запахом рыбы. Первым делом Ксения направилась в лавку утвари, придерживая подол, чтобы не вляпаться в лужу.

— Мне нужны три чугунные кастрюли, два котла и... — Мирабелла замялась, подбирая слова без современных терминов. — И то, чем можно оттереть вековую гарь со стен. Смылок? Щелок? Посильнее, чтобы грязь уходила.

Толстый лавочник удивленно вытаращился на благородную даму в грязном на подоле, но дорогом платье:

— Есть серая мыльная глина с южных болот. Отмывает все, но пахнет тухлым яйцом.

— Берем две кварты, — кивнула Ксения. — Еще мешок соли, сушеную зелень, мешок овса для лошади Томаса и три головки сыра.

— Ваше высочество, — Томас, таща на плече тяжеленный котел. — Вы тратите золото с такой скоростью, словно у вас в кармане зарыт дракон. Зачем нам эта вонючая глина? Грязь — она ведь как броня, сама отвалится.

— Томас, если ты не будешь мыться, я заставлю тебя спать в конюшне. А конюшню мы еще не мыли, — отрезала Мирабелла.

Вернувшись, они устроили чистую неделю. Ксения, проклиная создателей средневековой моды, подвязывала юбки к поясу и работала со всеми. Они отмыли кухню до блеска. Комнату для Марты и Лили обустроили на первом этаже, поближе к теплу. Томас занял каморку у входа. Себе Мирабелла выбрала небольшую спальню на втором этаже. Когда серая глина наконец отмыла подоконники, Ксения устало села на пол прямо в пышном платье, тяжело дыша. Руки горели, спина ныла, но это была ее чистая комната.

Набравшись смелости, Ксения пошла исследовать дальнюю часть поместья. Продравшись сквозь заросли, она наткнулась на полуразрушенные каменные загоны. Это были остатки старой фермы.

— Так, — Ксения задумчиво. — Земля тут плохая, но если завести скот, мы выживем зимой. Томас! Запрягай! Мы снова едем в город. Нам нужны постели, мастер и... зоопарк.

Второй визит в Озерный Выселок был масштабнее. Первым делом Ксения наняла угрюмого плотника, выдав ему аванс за починку крыши и заготовку трех телег сухих дров. Затем они купили три шерстяных матраса, набитых конским волосом, тяжелые одеяла и пуховые подушки. Ксения с тоской посмотрела на лавку с мужской одеждой, но Марта стояла над ней коршуном: «Ваше высочество, если вас увидят в портах, старый король в монастыре икать начнет! Не позорьте род!». Пришлось Ксении смириться и дальше страдать в платьях.

Финальной точкой стал птичий рынок. И вот тут у Ксении случился культурный шок.

Она ожидала увидеть обычных кур и коров. Вместо этого в клетках сидело нечто.

— Миледи, покупайте клуш! — кричал торговец, показывая на жирных пернатых тварей размером с индюка, у которых было по четыре крыла и три ноги. — Несутся каждый день! Яйца синие, сытные!

— Почему у нее три ноги? — Ксения, пятясь.

— Так устойчивее, миледи! На три ноги лисе сложнее повалить! — ухмыльнулся мужик.

Рядом в загоне стояло местное «молочное животное» — существо с вытянутой мордой, гладкой шерстью цвета морской волны и огромными глазами. Помесь ламы и крупной козы, но на мягких широких лапах.

— Это лагушка, — пояснил Томас. — Молоко у нее жирное, сладкое. И не брыкается. Только плюется, если овес вовремя не дать.

Ксения глубоко вдохнула, напоминая себе, что она в другом мире, и сосчитала до десяти.

— Покупаем двух трехногих клуш и одну... лагушку. И корма для них.

Через три дня поместье ожило. На крыше стучали топоры, во дворе Томас обустраивал загон для лагушки (которую Лили ласково назвала Ромашкой). Из кухни пахло свежим супом.

Вечером Ксения в своем тяжелом, потрепанном на подоле платье сидела на крыльце, устало вытянув ноги. На коленях у нее лежала тетрадь, куда она записывала расходы.

Вдруг Ромашка в загоне тревожно замерла. Лошадь Томаса заржала.

Из сумерек со стороны леса медленно выехал всадник. Один. На нем был простой дорожный плащ, но Ксения узнала эту посадку плеч. Оливер де Грас. Великий Охотник.

Внутри Ксении взвилась паника. Сердце заколотилось в ушах. Ей казалось, что сейчас его магия вспыхнет, он укажет на нее пальцем и закричит: «Демон!». Она заставила себя встать, изо всех сил вцепляясь в складки платья, чтобы скрыть, как ходуном ходят ее колени. Наблюдать. Молчать. Не выдавать себя.

Томас тут же схватился за арбалет:

— Стой! Кто идет?

— Опусти оружие, солдат, — Оливер скинул капюшон. — Я приехал без оружия. Как частное лицо.

Герцог спешился и остановился ровно в пяти шагах. Он смотрел на ее испачканное сажей лицо, на уставшие глаза, на чистые окна дома. В его взгляде мелькнуло удивление, смешанное с горьким восхищением.

— Я вижу, вы зря времени не теряли, Мирабелла, — сказал он. Его голос был непривычно мягким. — Но почему? Зачем этот адский труд, если в моем замке вас ждали шелка и слуги? Вы маетесь здесь, таскаете дрова...

Ксения сделала глубокий вдох, преодолевая ужас перед Охотником. Она посмотрела на его руку — руны на браслете слабо мерцали.

— В вашем замке, герцог, я была бы вещью, которую купили, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А здесь я хозяйка. Пусть даже хозяйка трехногой птицы.

Оливер горько усмехнулся.

— Вы всегда умели ранить словом, миледи. Я уеду. Но северные зимы суровы. Если вам понадобится помощь... Я приду.

Он развернулся, вскочил на коня и растворился в ночной темноте.

Ксения опустилась на ступеньку. Опасность миновала. Но она не знала главного: уезжая, Оливер оставил в лесу у поместья двух своих лучших, невидимых для обычного глаза гвардейцев-следопытов. Они должны были охранять ее день и ночь. И, главное, докладывать герцогу о каждом странном шаге принцессы, которая так внезапно начала бояться Охотников на демонов.

Глава 3

После визита герцога Оливера Ксения три дня ходила сама не своя. Лили и Марта думали, что принцесса тоскует по отвергнутому жениху, но на самом деле Ксению трясло от ужаса. Охотник на демонов! И то, что герцог, кажется, был искренне влюблен в принцессу, только усложняло ситуацию. Один неверный шаг — и он поймет, что перед ним подмена.

Чтобы заглушить этот страх, Ксения решила полностью уйти в работу. Первым делом она устроила бунт против местной моды.

— Марта, неси ножницы, — скомандовала она, стоя посреди спальни.

— Пресвятая дева, ваше высочество, зачем?! — всплеснула руками служанка.

— Мы избавляемся от этого недоразумения.

Через полчаса тяжелые китовые усы и стальные обручи, державшие юбку колоколом, были безжалостно вырезаны и выброшены в угол. Без кринолина платье обвисло, шлейф стал казаться слишком длинным, зато Ксения наконец-то смогла нормально дышать и делать шаги шире тридцати сантиметров. Маяться в многослойных юбках все еще приходилось, но теперь она хотя бы не напоминала себе ходячую кушетку.

Вторым делом стал пересчет финансов. Ксения высыпала содержимое выданного сестрой кошеля на стол. Тяжелые золотые монеты раскатились со звоном. В королевском дворце этот кошель считался «жалкими грошами», брошенными нежеланной родственнице. Но здесь, на северной границе, где крестьяне за целый месяц каторжного труда выторговывали несколько медяков, это золото было состоянием.

— Ну вот, — Ксения перебирала монеты, складывая их в стопки. — Мы не богачи, но и голодать не будем. Главное — тратить с умом. Экономим, но покупаем качественное.

Принцесса не бывала в этом поместье, а заброшенная ферма требовала хозяйской руки. Книг по животноводству в доме не нашлось, и Ксения снова потащила Томаса и Марту в Озерный Выселок — на этот раз на птичий рынок за знаниями.

На рынке было шумно, пахло мокрой шерстью и кислым зерном. Ксения подошла к торговцу скотом.

— Послушай, почтенный, — завела разговор Ксения. — Если брать для подворья пару хохлатых хрюней и еще одну лагушку — это выгодно? Сколько они жрут зимой?

Старик оглядел ее, хмыкнул в усы:

— Миледи, скотина — это тебе не карета. Карету в сарай поставил — она и стоит. А хрюнь, ежели его не кормить горячим жмыхом, прогрызет доски и уйдет к диким собратьям в чащу. Лагушка — тварь нежная. Ей овес подавай да воду теплую. Если молока хочешь сладкого, лагушку надо чесать за ухом дважды в день. Будешь лениться — вместо молока получите плевок прямо в лицо.

— А яйца трехногих клуш? — спросила Ксения, вспомнив синие яйца. — На них можно заработать?

— Заработать? — купец расхохотался. — Миледи, клуши несутся только тогда, когда им тепло и когда они не пугаются. Чуть гроза или волк завыл — все, три недели одни перья летят. Птица — это баловство. Для выгоды надо брать шерстобрюха.

Он указал на клетку, где сидело круглое, как бочка, существо, сплошь покрытое густой золотистой шерстью, из-под которой торчал пятачок и четыре короткие толстые лапы.

— Шерстобрюх спит всю зиму, — заявил торговец. — Кормить не надо. Знай себе стриги шерсть раз в месяц. Шерсть теплая, как печка!

Ксения улыбнулась. Благодаря золоту они могли это позволить, не боясь остаться без гроша.

— Берем еще одну лагушку для компании Ромашке и пару шерстобрюхов. Посмотрим, как они перезимуют.

К середине ноября небо над озером налилось свинцом. Полноценная северная зима пришла за одну ночь — с ревом ветра и белой стеной снега. Замковые стены Озерного Края жалобно выли, а Ксения, помогала Лили раздувать очаг на кухне.

С дровами у них все было в порядке — во время прошлого выезда плотник доставил три огромные телеги отличного дуба. Но была одна загвоздка: дрова привезли тяжелыми чурками. Их нужно было колоть, а Томаса, как назло, подвела поясница.

— Спину прихватило, ваше высочество, — пропыхтел гвардеец, держась за пояс. — Не то что колун поднять — согнуться не могу. А мороз прижимает, чурки на улице леденеют.

Ксения встала, туго затягивая подол платья вокруг талии.

— Пошли, Томас. Покажешь, где колун. Двое — это уже бригада. Марта, следи за лагушками!

На заднем дворе бушевала буря. Видимость была нулевой. Ксения подошла к массивной колоде, кое-как подняла тяжелый колун и с размаху опустила его на чурку. Оружие труда со звоном отскочило, едва поцарапав кору, а у Ксении от отдачи загудели локти.

— Так, ладно, дубль два... — тяжело дышала она, замахиваясь снова.

Вдруг из белой пелены метели, прямо со стороны леса, послышался приглушенный чертыхающийся голос:

— Кайл, идиот, я же говорил — надо было ночью их наколоть! Она сейчас себе ноги отрубит этим колуном!

— Да откуда я знал, что принцесса сама пойдет махать топором? У них же солдат есть! Чего он стоит и охает?

Томас вскинул арбалет, а Ксения замерла, опустив топор. Из снежного вихря, тяжело дыша, с собственными колунами в руках вывалились двое мужчин. На них были простые куртки, но под ними отчетливо виднелись стальные жетоны личной гвардии герцога Оливера.

Тайные охранники де Граса, отправленные следить за принцессой, просто не выдержали вида того, как объект обожания их господина пытается расколоть обледенелый дуб.

— Э-э-э... Приветствуем, ваше высочество! — Кайл, старший из них, неловко спрятал колун за спину и попытался изобразить поклон, провалившись по пояс в сугроб. — Мы тут... мимо пролетали. То есть, ехали. На охоту. В такую погоду самое то на уток ходить.

— На уток? В буран? — Томас прищурился, не опуская оружия. — А колуны вам, чтобы уток из-под льда выковыривать?

Ксения смотрела на гвардейцев. Страх перед Охотником на демонов на секунду отступил, уступив место смеху. В этом суровом мире, где ее в любой момент могли сжечь, эти двое грозных воинов стояли перед ней, переминаясь с ноги на ногу, как нашкодившие дети. Сам великий герцог, гроза нечисти, отправил их сюда нянчиться с ней. Он действительно ее любил. Любил так сильно, что не мог оставить замерзать в этой глуши, даже будучи отвергнутым. От этой мысли на душе стало одновременно и тепло, и еще более жутко.

— Значит так, «охотники», — Ксения. — Раз уж вы тут проезжали, берите колуны и колите эти три телеги. Вопросы есть?

— Никак нет, миледи! — радостно рявкнул Кайл, обрадованный тем, что их не прогнали и не сдали начальству.

Вечером в чистой, жарко натопленной кухне было людно. Марта ворчала для порядка, но наливала гвардейцам горячую похлебку. Ромашка и новая лагушка сопели в утепленном загоне, а шерстобрюхи свернулись золотыми меховыми шарами в углу.

Ксения сидела у огня, чувствуя, как тепло возвращается в тело. Кошель с золотом прятался под подушкой, дом защищен от холода, а дрова наколоты. Ей все еще было страшно. Герцог Оливер искал демонов по всему свету, а главный «демон» сейчас сидел в Озерном Крае, подливая чай его собственным солдатам. Ксения закрыла глаза. Нужно пережить эту зиму. А с Охотником и его любовью она разберется позже.

Глава 4

Зимы на севере были похожи на характер лагушки: короткие, но свирепые. Буран мог выть три дня, а потом сменялся ярким солнцем.

Кайл и Бриан — тайные гвардейцы герцога — так и остались в поместье. Ксения, оценив масштаб хозяйства и больную спину Томаса, просто приставила их к делу в качестве разнорабочих. Платить им она не думала. Парни исправно получали жалованье из личной казны Оливера, так что принцесса радовалась своей удаче: ей достались два крепких, исполнительных и бесплатных работника. Правда, теперь парням приходилось слать герцогу отчеты, от которых у сурового Охотника на демонов, должно быть, дергался глаз.

«Ваша светлость, — писал Бриан, послюнявив чернильный карандаш. — Объект чувствует себя хорошо. Сегодня объект заставил нас с Кайлом мыть золотых шерстобрюхов в корыте с болотной глиной. Кайл был покусан трехногой клушей за палец. Объект смеялся, а после выдал нам по куску сала. Магический фон чист, демонов нет, пахнет навозом».

В середине января, когда сугробы доходили до окон первого этажа, у ворот поместья раздался стук копыт. Из морозного тумана выплыл вороной конь. На нем сидел Оливер. Он приехал один, без свиты, закутанный в дорожный плащ.

Внутри Ксении проснулся привычный страх. Она замерла на крыльце, пряча руки в муфту, чтобы не выдать дрожи. Охотник на демонов. Мужчина, который мог разрушить ее хрупкий мир одним заклинанием. Но Оливер даже не посмотрел на браслет с рунами. Он смотрел на ее порозовевшие от мороза щеки.

— Я привез почту, Мирабелла, — сказал герцог, спешиваясь. — И кое-что еще. Мне сказали, на севере сейчас дефицит... южных товаров.

Он достал из седельной сумки холщовый сверток и протянул ей. Ксения развернула ткань. Внутри лежали ровные колотые куски белого сахара, засахаренные фиалки и плитка дорогого заморского шоколада.

Глаза Ксении округлились. Три месяца без сладкого превратили ее в законченную сладкоежку. В этом мире, где пределом мечтаний была пресная овсянка, эти сладости выглядели как сокровища из другой галактики.

— Шоколад... — сорвалось с ее губ. Она вовремя прикусила язык. — То есть... благодарю вас, ваша светлость. Это чрезвычайно щедро. Не хотите ли... горячего отвара с дороги?

Ксения предложила это из вежливости, ожидая, что гордый герцог вежливо откажется и ускачет в закат. Но Оливер улыбнулся и охотно кивнул:

— С удовольствием, миледи. Путь был долгим, и я изрядно промерз.

На кухне воцарилась суматоха. Марта всплеснула руками и бросилась нарезать сыр, Лили со звоном уронила кружку, а Томас вытянулся у двери. Оливер зашел, снял плащ и сел на простую деревянную скамью. Его огромная фигура никак не вязалась с этим скромным интерьером, но он вел себя на удивление тихо.