Мужик, который спас меня
- -
- 100%
- +
На причале кипела работа. Мужики перетягивали тросы, проверяли мостки. Старый моторист Матвей Захарович с неизменной трубкой в зубах чистил мелких речных окуней у разделочного верстака тупым тесаком, уныло кряхтя себе под нос.
— Доброе утро, Матвей Захарович! — звонко поздоровалась я, спускаясь по трапу.
Старик смерил мою рубаху насмешливым прищуром:
— Ты б шла в тепло, дочка. Костер речной бабских рук не любит, надымишь только. Мы сами баланду какую сварим, чай не баре.
— Баланду вы в столовой поедите, Матвей Захарович, — улыбнулась я, подходя к верстаку вплотную и перехватывая инициативу. — А сегодня вы будете есть царскую уху из речного осетра. Отойдите от рыбы.
Матвей поперхнулся табачным дымом и опешил.
В это время молодой рыбовод Тимур поднял большим подсаком из проточного отсадника живого четырехкилограммового сибирского осетра. Рыба яростно била бронированным хвостом, покрытая костяными жучками и скользкой речной слизью, готовая вырваться обратно в стремнину.
Я распахнула спасенный кейс. Мой любимый японский нож деба мастера Хаттори лег в ладонь как продолжение руки. Короткий, точный удар обуха в теменную часть — рыба замерла. Сухим вафельным полотенцем я в одно движение сняла слизь, сделала надрез у жаберных щелей для схода остаточной крови и одним хирургическим движением рассекла хрящевой хребет, извлекая длинную белую визигу. Через две минуты осетр лежал на доске, распущенный на идеальные янтарные стейки с шелковистой, чистейшей текстурой среза.
Тимур стоял с открытым ртом, а Матвей медленно вынул трубку изо рта, глядя на скорость моих рук с немым почтением.
На центральном понтоне, прямо на толстом стальном листе костровища, весело трещали сухие ольховые поленья. Я поставила тяжелый чугунный казан с питьевой водой из канистр. Но обычных ресторанных специй у меня не было — городской чемодан остался в машине.
Подхватив берестяной туесок, я взбежала по крутой тропе к прогретому утренним солнцем скальному уступу. Здесь, среди прогретого камня, зеленели сочные побеги дикой горной черемши, стелился дикий чабрец и синели плотные ягоды колючего можжевельника. Набрав полную горсть дикоросов, я вернулась к огню.
Первым в казан пошли хребты, хвост и голова осетра. Сорок минут бульон кипел на медленном огне. Я сняла остатки пены, опустила дикие травы, раздавленные можжевеловые ягоды и луковицу прямо в золотистой шелухе.
Когда бульон был готов, я заложила нежные куски осетрины и дала им довариться, плеснула граненую рюмку домашней можжевеловой настойки Матвея для аромата и совершила главное священнодействие: выхватила из костра тлеющую ольховую головешку и на пять секунд погрузила шипящие угли прямо в кипящий бульон.
Густой, пьянящий аромат копченой ольхи, хвои и нежнейшей рыбы взорвался над заводью.
Из мастерской вышел Глеб. Он подошел к казану, молча взял расписную деревянную ложку, зачерпнул янтарный навар с кусочком тающей рыбы и отправил в рот, прикрыв глаза.
На мостках повисла абсолютная, звенящая тишина. Мужики замерли.
Самойлов медленно открыл глаза, улыбнулся мне поверх края ложки, обвел взглядом притихшую бригаду и негромко произнес:
— За тридцать четыре года моей жизни на этой реке... я такой ухи не пробовал. Можно в любом ресторане Сочи и Москвы подавать. Ты колдунья, Ульяна.
Мужики радостно загалдели. Я сама разливала дымящуюся уху по глубоким эмалированным мискам, подкладывая свежий хрустящий лаваш, и села на дощатую лавку между Матвеем и Тимуром.
Старый моторист съел три миски, вытер усы рукавом, снял шапку и отвесил мне низкий, поясной поклон:
— Прости старика за дерзость, Ульяна Дмитриевна. Святые у тебя руки, дочка. Такой ухой душу отогрела. Наша ты теперь. Речная.
Глеб подошел сзади, осторожно положил тяжелую ладонь мне на плечо и подушечкой пальца бережно стер пятнышко сажи с моей щеки:
— Пора на мыс, Уля. Настоящий очаг ждет тебя в моем доме.
После завтрака Глеб повел меня к катеру.
Глава 4
Я подхватила туесок с остатками трав. Глеб кивнул на узкую тропу вдоль скального массива: перед отплытием он хотел показать мне дедовский грот.
— Для твоего конкурсного сета в Москве нужна идеальная выдержка, — говорил он на ходу, раздвигая колючие ветви терновника. — Для посола важны температура и тара. Дед мой знал в этом толк.
Тропа уперлась в темную расселину. Вход в старинный скальный грот был наполовину завален оползневым щебнем и упавшим грабом. Массивная дубовая дверь, обитая коваными железными полосами, намертво вмерзла в натекший у порога лед.
Глеб сбросил брезентовую куртку, оставшись в футболке. Играя литыми буграми мышц на широкой спине, он поднял тяжелую пудовую кувалду и обрушил ее на ледяной монолит у порога. Звонкие, оглушительные удары раскалывали лед на куски величиной с арбуз. Затем он вогнал полутораметровый стальной лом под заклинивший засов, а я взяла из его инструментальной сумки баллончик с технической смазкой и обработала ржавые петли.
Глеб навалился на рычаг — и старинная дверь со стоном распахнулась во влажный, ледяной полумрак.
Мы зажгли керосиновый фонарь. Внутри открылся колоссальный природный холодильник. От гранитных стен тянуло холодом — плюс два градуса по висящему у двери термометру.
За дверью обнаружился еще один дедовский запас.
Луч фонаря выхватил из темноты ровные ряды старинных пятидесятилитровых дубовых бочонков, покрытых тонким слоем пыли. Я подошла ближе, смахнула серебристую пыль и провела пальцами по широким клепкам. Древесина была плотной, звонкой и тяжелой — вековой кавказский скальный дуб.
Я прижалась носом к шпунтовому отверстию и замерла от восторга.
— Кизлярский коньяк... — прошептала я, чувствуя, как сердце забилось чаще. — Бочки из-под марочного коньяка тридцатилетней выдержки! Дуб насквозь пропитан ванилью, сухофруктами и дубильными смолами!
— Дед до девяностого года держал в них царский посол для закрытых приемов, — подтвердил Глеб с гордостью. — Древесина дышит. Никакой химии.
Мы осмотрели нутро фонарем: дерево сохранилось сухим, пахло дубом и коньяком. Перед посолом бочки предстояло вымыть и подготовить. Это была находка века. Рыба сухого пряного посола в такой таре станет кулинарной сенсацией на форуме.
— А теперь — пряности, — улыбнулся Глеб.
Прямо над входом в штольню, на трехметровом скальном карнизе, зеленели кустики розмарина и горного чабера.
— Дед посадил, — пояснил Глеб. — Здесь южная стена, от ветра закрывает.
Камни после утренней росы были скользкими, мои ботинки поехали по мху.
Я ухватилась за его футболку, когда Глеб подхватил меня под бедра, оторвал от земли и одним легким, мощным движением посадил к себе на плечи.
— Держись коленями за шею, шеф, — скомандовал он снизу, придерживая мои голени горячими ладонями. — Режь верхушки, я держу намертво.
Я обхватила его сильную, напряженную шею бедрами, чувствуя монолитную устойчивость его тела. Достав складной нож, я срезала сочные, маслянистые побеги розмарина, наполняя берестяной туесок драгоценной зеленью. Воздух густо пропах камфорой, смолой и эфирными маслами.
Спустившись к катеру, Глеб забросил на спину две связанные пеньковым канатом дубовые бочки, неся их с такой легкостью, словно это были пустые картонные коробки. На торце одной из них он показал мне выжженное клеймо: якорь и три переплетенные рыбы.
— Дедово личное тавро, — тихо сказал он. — Он всегда учил: держи породу, пока река течет.
Я прикоснулась к шершавому клейму, запоминая рисунок переплетенных рыб. Я перевязала пучки розмарина льняным шпагатом и оставила в туеске, чтобы ветки сохранили аромат.
Дома предстояло подготовить тару к посолу. Я еще раз понюхала срезанные пряности, предвкушая вкус.
Бочки закрепили у носовой переборки, и я подошла к борту.
Катер-водомет «Стрела» плясал на швартовых у причала. Река после ночного паводка хоть и вошла в русло, но оставалась бешеной. Глеб легко перенес меня на борт, усадил в штурманское кресло и защелкнул широкий поясной ремень.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.