Волшебный голос

Глава 1

До четырнадцати лет Лисандра была обычной девочкой, чье имя соседи вечно забывали, путая с ее кузинами. Но в день рождения в ней что-то изменилось. Без вспышек магии и знамений — просто мир вокруг нее стал чуточку мягче и уступчивее.

Первым это заметил отец. Утром он, как обычно, ворчал на пролитое молоко, но стоило Лисандре сесть за стол, его лицо разгладилось. Он молча пододвинул ей самую румяную булочку и сказал: «Кушай, милая. Что-то бледная ты сегодня, может, накинуть платок?»

На рынке мясник, славившийся своим скверным характером, вдруг забыл обвесить ее, как делал со всеми. Он улыбнулся и выбрал кусочек посвежее, заметив, что в лавке сквозит и ей лучше не стоять у дверей.

Мужчины не сходили с ума и не теряли рассудок. Они оставались прежними: лавочники считали медяки, стражники проверяли пропуска, наемники спорили в тавернах. Но как только Лисандра оказывалась рядом, их мысли принимали благодушное направление. Им хотелось уступить ей дорогу, подать руку, подбросить дров в камин, чтобы было тепло, или просто помолчать рядом. Ее голос, мягкий и певучий, действовал как теплый плед в дождливый день — рядом с ней людям становилось спокойно и уютно.

Но эта идиллия обернулась драмой.

Ее подруги, с которыми она еще вчера делила секреты, отдалились за пару недель. Стоило компании девушек заговорить с местными парнями, как все взгляды — уважительные, но неотрывные — перемещались на Лисандру. Других девушек словно ластиком стирали из пространства. Лиса видела, как тускнели глаза ее приятельниц, как они замолкали и уходили. Скоро ее перестали звать на посиделки и праздники.

Одиночество оказалось тяжелой платой за всеобщую симпатию. И тогда Лисандра придумала маскировку.

Спустя три года Лисандра научилась искусно прятаться от мира. Ее гардероб теперь состоял из мешковатых платьев, которые скрывали фигуру. Главным стал глубокий капор — он отбрасывал густую тень на лицо, заставляя прохожих видеть лишь общие очертания. А еще она взяла за правило говорить как можно меньше и тише.

В этот вечер она сидела в углу таверны «Усталый тритон». Старый трактирщик Бруно, протирая кружку, посматривал на серый силуэт с дедовской заботой.

— Твой чай, Лиса, — сказал он, ставя перед ней чашку с травами. — Мяты побольше положил, как ты любишь. Устала сегодня?

— Спасибо, дядя Бруно. Все хорошо, — чуть слышно ответила она из-под капора.

Даже этот шепот заставил Бруно заулыбаться. Он поправил занавеску на окне, чтобы на девушку не дул сквозняк, и вернулся к стойке.

В этот момент дверь таверны отворилась, и вошел парень в дорожной куртке. На плече висел походный мешок, а в руках держал карту. Выглядел он растерянным и уставшим. Это был Галахад — начинающий картограф, которому поручили составить план троп на опушке Проклятого леса.

Он подошел к стойке, развернул пергамент и обратился к Бруно:

— Добрый вечер. Почтенный, не подскажете, кто из местных мог бы проводить меня до старой просеки? Мне нужно только зафиксировать ориентиры, но одному в сумерках туда соваться боязно. Я заплачу.

Бруно скептически оглядел парня:

— В Проклятый лес? На ночь глядя? Парень, здесь дураков нет. Наемники за такое золото просят, а у тебя, судя по куртке, кошелек не резиновый.

Галахад вздохнул, его плечи поникли. Он сел за соседний от Лисандры стол и уткнулся в свою карту, бормоча под нос цифры и направления.

Лисандре стало его жаль. Она знала, каково это — чувствовать себя чужим среди равнодушных людей. Забывшись, она тихо произнесла:

— На старую просеку лучше идти в обход болот, через каменистый склон. Там безопаснее.

Галахад вздрогнул и повернулся на звук голоса. Из-под глубокого капора на него смотрели внимательные глаза. Парень не потерял голову, но внутри него словно зажегся теплый огонек. Ему вдруг захотелось, чтобы эта странная, укутанная девушка не сидела в темном углу, а улыбнулась.

— О... вы знаете дорогу? — Галахад поднялся и сделал шаг ближе, стараясь говорить мягче, чтобы не спугнуть ее. — Если вы подскажете подробнее, я буду очень благодарен. А если согласитесь показать... я обещаю, что сделаю все, чтобы вам было комфортно в пути. У меня и плащ теплый есть, если похолодает.

Бруно у стойки прищурился и потянул руку к скалке — парень показался ему навязчивым по отношению к его любимой посетительнице. Пара завсегдатаев тоже отвлеклись от эля и хмуро посмотрели на чужака, готовые попросить его отойти от девушки.

Лисандра заметила эти движения. Опыт подсказывал: если она сейчас промолчит, Галахада просто выставят за дверь ради ее «спокойствия», а ей этого совсем не хотелось.

Она поднялась:

— Я проведу тебя. Но пойдем сейчас, пока не стемнело.

Галахад обрадованно закивал и поспешил открыть перед ней дверь. Бруно лишь вздохнул, но препятствовать не стал — рядом с Лисандрой всем хотелось, чтобы она поступала так, как ей хочется.

Они вышли в прохладные сумерки. Впереди была дорога к лесу, и Лисандра надеялась, что ее очарование поможет им обойтись без неприятностей.

Глава 2

Вечерний воздух пах пылью и прелой хвоей. Лисандра шла позади Галахада. Капор надежно защищал ее от прохлады и от взглядов парня.

Галахад, впрочем, и так был слишком занят. В его руках светился магический фонарик, а на ходу он умудрялся сверяться со свитком. Теплое присутствие спутницы развязало ему язык — рядом с Лисандрой он чувствовал себя так спокойно, словно знал ее тысячу лет.

— ...и вот наставник мне говорит: «Галахад, у тебя правый берег реки шире левого, у нас так королевство в болото сползет!» — парень рассмеялся, обходя валун. — Но вообще, мне сказочно повезло. Из приюта Святой Марты редко кто в люди выбивается. Обычно идут в грузчики или в пехоту. А меня мастер Томас заметил. Увидел, как я на стене угольком план нашего двора черчу, с точностью до шага. И взял в ученики.

Лисандра слушала:

— Тяжело было в приюте?

Галахад на секунду замолчал, подбирая слова, но обиды в голосе не было — скорее, грусть.

— Нормально. Голодно иногда, но настоятельница — женщина добрая. Я поэтому там и остался, как выучился. Мастер выделил мне каморку под крышей мастерской, но я свободное время провожу в приюте. Помогаю, чем могу. Крышу починить, дрова наколоть. Там сейчас совсем туго.

— Денег не хватает? — догадалась Лиса.

— И денег тоже, — вздохнул картограф. — Но главная беда — люди. Рук не хватает. Городское правление платит медяки, так что за эти места никто не держится. А дети... дети там непростые. У каждого беда за плечами. Кто-то замкнулся и молчит неделями, кто-то, наоборот, драться лезет на любое доброе слово. Туда ведь не просто няньки нужны. Там терпение требуется ангельское, понимаете? Чтобы выслушать, не прикрикнуть, супом накормить так, будто они кому-то нужны. А у нас из персонала — две кухарки и старик-сторож.

Лисандра под капором усмехнулась. «Терпение ангельское... И мужчины, готовые горы свернуть, лишь бы просто побыть рядом», — подумала она. В ее голове шевельнулась странная, пока смутная мысль.

— Вот мы и пришли, — Галахад остановился у поваленной сосны. — Смотрите, старая просека. Мастер говорил, она заросла, а она вполне обитаема. Сейчас я нанесу ориентиры.

Пока картограф возился с циркулем и линейкой, Лисандра сидела на бревне. На опушке Проклятого леса было тихо. Галахад работал быстро, поглядывая на силуэт девушки, чтобы убедиться, что она не замерзла. Рядом с ней его карандаш двигался на удивление точно.

Назад в город они возвращались уже ночью. Улицы были пусты, редкие фонари покачивались на ветру. Галахад проводил Лисандру до домика на окраине.

— Спасибо вам, — парень улыбнулся. — Без вас я бы заплутал в тех зарослях. И... знаете, мне давно ни с кем не было так легко разговаривать. Обычно я всех утомляю своими картами.

— Все в порядке, Галахад. Мне было интересно, — ответила Лисандра. — Скажи... а где точно находится этот приют Святой Марты?

— На Гусиной улице, сразу за старой сукновальней. Большое серое здание с покосившейся трубой. А что?

— Да так, — уклонилась от ответа Лиса. — Просто любопытно. Доброй ночи, Галахад.

— Доброй ночи! Надеюсь, еще увидимся! — парень помахал рукой и бодрым шагом пошел в сторону своей каморки, насвистывая веселый мотивчик.

Лисандра заперла дверь, сняла капор и подошла к зеркалу. На нее смотрела очаровательная девушка с умными глазами. А в голове только что оформился план. Гениальный и безумный.

Ей нужно было место, где ее проклятие (или дар) принесет пользу, а не разрушит чужие жизни. Место, где мужчины будут делать добрые дела не ради ее улыбки, а потому что ее присутствие делает их лучше. Приют.

«Так, — рассуждала Лисандра, расплетая косу. — Денег в приюте нет. Зато на рынке есть мясник, который спит и видит, как бы привезти мне лучшую вырезку. В таверне есть Бруно, у которого три племянника-плотника. А в городской страже служат сорок здоровых мужиков, которым скучно по выходным, и которым нравится, когда я говорю им "спасибо"».

Глава 3

Утром Лисандра заглянула в кабинет к отцу. Тот сидел над гроссбухом, подсчитывая годовые проценты от вложений в торговые гильдии. Денег в семье хватало: на безбедную жизнь, на жалование молоденькой горничной и на внушительное приданое Лисы, которое сиротливо лежало в банке, поскольку замуж девушка не собиралась.

— Папа, мне нужны деньги на триста фунтов муки, — заявила Лисандра.

Отец поднял на нее любящий взгляд:

— Конечно, звездочка. А зачем? Мы открываем пекарню? Или ты решила засыпать мукой ту сумасшедшую соседскую курицу?

— Нет, я иду работать в приют Святой Марты. Бесплатно.

Отец на секунду задумался, прикинул в уме объем работы и вздохнул:

— Ну, по крайней мере, там безопасно. Хотя, если эти сироты посмеют тебя обидеть, я куплю этот приют и перестрою его в конюшню. Возьми ключ от сейфа на комоде.

Получив финансирование, Лисандра оделась в привычное «боевое» снаряжение: серое платья и капор. По дороге к Гусиной улице она сделала остановку у городской кузни.

Кузнец Торвальд, огромный мужчина с бородой, как раз остужал подкову. Стоило серой фигуре застыть у порога, как Торвальд поспешно вытер ладони о фартук и принял цивилизованный вид.

— Мастер Торвальд, — прошептала Лисандра. — Мне нужно доставить мешок муки в приют. Он такой тяжелый...

Сердце Торвальда растаяло, как кусочек воска на горне. Ему захотелось доказать этой хрупкой леди, что на свете есть настоящие мужчины, способные носить тяжести.

— О чем речь, барышня! — прогудел он. — Какая мука? Да я им туда целую мельницу на загривке утащу! Показывайте дорогу!

Штурм приюта выглядел эпично. Настоятельница, пожилая сестра Агнесса, как раз проверяла чистоту подоконников коридоре, когда дверь распахнулась. На пороге стоял кузнец, на плече огромный мешок, а из-за его спины выглядывало нечто серое.

— Куда бросать, матушка? — Торвальд, преданно косясь назад, на капор Лисандры.

— К-куда?.. В кладовую, по коридору направо, — опешила сестра Агнесса.

Когда кузнец, обойдя Лисандру («Не ушибитесь об меня, ради богов, я же железный!»), ушел разгружаться, настоятельница посмотрела на гостью:

— Дитя мое, что это значит?

Девушка сделала глубокий вдох:

— Меня зовут Лисандра. Я пришла просить у вас разрешения помогать приюту. Бесплатно. Зарплата мне не нужна. Я могу убирать, читать детям, помогать на кухне...

Сестра Агнесса, которая три года выбивала из городского совета хотя бы полставки для помощницы, едва не прослезилась. Мягкий голос девушки окончательно развеял ее сомнения.

— Бесплатно? Ангелы небесные... — Настоятельница схватила Лису за руки. — Да у нас рук не хватает! Одежда на детях хоть и чистая, но вся в латках, зашивать не успеваем. Еда простая — каша да пустые щи, на большее казны нет. Если ты правда пришла помочь... Проходи, доченька. Пойдем, я познакомлю тебя с детьми.

В игровой комнате было шумно. Дети — около двух десятков мальчиков и девочек от пяти до тринадцати лет — были одеты опрятно, но их куртки и платьица явно помнили еще прошлую эпоху. Увидев настоятельницу и странный «серый стог», дети притихли.

— Дети, это Лисандра. Она будет помогать нам, — объявила сестра Агнесса.

Вперед шагнул мальчишка лет двенадцати ссадиной на носу — местный авторитет по имени Тоби. Он оглядел глубокий капор Лисы.

— А чего это вы в шапке в помещении? Лицо прячете? Вы прыщавая или разбойница?

— Тоби! — ахнула настоятельница.

Лисандра рассмеялась. На детей ее чары действовали слабо — у них еще не проснулся мужской инстинкт «оберегать и обладать», так что для них она была просто странной теткой. И это было прекрасно! Наконец-то с ней говорили как с обычным человеком.

Она присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с Тоби:

— Я не разбойница. Просто у меня очень вредные волосы, они постоянно лезут в глаза, когда я сержусь. А сержусь я, когда мальчики не едят пироги с черникой.

— С черникой? — оживился Тоби. — А где пироги? Из той муки, что дядька принес?

— Именно. Если поможешь мне дотащить кастрюли на кухне, попрошу повара положить тебе двойную порцию.

— Идет! — шмыгнул носом мальчишка.

К девушке подошла малышка лет шести, дергая за край платья. На ней был чистенький, но полинявший сарафан.

— Тетенька... а вы умеете рассказывать сказки про рыцарей? Наш сторож знает только про налоги и радикулит.

Лисандра улыбнулась под капором, чувствуя, как внутри нее впервые за три года разливается настоящее, живое тепло. Не то «уютное очарование», а ее собственная радость. Ее не прогнали. Ее не испугались. Подруги отвернулись от нее, потому что видели в ней соперницу, но здесь, среди обделенных судьбой детей, ей не нужно было ни с кем соперничать.

— Умею, маленькая, — ответила Лиса. — И про рыцарей, и про драконов, и про картографов, которые путают берега рек.

В дверях появился Торвальд, сияющий, как начищенный таз.

— Мисс Лисандра, муку сдал! Что еще сделать? Может, крышу перекрыть? Или забор по всему периметру новый поставить? Я могу, мне не трудно!

Сестра Агнесса только рот приоткрыла от изумления — кузнец Торвальд обычно за один гвоздь драл три шкуры, а тут добровольно предлагал капитальный ремонт.

— Спасибо, мастер Торвальд, — ответила Лисандра, повернувшись к нему. — Посмотрите, пожалуйста, петли на кухонной двери, а то они скрипят.

— Будет сделано в лучшем виде! — кузнец чуть ли не строевым шагом отправился выполнять поручение.

Глава 4

Кузнец Торвальд оказался человеком слова. Он несколько дней подряд приходил в приют после закрытия кузни. Огромный, пахнущий углем и металлом, он чинил все, что попадалось под руку: укрепил петли, заварил треснувшие котлы и намертво привинтил кочергу к камину.

Впрочем, уже через неделю Торвальд осознал суровую истину: сироты — это стихийное бедствие, способное преодолеть любые законы физики. Дети умудрялись ломать даже то, что было выковано на века из гномьего металла. Тоби и его банда как-то ухитрились согнуть толстенный железный засов, используя его как рычаг для штурма запертой сушилки. Торвальд не разозлился. Он лишь восхищенно почесал бороду и стал приходить раз в неделю — «на дежурный техосмотр», тайно надеясь вновь услышать тихое «спасибо» из-под серого капора.

На следующий день Лиса столкнулась на пороге приюта с Галахадом. Парень тащил охапку чертежей, когда из коридора вышла девушка.

— Лисандра! — Галахад просиял так искренне, что его фонарик на поясе жалобно мигнул. — Какими судьбами? Вы... вы тоже здесь?

— Здравствуйте, Галахад, — Из-под капора послышался теплый смешок. — Пришла помогать сестре Агнессе.

Их дружба росла стремительно. В ней не было романтического кокетства или двусмысленных взглядов — только редкое для девушки доверие. Картографу было легко делиться с ней своими идеями, а Лиса впервые за три года общалась с парнем своего возраста, не боясь, что он завтра прибежит свататься с охапкой полевых цветов. Галахад ценил ее за ум и умение слушать, а она его — за искренность и преданность своему делу.

Еще через день Лисандра совершила второй набег на город. К приюту Святой Марты подкатила телега, нагруженная рулонами материи. Возглавлял процессию мастер Жак — лучший портной квартала, славившийся своим снобизмом и запредельными ценами.

Сейчас мастер Жак выглядел так, словно ему только что доверили обсчитывать коронационный плащ императора.

— Выше голову, олухи! — покрикивал он на подмастерьев, придерживая рулон сукна. — Мы шьем для будущего этой страны!

Под бдительным (и очень уютным) кураторством Лисандры портной совершил невозможное. Он не просто обшил всех детей с ног до головы, избавив их от вечных латок, но и полностью обновил постельное белье. В спальнях наконец-то появились плотные, пахнущие лавандой матрасы и пышные подушки взамен старых, сбившихся в комки тюфяков. Дети в первую ночь спали так крепко, что сестра Агнесса дважды ходила проверять, дышат ли они.

Сама же Лиса взялась за образование. Каждый день она собирала воспитанников в гостиной, открывала книги по истории и географии и начинала читать.

На детей ее чары действовали не так сильно, как на взрослых мужчин — сироты не пытались защитить ее от сквозняков, но магия ее голоса все же творила чудеса. Когда девушка говорила, комната словно наполнялась мягким, золотистым светом. Голос, журчащий как лесной ручей, убаюкивал детскую тревогу и заставлял затихать даже отпетых хулиганов. Под этот ласковый шепот дети с удовольствием принялись за учебу.

— ...и тогда эльфийский флот зашел с левого фланга, — плавно читала Лисандра, переворачивая страницу.

— Тетя Лиса, — перебил ее Тоби, сидевший за столом в новенькой, крепкой зеленой куртке. — А почему они не швырнули в них гномьим порохом? Я бы швырнул. Бах — и нет эльфов!

— Потому что порох в ту эпоху стоил дороже, чем твоя новая куртка, Тоби, — отозвалась Лисандра. — К тому же, эльфы умели договариваться. Словом можно добиться большего, чем взрывом.

— Ну не знаю, — проворчал мальчишка, но послушно уткнулся в тетрадь, выводя буквы. — С порохом как-то надежнее... Но ладно, читайте дальше. У вас красиво получается. Про флот интересно.

Лили, сидевшая на ковре:

— Тетя Лиса... А моя мама тоже так красиво говорила? Я не помню ее голоса. Помню только, что было холодно.

— Я думаю, Лили, что твоя мама говорила с тобой сердцем. А этот голос никогда не забывается. Он просто ждет, пока ты вырастешь, чтобы сама смогла говорить так же тепло со своими детьми.

Лили улыбнулась и прижалась к Лисандре.

Глава 5

Приют преображался, но Лисандра понимала: на одной муке и новых матрасах далеко не уедешь. Настоятельница, кухарки и вечно спящий сторож Поппи по-прежнему получали от городского совета гроши.

— Нам нужно поднять им жалование, — заявила Лисандра, сидя в каморке Галахада за чашкой чая. Глубокий капор был сдвинут на лоб, чтобы видеть собеседника.

Галахад, увлеченно чертивший розу ветров, чуть не сломал циркуль:

— Лиса, милая, как? Городской совет скорее удавится на собственной цепи правосудия, чем выделит приюту хотя бы серебряный. Бургомистр Клаус считает каждый медяк.

Девушка улыбнулась.

На следующий день девушка отправилась в городскую ратушу. Штурмовать кабинет напрямую она не стала. Вместо этого она «случайно» столкнулась с ним на крыльце, когда тот отчитывал стражника за плохо вычищенную бляху.

— Извините, господин бургомистр, — Лисандра. — Вы не подскажете, где здесь канцелярия?

Бургомистр Клаус замер. Гнев на стражника испарился, как капля воды на раскаленной плите. В его глазах зажегся отеческий огонек. Вдруг показалось, что эта скромная девушка — самое беззащитное и прекрасное существо, которое он встречал со времен своей молодости. Ему отчаянно захотелось, чтобы ей было комфортно в его ратуше.

— О, дитя мое, — голос Клауса сменился с вороньего на воркующий. — Зачем тебе канцелярия? Пойдем в мой кабинет, там кресла мягче и нет этого ужасного сквозняка. Стража! Немедленно принесите барышне теплого молока с медом!

Спустя полчаса Лиса сидела в роскошном кресле, а бургомистр Клаус подкладывал ей под спину бархатную подушечку.

— Так говоришь, приют Святой Марты? — Клаус сокрушенно качал головой, слушая ее тихий, баюкающий голос. — И сестра Агнесса работает за три медяка в месяц? Какое варварство! Как я мог это упустить? Ведь дети — наше будущее, наша опора! И сторож... как его... Поппи? Да ему за вредность и радикулит нужно платить втрое больше! Не переживай, звездочка. Я лично перепишу статью расходов на благотворительность. С завтрашнего дня жалование персонала приюта увеличивается в три раза. И пусть только казначей попробует пикнуть — я его на сухой паек посажу!

Окрыленная успехом, Лисандра решила устроить для детей праздник — День Сладкой Сказки. А для этого нужно было задействовать местную Гильдию Кондитеров.

Глава гильдии, мэтр Пьер, славился своим скверным французским акцентом (хотя родился в соседней деревне) и тем, что зажимал даже крошки от печенья. Но стоило Лисандре в сопровождении Галахада зайти к нему в кондитерскую, как магия сделала свое дело.

Под воздействием певучего голоса мэтр Пьер осознал, что его призвание — не продавать торты аристократам, а дарить радость чистым детским душам.

— О-ля-ля! — воскликнул мэтр Пьер, прижимая пухлые руки к сердцу и преданно глядя на серый капор. — Мои эклеры! Мои марципановые замки! Они созданы для этих маленьких ангелов! Я лично привезу три телеги сладостей! И устрою для них мастер-класс по выпечке фигурных пряников!

Праздник получился невероятным. Двор приюта превратился в сказочную кондитерскую. Повсюду пахло ванилью, корицей и горячим шоколадом. Кондитеры в белых колпаках терпеливо учили сирот раскатывать тесто.

Тоби, весь перемазанный в глазури, яростно вылепливал из марципана что-то круглое.

— Тоби, это что, яблоко? — спросил подошедший Галахад, с улыбкой глядя на его кулинарный шедевр.

— Это бомба, дядя Галахад! — гордо заявил Тоби. — С сахарным запалом. Если эльфы нападут на приют, мы забросаем их сладкими снарядами. У них зубы выпадут, и они сдадутся!

Мэтр Пьер, услышав это, расчувствовался:

— Какая стратегическая мысль! Какая гастрономическая экспрессия! Мальчик, у тебя талант! Подростешь — возьму в ученики!

Лисандра сидела на скамечке чуть поодаль, наблюдая за весельем. К ней подошла маленькая Лили, бережно держа в руках пряничного человечка, у которого вместо глаз были две изюминки.

— Тетя Лиса, — сказала девочка, протягивая ей сладость. — Это вам. Я сама делала. Выбрала самые большие изюминки, чтобы человечек лучше видел, какая вы хорошая.

Лисандра взяла пряник. Она никогда не сможет пройтись по улице, не вызывая у мужчин желания защищать ее. Но сейчас, глядя на счастливых детей, на сытых кухарок, на Галахада, который увлеченно объяснял Тоби баллистику марципановых бомб, Лисандра поняла: ее одиночество больше не было бесполезным. Ее проклятие стало щитом для тех, у кого этого щита никогда не было.

Галахад подошел к ней, держа в руках два стакана с горячим сбитнем.

— Ну что, леди в сером, — весело сказал он, присаживаясь рядом. — Бургомистр платит, кузнецы чинят, кондитеры пекут. Что дальше? Штурмуем Королевский монетный двор ради новых игрушек?

— Не торопись, Галахад, — и картограф снова почувствовал, как рядом с ней становится тепло и спокойно. — Нам нужно решить вопрос с зимним отоплением. А Гильдия Дровосеков, насколько я знаю, мужчины суровые. Придется поговорить с ними особенно мягко.

Глава 6

Спустя месяц после Дня Сладкой Сказки над приютом сгустились тучи. И тучи эти пахли не дождем, а чернилами и гербовой бумагой. Внезапное процветание сиротского заведения — новые матрасы, трехразовое питание с мясом и утроенные зарплаты персонала — привлекло внимание Налогового ведомства.

Утром в ворота приюта постучали. Да так, что старик Поппи подпрыгнул на своем стуле и выронил мушкет. На пороге стоял господин Ксавьер — главный аудитор округа. Мужчина в идеально отглаженном камзоле и в пенсне, которое, казалось, держалось на одном лишь чистом презрении к должникам. Налоговики, как известно, были существами особого порядка. В их жилах текли параграфы, а вместо сердца стучали счеты.

— Извещение о внеплановой проверке, — ледяным тоном произнес Ксавьер, проходя мимо опешившей сестры Агнессы. — Мы зафиксировали аномальный приток капитала в данное учреждение. Изъятие отчетов, книг учета и допрос руководства — немедленно. При малейшем подозрении на контрабанду или отмывание золота через... гм, сирот, приют будет опечатан.