- -
- 100%
- +
Девятилетней меня не оказалось на похоронах дедушки, родители сознательно оставили меня дома, чтобы я не видела его безжизненного лица. В школу я не ходила три дня. Я не понимала, почему должна пропускать уроки из-за смерти дедушки, на похоронах которого меня не было.
О его смерти Мелиссе сообщили не сразу, а дня через три, а, может, неделю. В то время она жила в Москве. Сестра училась в МГУ на факультете почвоведения. Бюджет.
Перед тем, как родители отправились на похороны, к нам заехали мамин двоюродный брат с женой. Мы пили чай с запеканкой.
Было страшно. Я боялась, что кто-то начнет плакать. В такие моменты я застывала, не понимания, как себя вести, когда плачут взрослые. Дядя Олег спросил: «Клар, а ты Андрею о смерти сообщила?».
Мама отрицательно покачала головой и сразу же принялась звонить. Андрей жил в Питере, он был сыном дедушки Игоря от первого брака.
– Андрей, привет, ты сейчас где? – мама елозила ложкой по запеканке в блюдце. Блюдце было золотым. На таких чаепитиях посуда должна быть мрачной, а наша как будто бунтовала. Золотые чашки и блюдца что-то праздновали, пока мы скорбели.
– За рулем? Ну раз так, может, остановишь где-то машину? – маме стало неловко, – В общем, Андрей, папа умер, мы вот сейчас сидим, хоронить его будем, – из нее выскользнул слезный комок, казалось, что мама сейчас разрыдается, но она собралась.
Мне было интересно, что может ответить брат сестре, узнав о смерти отца. Я напрягла слух, замерла и хотела, чтобы все затаились, но кто-то начал царапать ложкой по золотому блюдцу, и я ничего не смогла расслышать.
V
Пытаюсь вспомнить, как в раннем детстве, не в позднем, а в свежем знакомстве с миром, мы коммуницировали с Мелиссой, и в голову приходят какие-то обрывки замыленных тусклых снимков. Вот здесь кто-то обидел меня во дворе, я прибежала плакаться сестре, а она по-солдатски пошла разбираться. Мелисса говорила с моими обидчиками сурово – так, что мне становилось страшно за них. С такой же суровостью она говорила со мной, когда я разбила чайник.
На этом снимке мне два года, и я называю ее Меиськой.
Бабушка Римма всегда напоминала, что как только я родилась, Меиська не отпускала меня из рук. Никому не доверяла.
Еще на одной карточке Мелисса одевает меня, а я прошу ее распустить волосы: «Меися, распусти воосики, Меися, тебе так идут длинненькие воосики», – и стаскиваю с каштанового сгустка кожаную резинку, а она смеется и снова терпеливо завязывает хвост.
Еще один снимок: большая желтая лужа выливается из моего рта на стол, а Мелисса, скорчившись, ее вытирает.
Вот на этом отрывке воспоминаний она щипает меня за щеки: «Ух, какие щечки!», а я кривлюсь от боли. Сейчас я так же мутузю свою собаку, наверно, поэтому она от меня отпрыгивает, когда я хочу ее взять на руки. Знает, что буду душить ее звериной любовью, которая никакой радости ей не принесет.
По ночам Мелисса рисовала для меня бумажных кукол. В те времена дети любили их больше барби, да и барби тогда почти ни у кого не было. Рисовали платья, вырезали их и за хрупкие бумажные петельки лепили куклам на плечики. Мои куклы были самыми красочными, потому что их рисовала Мелисса.
Ночью я заглядывала в их с бабушкой комнату, пряталась за дверь и следила, как Мелисса сидит за бумагой. Сестра замечала меня сразу. Поначалу мягко улыбалась но, вспоминая о статусе – пыталась сохранить строгость и велела идти спать.
После выполненных уроков каждый вечер Мелисса уходила гулять. Тогда мама кричала ей из гостиной: «Катю с собой возьми!». Мелиссу это докучало. Я крала ее детство и бесконечно липла, потому что рядом с ней я становилась сумасшедшей от счастья. Она не могла перечить маме, не могла выдержать мою любовь и не могла меня оттолкнуть, поэтому устало собирала младшую сестру на прогулку. Мама рассказывала, что однажды она вышла на балкон и увидела, как в коляске меня катали какие-то мальчики, а Мелисса сидела на скамейке.
Я помню, как играла в магазин с младшей сестрой подруги Мелиссы. Синие обёртки из-под вафель с нарисованным принцем и упаковки из-под сухариков. Нам эти фантики нравились, но хотелось побольше таких, чтобы выбор товара увеличился. Деньгами были, как и у всех, листья деревьев. Жаль, сегодня нельзя сорвать горсточку и расплатиться за коммуналку.
Я любила Мелиссу. Моя сестра была самой умной, самой красивой, самой стройной и самой высокой. Если со мной кто-то спорил, то я кричала и требовала согласиться, а если кто не соглашался, то стучала кулаками об скамейку.
В шесть лет я сказала Мелиссе, что знаю, откуда берутся дети.
В начале нулевых по городу бегали маньяки и педофилы. К нам с девчушкей из соседнего дома, Машей, подошел бородатый щупленький дедушка. Он походил на священника. Старик садился то на одну лавку, то на другую, то заходил в разные подъезды, и его лицо было для нас новым. Он не был жителем дома образцового содержания. Через час брожения по двору, дедушка подошел в упор и прошептал: «Я вам сейчас, девочки, кое-что покажу!». Снял штаны и спросил: «Ручками не хотите его потрогать?». Мы отрицательно покачали головой, а он продолжал стоять, демонстрируя детородный орган.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.