Змееносец Ликише

Он катался по золотистой траве, ломая кости и сращивая их в новый, чудовищный каркас. Человеческие ноги срослись в один мускулистый хвост — его длина уже достигала трёх метров и всё росла. Ребра раздвинулись, освобождая место для второго, третьего сердца. Глаза заволокло мутной плёнкой, а потом плёнка лопнула — и зрачки стали вертикальными, жёлтыми, как расплавленная сера. Последним трансформировался разум. Ликише — то, что осталось от человека — почувствовал, как сознание разрывается надвое: одна часть, маленькая, испуганная, ещё помнила имя; другая, огромная и древняя, помнила только голод и силу. Титанический змей-маг развернул кольца своего тела — чешуя засверкала в темноте, словно влажный обсидиан. Из пасти потянулся сизый дым, и в этом дыму мерцали обрывки видения: девушка, Гадесис, разбитый кулон.

Ликише не знал, что это значит, но змей знал: нужно ползти туда где праздник.

Глава 11

Алая полоса на горизонте, словно кровавый шрам, рассекала тьму. Эрр, холодное синее светило, медленно поднимался, отбрасывая призрачные тени на улицы города. Наступало время Иивлика — период, когда границы между мирами истончались, а древние пророчества становились опасной реальностью. Дворец сарфина, прежде служивший тронным залом, венчал верхнюю террасу исполинской платформы из тесаного камня. Когда-то сквозь его стройные колонны с капителями в виде застывших, оскаленных саблезубых тигров, глядящих на четыре стороны света, — преломлялся свет, проходя сквозь хрустальные призмы, подвешенные в ложных окнах: правитель словно парил над облаками, озаренный цветным сиянием. Теперь же зал напоминал запертую гробницу. Левая часть дворца, где некогда на антресолях среди резных рельефов обитал Ликише, была запечатана наглухо — словно древний склеп, куда не проникает даже отсвет пылающих жертвенников. Слуги передвигались по коридорам, как призраки, шепотом передавая приказы и боязливо озираясь. Святозары в своих белых соттанах стояли на каждом углу, их глаза, лишенные милосердия, выискивали малейший признак неповиновения. Но настоящий ужас царил на улицах. Городская дружина, набранная из бывших преступников — воров, убийц и падших магов — теперь "охраняла порядок". Они рыскали по домам, вытаскивали людей на улицы, требуя молчания о том, что видели или слышали. "Ни слова о корсее-маге!" — их клич эхом разносился по переулкам. "Мирида больше не верит в эти сказки!" — кричали оборотни- перевертыши, срывая с домов старые обереги, но в темноте, там, куда не доходили факелы стражников, шептались другие слова: "Он вернулся..." "Ликише идет... И принесет с собой рассвет..."

Даманиада Орития и ферсир Даман шли в немом сопровождении с коссеей. За ними, едва касаясь пола, скользила Хиона — бледная, как зимнее утро, с инеем на ресницах. Тишина стояла такая густая, что даже масляные чаши в стенных нишах, казалось, горели беззвучно. Галерея тянулась колоннадой к северным покоям гостей. Сюда не проникали ни Эрр, ни тем более Элл — только базальтовая тьма, только холод резного камня и тишина. У входа, по обе стороны дверного проёма, застыли два саблезубых тигра, высеченные из чёрного гранита. Их клыки — длиной с царский локоть — скрещивались над головой входящего, словно каменные клешни. Высокий, как копье, стоял превратник, его лицо изчерчено шрамами от цепей, кнутов и забытых войн. Когда-то его звали Гором. Много-много лет он честно служил своему повелителю. И сейчас, будто прочитав мысли короля, сделал всё как надо.

Дверь с грохотом закрылась.

Пальцы Оритии сжались в кулаки. Губы побелели от сдерживаемой ярости. Она стояла перед закрытой дверью и едва могла вынести этот позор.

— "Как... смеет эти северные су...?" — прошипела она про себя, ощущая, как горячая волна унижения поднимается к щекам.— "Пусть их боги сожрут их гордость!" — прошипела она, уже строя планы в голове.

За спиной перешептывалась её свита — боязливо, как мыши у ног спящего льва, смотрели на закрытые двери, что вели в ледяную укрытие бореев.

Несмотря на пышные миридийские ковры и дымящиеся жаровни с ладаном, Даман молча снял с плеч меховой плащ и бросил его на мозаичный пол. Жест, полный презрения к гостеприимству. Орития же стояла у узкого резного окна, прорезанного в толще каменной стены. Её пальцы впились в подоконник из полированного алебастра. Хиона замерла у её плеча, не дыша — иней на её щеке не таял даже от жара жаровен. Она всматривалась в ночь вместе с королевой, будто видела там… что-то.

Фрийя все еще стояла у закрытых дверей, выдумывала план мести варварке, однако внезапно коварные мысли госпожи перебила одна из малозаметных служанок. Девушка принесла новость от чего Фрийя тут же воспрянула духом, сбросив весь негатив, и привычное боевое настроение снова вернулось к женщине. Она резко обернулась назад и скорым шагом пустилась по темному коридору, громко стуча каблучками.

На этот раз Фрийя была предельно осторожной. Оглядываясь по сторонам, она скрылась за пролетной лестницей для прислуги. Выйдя в прачечную, женщина убедилась в своей безопасности и двинулась вперед. При виде госпожи прачек тут же и след простыл. Сырое помещение, где все кругом кипело и стиралось где куча входов и выходов, но сама госпожа направлялась в сторону свободного угла где ее ждал особый гость. Оставив молоденьких служанок позади себя, она резво махнула к незнакомцу. Скрытый от посторонних глаз тайный визитер, видимо, имел какую-то новость для правительницы. Он медленно вышел из тени, пытаясь утаить недоброе лицо под широкими полями старой шляпы, неторопливо достал из своего кожаного мешочка небольшой сверток, с опаской оглядываясь по сторонам, а затем поспешно вернулся в тень.

— Чем это воняет? — недовольно спросила Фрийя, принимая посылку из рук таинственного гостя.

— Я не знаю, что это может быть, но оно очень скользкое и очень жирное. Местами имеет неприятный запах,- предупредил Фрийю визитер, а после его тон чуть снизился до сладкого баритона.- Аккуратно, можете испачкать свои белые ручки.

Голос незнакомца ничуть не испугал женщину, скорее наоборот, согревал ее, тешил душу после перенесенного ужаса. Фрийя со всей осторожностью приняла свёрток из рук визитёра. Уставшая, совсем обессиленная она едва нашла в себе силы удержать в руках нелегкий груз в тряпке. Как заметила Фри, это был металл, осталось только снять зловонную рвань и узнать, что же это такое. Ее руки стали заметно дрожать. Возможно, причиной был страх или та картина что выходила из ее головы. Огромная голодная раскрытая пасть неслась в их сторону, неслась чтобы уничтожить все что она строит для своего сына.

При слабом освещении в руках блеснул металл. Гладкая на ощупь железная дудка с маленькой рукоятью потрясало. Что за штуку держала она в руках, женщина никак не могла разгадать. На вид такая маленькая механическая конструкция, несмотря на свою массу, не предвещала ничего дурного, а наоборот, вдохновляла необыкновенностью. Фрийe она показалась даже восхитительной в своем уникальном виде. Она долго всматривалась в сложность технологии непонятного предмета, но ничего так в голову не пришло. Она понимала, что здесь ей одной не справиться. Скорее всего ее непутевый супруг мог бы что-то предположить, хотя особых надежд она на него не возлагала (после последней с ним беседы).

Не скрывая отвратительного настроения, госпожа Мириды не особо желала долго задерживаться в этом убогом для нее месте, но ее тайный гость не спешил уходить:

— Что-то еще? — произнесла она, ощущая, как ее лицо наливалось влюблённым румянцем, она сдерживала себя, чтобы не броситься в объятия единственного, кому она дорога. Незнакомец, его плащ пропахший дымом и тревогой, приник к стене, словно тень, принесшая дурные вести. Его слова падали, как искры на сухую траву:

— Они везде. Сихейцы. Их тела расписаны знаками змеи, их голоса рвут глотки. Они кричат, что видели пламя, нисходящее с небес — знак возвращении истинного сарфина. Они заполонили улицы, эти безумные пророки в прозрачных змеиных шкурax. Их тела, испещрённые священными рубцами, блестели от масла и пота. Они видели— клялись, что видели! Как с небес упало пламя в форме короны, и растолковали это знамение по-своему. За каждое слово, обращённое к богам, теперь берут орихалком, — прошептал незнакомец. — Капли воды из священного источника продают за мешки зерна. Скоро на велиого лютоса будут молиться только стены да крысы. Ваша светлость, спасайте себя, умоляю, бегите отсюда... город более не ваш.

Фрийя почувствовала, как холодная змея страха проползла по её спине.

— Как лихо они подхватили! Главное, во время! Словно все подстроено!

Незнакомец резко снял с головы шляпу, оголяя не по годам поседевшие длинные грязные копны волос: —Что будем делать, госпожа?

— Это простые миряне! Что они могут? – фыркнула Фрийя.— Они все заняты своим делом — радуются тому, что у них есть. Что еще нужно

— Как беспечно! Извечный закон дилетантства. — Тяжело вздохнул собеседник глядя на госпожу; незнакомец явно был огорчен услышанному.— Нельзя смотреть сквозь врага.

—Ты думаешь, я слепа?!— её смех был резким, как удар хлыста. — Я вижу его каждый день за своим столом, в своей постели... в тени моего мужа! Этот...гад заполз в самое сердце Мириды, и теперь его шепотом повторяют на улицах, как молитву! Десять лет...— её губы искривились в оскале. —...десять лет я чувствую его. В каждом дуновении ветра, в каждом взгляде слуг. Он не просто ждёт, он будто наслаждается. Видит, как я считаю шаги до его прихода! А эти черни... эти сихейцы... Они радуются, будто уже видят его корону! Но они не знают... не знают, что он сожрёт их первым! Ну?! Где твои мудрые слова, верный пёс?! Ты же любишь давать советы!

Гость стоял неподвижно, словно тень, отброшенная трепещущим светом факелов. Его глаза холодные, аналитические, изучали каждое изменение на лице Фрийи, словно он читал книгу, написанную на забытом языке. Сначала — насмешливая отстраненность, будто всё происходящее было не более чем дурным сном, который вот-вот рассеется, после искра раздражения, мелькнувшая в сужении зрачков и наконец и язвительная гримаса, исказившая её черты, обнажившая белые зубы. Он любил эти мгновения. Любил, как её холодная маска трескалась, как лёд под ногами, обнажая бурлящую под ней тьму. Его пальцы непроизвольно сжались, ногти впились в ладони, чтобы не поддаться порыву — схватить бы её, прижать к себе, почувствовать, как её сердце бьётся в унисон с его собственным безумием.

— Успокойся, моя хищница...Твой гнев прекрасен... но бесполезен.

До чего родной низкий голос мужчины приятно грел и так разбитую нынешним вечером женщину. Гость Фрийи был очень высокого роста, крепок, с первого взгляда внушал силу и доверие. Он не терпел толпы людей, был нелюдимым, но люди сами тянулись к нему, словно зачарованные рассказывали ему все, что он хотел знать. Так и Фрийя. Когда она повстречала этого незнакомца, казалось будто она пропала во веки. С первого взгляда госпожа полюбила этого мужчину всем сердцем. Полюбила так, как никого прежде, она пыталась приручить его с помощью власти, прикупить его редким золотом, но этот затворник не принимал ее ухаживания. Тогда она перешла на особые меры. Хитровка устроила для себя покушение, где он спас свою госпожу и больше не упускал ее из своей зоны видимости. Так тайный визитер стал прислуживать Фрийи.

— Какой грубый металл, — Фрия заметно сдерживала себя, хотя у самой в животе от волнений все переворачивалось. — Скажи, Вифалай, ты хоть раз видел, для чего оно?

— Я пока не уверен, но догадываюсь. Наш ремесленик пал, но успел отбиться от трех.

Для того чтобы спрятать смущенный вид, Фрийя не раз прокручивала перед собою странный предмет Вифалая.

— Механизм прекрасен, правда? — Вифалай подался вперед, к коссее, хотел помочь женщине, — Исключительная конструкция. Я не смог сдержаться и проверил, что внутри. Это очень интересно, моя…госпожа.

Наконец госпожа Мириды правильно взяла дудку за высеченную камнем рукоять и направила дулом на Вифалая. Заметив, как испугался визитер, коссея познала некую силу, исходящую от этого странного предмета. Словно в ее руках заключалось все могущество в одном предмете. Фрийя больше не ощущала себя прежней. Будто та жизнь казалась ей пустой и зря потраченной. Она не могла выпустить из рук сумасшедшие ощущения силы полученные от страха жертвы. Именно эта дудка, оружие. наделяло женщину выбором дарить жизнь или отнять?