Тайна котла номер триста двенадцать

Глава 2

Я проснулась за час до рассвета.

Это была старая привычка, выработанная годами тренировок с Бенто. Старый сержант говорил: «Настоящий воин просыпается раньше, чем враг успеет заточить меч». Я не знала, есть ли у меня враги в столице, но в казарме, полной незнакомых мужчин, врагами могли оказаться все. Или никто. Я предпочитала быть готовой к любому варианту.

Казарма спала. Тяжёлый, глубокий сон двадцати гвардейцев, которые мерно дышали в своих койках, наполнял помещение звуками, похожими на дыхание огромного зверя. Кто-то храпел, кто-то бормотал во сне, кто-то скрипел зубами. Я лежала, глядя в потолок, и думала о том, что вчерашний день был самым безумным в моей жизни.

Три дня пути. Бой с троими новобранцами. Приказ генерала. И эльф.

Капитан Арвид.

Я закрыла глаза и сразу же увидела его. Высокий, светловолосый, с лицом, вырезанным из слоновой кости. Его голос — холодный, ровный, без единой эмоции — звучал у меня в голове снова и снова: «В моей роте нет женщин. Не потому, что я их ненавижу, а потому, что это военное подразделение, а не бордель».

Я сжала зубы. Бордель. Он назвал меня так, даже не назвал — намекнул, что моё место среди... Я не стала додумывать. Злость была плохим советчиком, а мне сегодня предстояло выйти на построение и доказать этому высокомерному ушастому, что я сто́ю больше, чем он думает.

— Тиана, — прошептал кто-то рядом.

Я повернула голову. Рен, мой сосед по койке, приподнялся на локте и смотрел на меня с любопытством.

— Ты чего не спишь? — спросил он.

— Сплю, — сказала я. — С закрытыми глазами.

— Это не считается, — он усмехнулся. — Переживаешь из-за капитана?

Я промолчала.

— Не переживай, — Рен откинулся на подушку. — Он со всеми такой. Холодный, как глыба льда. Говорят, у него вообще нет сердца. Эльфы — они все такие. Живут сотни лет, а людей считают за... ну, ты поняла.

— Поняла, — я перевернулась на бок, лицом к стене. — Спи, Рен. Завтра трудный день.

— Сегодня, — поправил он. — Уже сегодня.

Я не ответила. Закрыла глаза и попыталась представить что-нибудь спокойное. Наш дом. Отец на крыльце. Лес, в котором я провела всё детство. Но перед глазами всё равно возникал он — эльф с ледяными глазами и плащом, развевающимся, как крылья хищной птицы.

— Ну и чёрт с тобой, — прошептала я в подушку. — Посмотрим, кто кого.

В шесть утра завыл рожок.

Я никогда не слышала этого звука раньше, но он пробирал до костей — резкий, пронзительный, не оставляющий места для сомнений. Казарма ожила мгновенно. Гвардейцы выскакивали из коек, натягивали мундиры, застёгивали ремни. Никто не ругался, не толкался, не мешкал. Всё происходило в полной тишине, нарушаемой только шорохом ткани и стуком сапог.

Я вскочила первой. Не потому, что была быстрее всех — просто я не спала. Я надела форму, которую мне выдали вчера вечером: мундир синего сукна с золотыми нашивками, кожаные штаны, высокие сапоги. Всё было мужское, великоватое, но я подтянула ремни, закатала рукава и решила, что выгляжу вполне сносно. Коса — моя верная спутница — уже лежала на плече, как всегда. Отцовский меч я прицепила к поясу, хотя сомневалась, что он понадобится на утреннем построении.

— Косу оставь, — сказал Рен, застёгивая мундир. — Капитан не любит, когда приносят личное оружие на построение.

— Коса — не личное оружие, — ответила я. — Коса — это я.

Рен посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но передумал. Только покачал головой.

Мы вышли во двор. Утро было холодным, серым, с низкими облаками, которые обещали дождь. Плац уже был полон гвардейцев — они стояли ровными рядами, застыв, как статуи. Я заняла место в конце шеренги, рядом с Реном, и замерла, стараясь принять такую же идеальную позу.

Сердце колотилось где-то в горле. Я впервые стояла в строю, впервые чувствовала себя частью этого механизма, который назывался королевской гвардией. И я боялась. Не эльфа. Не построения. Я боялась сделать что-то не так. Опозориться. Подвести отца. Подвести Бенто.

— Смирно! — рявкнул кто-то, и я вытянулась по струнке.

На плац вышел капитан Арвид.

Я уже видела его вчера, но в утреннем свете он выглядел иначе. Более реальным, что ли. И от этого не менее страшным.

Он шёл медленно, чеканя шаг, и каждый его шаг отдавался в моей груди, как удар молота. Мундир сидел на нём идеально — не потому, что он был сшит по фигуре (хотя, наверное, так и было), а потому, что он сам делал любую одежду частью себя. Длинные светлые волосы были стянуты в низкий хвост, открывая острые уши, которые, по слухам, могли слышать шёпот на расстоянии сотни шагов. Лицо — спокойное, бесстрастное, как у статуи. Глаза — голубые, прозрачные, холодные.

Он вышел на центр плаца, остановился, и его взгляд медленно прошёлся по шеренгам. Я чувствовала этот взгляд, даже когда он был далеко. А когда он дошёл до меня, мне показалось, что кто-то вылил на меня ведро ледяной воды.

Его глаза сузились. Всего на мгновение. Потом он отвернулся и начал обход.

— Гвардейцы, — его голос звучал ровно, без эмоций, но каждый звук был слышен на всём плацу, как будто он говорил прямо в ухо каждому из нас. — Сегодня у нас новое пополнение. Гвардеец Тиана.

Он не представил меня. Он просто констатировал факт. И в этом было больше презрения, чем в любых словах.

— Она будет проходить обучение вместе с вами, — продолжал Арвид. — Я ожидаю, что вы отнесётесь к этому с пониманием. Гвардеец Тиана — женщина, и у неё могут возникнуть трудности с физическими нагрузками. Я прошу вас помогать ей, когда это необходимо.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Он говорил так, будто я была не гвардейцем, а обузой. Будто я пришла сюда не служить, а мешать. Я сжала зубы, вцепилась в древко косы, но промолчала. Не время. Не место.

— А теперь, — Арвид повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла прочитать, — гвардеец Тиана, выйдите из строя.

Я сделала шаг вперёд. Два шага. Три. Остановилась перед ним, глядя прямо в его ледяные глаза.

Он был выше меня на голову. Может быть, на две. Я чувствовала себя маленькой, хрупкой, ничтожной рядом с ним. Но я не опустила взгляд. Бенто учил: «Никогда не смотри вниз. Даже если противник выше тебя, смотри ему в глаза. Пока ты смотришь в глаза, ты не проиграла».

— Гвардеец, — Арвид обошёл меня вокруг, и я чувствовала его взгляд на своей спине, на косе, на мече. — Вы знаете, что личное оружие на построении запрещено?

— Коса — не личное оружие, — сказала я. — Это часть моего обмундирования.

Он остановился напротив меня. Его бровь приподнялась на долю дюйма — единственное движение, которое выдавало его эмоции.

— Часть обмундирования, — повторил он, и в его голосе зазвучала лёгкая, едва уловимая насмешка. — Интересно. И какую же функцию выполняет эта... часть вашего обмундирования?

— Боевую, — ответила я. — Как и любое другое оружие.

— Оружие, — он протянул руку и коснулся лезвия косы кончиками пальцев, словно проверяя остроту. — Вы умеете обращаться с этим... оружием?

— Умею, — сказала я.

Он посмотрел на меня. Долго. Пристально. Я не отвела взгляда.

— Гвардеец Тиана, — произнёс он наконец, и его голос стал чуть громче, чтобы все слышали. — Вы умеете обращаться с мечом?

Вопрос застал меня врасплох. Я моргнула, но быстро взяла себя в руки.

— Умею, — повторила я.

— Хорошо, — Арвид кивнул и жестом подозвал одного из гвардейцев. — Гвардеец Корвин, дайте ваш меч.

Рыжий парень, которого я вчера уложила на плацу, вышел вперёд и протянул свой деревянный учебный меч. Арвид взял его, повертел в руке, оценивая вес, и вдруг бросил мне.

Я поймала меч на лету. Рефлекс, выработанный годами тренировок. Меч был лёгким, хорошо сбалансированным, и я сразу поняла, что с ним можно работать.

— Покажите, — сказал Арвид, отступая на шаг. — Покажите, как вы умеете обращаться с мечом.

Я замерла. Он что, хочет, чтобы я устроила показательное выступление? Прямо сейчас? Перед всей ротой?

— Капитан, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, — я не обезьянка на ярмарке.

В шеренгах кто-то ахнул. Кто-то, кажется, затаил дыхание. Арвид смотрел на меня, и в его глазах появилось что-то новое. Что-то, что я не могла определить. Удивление? Интерес? Раздражение?

— Гвардеец, — сказал он, и в его голосе не было злости. Вообще не было ничего. Только холод. — Я не прошу вас плясать под дудку. Я прошу продемонстрировать навыки, которые, по вашим словам, у вас есть. Если вы не можете этого сделать, я вынужден буду усомниться в вашей пригодности к службе.

Я посмотрела на меч. Потом на него. Потом на свою косу, которая всё ещё лежала на плече.

— Хорошо, — сказала я. — Но я буду драться косой. Меч — не моё оружие.

— Ваша коса — не стандартное оружие гвардии, — возразил Арвид. — Я должен знать, можете ли вы работать с тем, что выдаётся каждому гвардейцу.

— Могу, — я взвесила меч в руке. — Но с косой я лучше.

— Покажите с мечом, — Арвид скрестил руки на груди. — Если я буду удовлетворён, я разрешу вам пользоваться вашим... экзотическим инструментом.

Экзотическим инструментом. Я чуть не рассмеялась. Бенто бы оценил. Старый сержант называл косу «бабской дубиной» и «смертельной игрушкой», но никогда — «экзотическим инструментом».

— Вам нужен спарринг-партнёр? — спросила я, крутанув меч.

— В этом нет необходимости, — Арвид сделал шаг назад. — Покажите базовые приёмы. Атаку, защиту, контрвыпады.

Я вздохнула. Он что, издевается? Я чувствовала на себе взгляды двадцати гвардейцев, которые смотрели на меня с любопытством, насмешкой, ожиданием. Они ждали, что я опозорюсь. Ждали, что эта девка с косой не сможет сделать даже простого выпада.

Я не собиралась их разочаровывать. В смысле — в хорошую сторону.

— Хорошо, — сказала я, отступила на несколько шагов, чтобы освободить пространство, и начала.

Выпад. Защита. Контрудар. Круговая защита. Выпад с разворотом. Я двигалась быстро, плавно, как учил Бенто: «Меч — это продолжение твоей руки. Не думай о нём, думай о цели». Я не думала. Я просто делала. Тело помнило всё: как держать руку, как переносить вес, как дышать.

Я закончила так же внезапно, как и начала. Меч замер в позиции «клинок к плечу». Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на Арвида.

На плацу было тихо. Даже слишком тихо. Я рискнула взглянуть на гвардейцев — они смотрели на меня с открытыми ртами. Рен улыбался. Корвин, тот самый рыжий, которого я вчера уложила, кивнул с уважением.

Арвид не двинулся с места. Он стоял, скрестив руки на груди, и его лицо было непроницаемым, как каменная маска.

— Неплохо, — сказал он наконец. — Для новобранца.

— Для гвардейца, — поправила я, и в этот раз мой голос прозвучал громче, чем я планировала.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление, что я осмеливаюсь перечить ему снова. Но он не сказал ни слова. Только повернулся к шеренгам.

— Разойдись! — скомандовал он. — Через час — обед. Потом — тренировка на плацу.

Гвардейцы начали расходиться. Я осталась стоять, чувствуя, как дрожат руки после упражнений. Арвид проходил мимо, и я ждала, что он скажет что-то ещё. Но он прошёл, не глядя на меня, как будто меня не существовало.

— Капитан, — окликнула я.

Он остановился. Не обернулся.

— Я могу пользоваться косой? — спросила я.

Он медленно повернулся. Его лицо было всё таким же бесстрастным, но в глазах я увидела что-то. Усталость? Раздражение? Или просто холод?

— Посмотрим, — сказал он. — На тренировке.

И ушёл. Плащ взметнулся за его спиной, как крылья.

Я выдохнула. Кажется, я не дышала всё это время.

— Тише, — сказал Рен, подходя ко мне. — Ты что, хочешь, чтобы он тебя убил?

— Он не может меня убить, — я отдала меч Корвину, который всё ещё стоял рядом. — Я гвардеец.

— Он эльф, — Рен понизил голос. — Они могут всё. И не убить, а сделать так, что ты сама попросишься вон. Он же капитан. Он может выгнать тебя в любой момент.

— Не выгонит, — я взяла свою косу, и её привычный вес успокоил меня. — Генерал подписал приказ. Я в гвардии.

— Ты в гвардии, — согласился Рен. — Но в его роте. А это, поверь, намного сложнее.

Обед в казарме был делом суровым и быстрым.

Мы ели в общей столовой — длинное помещение с деревянными столами и скамьями. Еда была простой: каша, хлеб, кусок мяса, кружка воды. Никто не разговаривал. Все ели молча, быстро, сосредоточенно. Я сидела между Реном и Корвином, и чувствовала на себе взгляды. Многие гвардейцы смотрели на меня с любопытством, некоторые — с неприязнью. Но никто не сказал ни слова.

— Не обращай внимания, — шепнул Рен. — Они просто не привыкли. Ты первая женщина здесь.

— Я знаю, — я отправила в рот ложку каши. — Ничего, привыкнут.

— Ты уверена?

Я не ответила. Я не была уверена ни в чём, кроме одного: я не сдамся. Не после того, как прошла три дня пешком, не после того, как победила троих, не после того, как генерал подписал приказ.

После обеда мы вышли на плац. Тренировка была обычной — бег, упражнения, спарринги. Арвид стоял в стороне, наблюдая, и его взгляд, казалось, видел всё. Каждую ошибку, каждую слабость, каждую оплошность.

Я старалась изо всех сил. Бегала быстрее всех, отжималась до хруста в костях, делала упражнения с мечом так, как учил Бенто. Но я чувствовала, что он смотрит на меня. Постоянно. И этот взгляд давил, мешал, заставлял ошибаться.

К вечеру я была выжата как лимон. Ныла каждая мышца, болели ладони, кружилась голова. Я стояла в строю, глядя на капитана, который подводил итоги дня.

— Сегодня вы работали плохо, — сказал он, и его голос был холоден. — Медленно. Неслаженно. Недисциплинированно. Завтра повторим.

Гвардейцы молчали. Никто не смел возражать.

— Гвардеец Тиана, — Арвид посмотрел на меня. — Останьтесь.

Я замерла. Рен бросил на меня быстрый взгляд, полный сочувствия, и растворился в толпе расходящихся гвардейцев.

Мы остались вдвоём на плацу. Я — грязная, уставшая, с косой на плече. Он — идеальный, холодный, с безупречной осанкой и лицом, которое не выражало ничего.

— Вы хотели поговорить, капитан? — спросила я, когда последний гвардеец скрылся в казарме.

— Хотел, — он медленно подошёл ко мне, и я снова ощутила его рост. Он возвышался надо мной, как башня. — Гвардеец Тиана, вы знаете, почему я вас оставил?

— Потому что я плохо работала? — предположила я.

— Нет, — он покачал головой. — Вы работали хорошо. Лучше, чем многие новобранцы. Я оставил вас, потому что вы представляете собой проблему.

— Проблему? — я нахмурилась.

— Да, — он посмотрел на меня сверху вниз, и его глаза были холодны, как зимнее небо. — Вы — женщина. В гвардии. В моей роте. Это проблема.

— Я уже поняла, — сказала я. — Вы говорили это вчера.

— Я говорю это сегодня, — его голос стал твёрже. — И скажу завтра. И послезавтра. Пока вы не поймёте.

— Что я должна понять? — я почувствовала, как злость поднимается внутри, но сдержалась. — Что я слабая? Что я не справлюсь? Что моё место — на кухне или в постели?

Он моргнул. Всего на миг, но я заметила. В его глазах промелькнуло что-то — удивление? Нет, скорее... замешательство? Неужели он не ожидал, что я буду так откровенна?

— Ваше место, — сказал он медленно, — там, где вы можете быть полезны. Я не знаю, можете ли вы быть полезны здесь.

— Я могу, — сказала я. — Дайте мне шанс.

— Я даю вам шанс, — он шагнул ближе, и я почувствовала запах — чистый, холодный, как горный воздух. — Но если вы подведёте, если вы окажетесь слабее, если вы поставите под угрозу моих людей — я вышвырну вас. Без колебаний. Без сожалений.

— Я не подведу, — я встретила его взгляд. — Я не слабее.

— Посмотрим, — он отвернулся и сделал шаг к казарме. — Завтра в шесть утра. Не опаздывайте.

— Капитан, — окликнула я.

Он остановился. Не обернулся.

— Я умею обращаться с мечом, — сказала я. — И с косой. И с копьём. И с топором. И я умею обращаться с веником. Если нужно, я могу и пол подмести. Но я здесь не для этого.

Он медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глазах... в глазах я увидела что-то. Может быть, удивление. Может быть, насмешку. Может быть, уважение.

— Девушка, — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая усмешка, — вы умеете обращаться с веником?

Я сделала вид, что не расслышала. Просто стояла, глядя на него, и ждала.

Он смотрел на меня. Долго. Пристально. Потом покачал головой.

— Идите в казарму, гвардеец, — сказал он. — Завтра будет тяжёлый день.

— Все дни здесь тяжёлые, — ответила я.

— Да, — он кивнул. — Все дни здесь тяжёлые. Привыкайте.

Он ушёл. Я осталась стоять на плацу, глядя ему вслед, и чувствовала, как внутри меня борются две силы. Злость. И странное, непонятное чувство, которое я не могла назвать. Что-то, что заставило моё сердце биться быстрее, когда он смотрел на меня.

— Глупости, — сказала я себе. — Он просто эльф. Высокомерный, холодный, ушастый...

Но слова не помогли. Образ капитана Арвида — идеального, холодного, длинноволосого — застыл в моей памяти, и я никак не могла от него избавиться.

Я вздохнула, поправила косу на плече и пошла в казарму.

Внутри меня ждал Рен. Он сидел на моей койке, нервно теребя ремень.

— Ну? — спросил он, когда я вошла. — Что он сказал?

— Что я представляю собой проблему, — я упала на койку, не снимая косы. — Что я должна доказать, что я не слабее.

— И что ты ответила?

— Что я докажу, — я закрыла глаза. — Что я докажу.

Рен помолчал. Потом хмыкнул.

— Знаешь, — сказал он, — я думаю, ты сможешь. Ты не такая, как все.

— Это хорошо или плохо?

— Не знаю, — он усмехнулся. — Но скучно точно не будет.

Я открыла глаза и посмотрела в потолок. Где-то там, за крышей казармы, было небо. Серое, осеннее, низкое. Но я знала, что где-то за этими тучами есть солнце. И однажды оно выглянет.

— Рен, — сказала я. — А что ты знаешь о капитане? Почему он служит в гвардии? Эльфы обычно... ну, не служат людям.

Рен помолчал. Потом перешёл на шёпот, хотя в казарме никого не было, кроме нас и ещё нескольких гвардейцев, которые делали вид, что спят.

— Говорят по-разному, — сказал он. — Одни говорят, что он изгнанник. Что он совершил что-то ужасное в своём лесу и его выгнали. Другие говорят, что он должен долг старому королю. Спас ему жизнь на войне, а теперь отрабатывает. Третьи...