Миссия невыполнима. А если я выполню?
- -
- 100%
- +
Но для меня они стали не просто учёными, а людьми, которые с любовью делились своей мудростью и душевным теплом.
Это волшебная семья, по-настоящему влюблённая в медицину. Они служили науке и внесли в неё неоценимый вклад, но главное — они учили своей философией жизни: любви к ближнему, полной самоотдаче любимому делу, верности друг другу и своему призванию.
Каждый вечер мы с Маргаритой Адамовной ходили на каток. Морозец пощипывал щёки, в воздухе кружились снежинки, переливаясь в свете прожекторов, вокруг катка горели разноцветные огоньки, а в центре стояла огромная украшенная ёлка с сияющей красной звездой на макушке. Мы нарезали круг за кругом, и время пролетало незаметно. Два часа на льду — и ни капли усталости, только лёгкость и радость.
О чём можно говорить с десятилетней девочкой два часа подряд? Оказывается, о многом. Маргарита Адамовна рассказывала о жизни, о ценностях, о людях, о том, как важно беречь себя и своё предназначение. Она не поучала, не читала нотаций — она просто жила рядом, делилась историями, наблюдениями, мудростью, накопленной за годы. Я слушала, раскрыв рот. Она была настоящей энциклопедией, но не скучной, а живой, тёплой, увлекательной.
И вот однажды, сделав очередной вираж вокруг ёлки, я взглянула на неё. Она стояла в потоке света, снежинки падали прямо на неё, задерживались в волосах, на плечах, и вся она светилась изнутри. Это было так красиво, так волшебно, что у меня в голове само собой всплыло: «Королева Марго». Не Маргарита Адамовна, а именно Королева Марго — величественная, мудрая, прекрасная. С тех пор я только так её и называла — про себя, а потом и вслух. Она стала для меня не просто доктором, а воплощением женской силы, женщиной глубокого знания жизни.
Когда пришло время выбирать своего гинеколога, семья, конечно, отправила меня именно к Маргарите Адамовне. И тут я увидела другую её сторону — строгую, авторитетную, но неизменно заботливую. Она не просто осматривала и назначала анализы. Она учила. Учила понимать своё тело, уважать его и беречь.
Её кабинет был похож на храм науки и женской мудрости. Помню её слова, сказанные без тени смущения или ложной стыдливости: «Перед тем как вступить в близкие отношения, ты имеешь право знать о здоровье партнёра. Попроси справку. Мужчина может быть носителем того, что поставит под сомнение твою способность стать матерью». Для меня это было не нарушением доверия, а проявлением заботы — о себе, о будущих детях, о своём роде.
Она объясняла: важно не только физическое здоровье, но и чистота намерений. «Спроси у молодого человека, — меня учили, — как он отнесётся к появлению ребёнка. Даже если вы предохраняетесь, отношения могут закончиться беременностью. И это не катастрофа, а естественное продолжение любви. Если он видит в тебе только объект для удовлетворения страстей, зачем тебе такой мужчина? Ты не вещь, ты — будущая мать». Эти вопросы, заданные вовремя, помогали отсеивать случайных людей и сохранять себя для настоящего.
Она научила меня вести календарь цикла, отслеживать своё состояние, замечать малейшие изменения. «Твоё тело — это тонкий инструмент, — говорила Маргарита Адамовна. — Научись его слышать, и оно никогда тебя не подведёт». И, пожалуй, самый ценный подарок — знание о том, как работает зачатие. Я пользовалась этим знанием много лет, и оно ни разу не подвело. Шестеро детей — лучшее подтверждение.
Но главное, что вложила Маргарита Адамовна в меня, — это понимание: моё тело, моя флора, моя женская суть — это не просто «я», это потенциал будущих поколений. Каждая девочка рождается с кодом, в котором записано её предназначение — стать матерью, хранительницей рода, берегиней семейного очага. И то, как мы относимся к себе в юности, напрямую влияет на то, какими вырастут наши дети.
«Хаотичные связи, — это растрата своего женского потенциала. Это всё равно что разбрасывать драгоценные жемчужины в мутной воде. Ты не знаешь, что подхватишь, какой чужой код внедришь в свою природу. А ведь от этого зависит здоровье твоих будущих детей, их интеллектуальные возможности, душевные качества, таланты». Эти слова звучали для меня не как запрет, а как предупреждение любящего человека, который видит дальше и больше.
Это лучшее, что могло быть
Мне часто говорят, что мои взгляды на отношения кажутся старомодными, даже жёсткими. Возможно, для кого-то они звучат как нравоучения или пропаганда. Но для меня это не догмы, навязанные извне, а естественная основа, на которой строится моя жизнь. Я не призываю всех жить по моим правилам. Я просто делюсь своей историей и своей правдой.
Уважаемый читатель, если то, что я пишу, покажется вам слишком прямолинейным или пафосным, — прошу вас, сделайте скидку на то, что для меня это не абстрактные истины, а самое сокровенное, выстраданное и выношенное. Я говорю об этом не потому, что хочу кого-то поучать, а потому что верю: мои учителя передали мне нечто бесценное, и я хочу поделиться этим с теми, кому это может быть важно и полезно. Вы вольны взять то, что откликается, и оставить остальное. Моя цель — не навязать, а приоткрыть дверь в свой мир.
Благодаря Маргарите Адамовне и моему дедушке, я с детства впитала: хаотичные связи — это не «свобода», а ловушка. Смена партнёров ради «опыта» или чтобы «не быть одной» — это путь к потере самоуважения и, в конечном счёте, к проблемам со здоровьем. И речь не только о болезнях, которые лечатся месяцами. Речь о душе, о той невидимой целостности, которая делает женщину женщиной.
Я помню, как в восемнадцать лет, когда молодые люди начинали намекать на близость, я искренне не понимала, о чём они говорят. Мне приходилось переспрашивать: «А что именно ты хочешь? Что значит „дашь“?» Это вызывало смех и удивление: «Ты прикалываешься?» Но по моему лицу было видно — нет, не прикалываюсь. Я просто выросла в мире, где интим не был темой для лёгких разговоров, а тем более для ранних экспериментов. Мой дед говорил: «Если парень к тебе имеет серьёзные намерения, то не будет требовать, не будет ставить условия „дашь или не дашь, иначе я уйду“. Он первый, кто будет сохранять ваши нежные и трепетные отношения. Такую девушку он возьмёт в жёны и будет ждать от неё детей».
Сегодня я испытываю не стыд, а гордость за то, как меня берегли и считаю это самым важным в воспитании девочки.
Да, отец порой бывал бестактен, по-мужски грубоват: «Ну что, когда в подоле нам принесёшь?» — подкалывал он, заставляя краснеть. И строгое правило возвращаться домой до девяти вечера казалось мне жестокостью, средневековьем. Я злилась, ненавидела эти рамки, чувствовала себя узницей. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: это была забота. Не всегда деликатная, не всегда выраженная правильными словами, но искренняя, идущая от сердца. Они бились за меня, за моё будущее, за то, чтобы никакая случайность не омрачила мою жизнь. И результат их «целомудренного» воспитания я вижу в своих детях.
Культура женской души
Я часто думаю о том, как важно, чтобы в жизни каждой девочки, каждой девушки нашёлся такой авторитетный человек, целитель женской души. Не обязательно гинеколог, может быть, старшая подруга, учительница, тётя, мама, бабушка. Главное, чтобы это был человек, которому можно доверять, который направит, поддержит, объяснит. Который расскажет не только о физиологии, но и о том, что такое женское достоинство, личные границы, уважение к себе.
Особенно больно мне видеть так называемых «хороших девочек», которые попадают в плохие ситуации. Их воспитывали удобными, послушными, и в какой-то момент эта «хорошесть» становится капканом. Они не умеют сказать «нет», не умеют защитить себя, не знают, что имеют право на отказ, на своё мнение, на свою жизнь. И тогда случаются нежеланные беременности, болезни, сломанные судьбы.
Поэтому так важна культура половых отношений — самая, на мой взгляд, важная дисциплина для молодых людей. Это основа здоровой нации, фундамент сильного государства. От того, как мы воспитываем мальчиков и девочек, как объясняем им ценность их тел и душ, зависит, какими вырастут наши дети и внуки.
Маргарита Адамовна учила меня не только медицинским аспектам. Она говорила о любви. О том, что настоящая любовь не начинается с постели. Она начинается с разговоров, с взглядов, с общих интересов, с уважения, с интеллектуального притяжения. «Влюблённость — это не любовь, которая разрешает лечь в постель, — повторяла она. — Любовь развивается во времени и утверждается в нём. Воздержание — это проверка чувств. Если через полгода-год, при сохранении контакта и отсутствии других отношений, вы всё ещё хотите быть вместе, — значит, это не случайная страсть, а нечто большее».
И ещё один важный урок: выбирая мужчину, смотри на его семью. Человек всегда будет воспроизводить сценарий, в котором вырос. Как его мать относится к отцу, такого же отношения он будет ждать к себе. Как отец относится к матери — так он будет относиться и к тебе. Договориться «на берегу» о ценностях, традициях, целях — единственный способ построить прочный союз.
Когда семья рождается из такой осознанности, из целомудрия и чистоты помыслов, в ней поселяется что-то большее, чем просто двое. В такие семьи приходит волшебство, покровительство, проявлена сила рода. Любовь приобретает иную глубину и остроту. Здесь нет места предательству, потому что каждый знает цену, вложенную в их союз.
Я не идеальна. Во мне, как и в любом человеке, есть свои противоречия. Но в одном я уверена точно: то воспитание, тот фундамент, который заложили в меня мои учителя, — это моя опора. И сегодня, когда я смотрю на своих шестерых детей, я понимаю: всё было не зря. Каждое «нельзя», каждое правило, каждый разговор на катке под падающим снегом — всё это работает, всё это даёт плоды.
Каждой молодой женщине я хочу сказать: ищите своего доктора, своего гинеколога, которому сможете доверять. Это не просто врач, это человек, который может стать вашим проводником в мире женского здоровья. Не бойтесь задавать вопросы, не стесняйтесь говорить о самом сокровенном. И помните: иногда нам нужно разрешение — на отдых, на то, чтобы быть собой, на своё творчество, на свои границы. Умение сказать «нет» — это не грубость, а акт высшей любви к себе. И если вы ошиблись, если не убереглись, — знайте: женская душа уникальна своим искусством самовосстановления. Главное — найти того, кто поддержит и направит, не осуждая, а помогая.
Я благодарю судьбу за моих учителей — дедушку, папу, Алину Алексеевну, Маргариту Адамовну и Владимира Павловича. Они дали мне не просто знания, а крылья, защиту и ресурс, чтобы я могла лететь и не разбиться.
И сегодня я, думаю обо всех детях — о всей нации, о народе. Потому что чужих детей не бывает. И если моя история поможет хотя бы одной девочке уберечь себя, сказать «нет» там, где нужно, и «да» — там, где пришла настоящая любовь, — значит, всё это было написано не зря.
P.S. «Оказывается, как много зависит от меня самой». Эти слова я вынесла из кабинета Королевы Марго как главный жизненный принцип.
Часть II. Когда рушится мир
Глава 6. Любовь, которой я ещё верила
Настоящая жизнь
Моё увлечение спортом, дружба с духовной наставницей и подготовка в ВУЗ занимали всё моё время. И вот начались вечерние курсы во Всероссийской академии внешней торговли — три раза в неделю. На курсах я познакомилась с одной девушкой, и однажды она пригласила меня съездить с ней на её занятие по НЛП. Время у меня было, почему бы и нет? Место встречи — станция метро «Новослободская».
Мы зашли в аудиторию, стали общаться с преподавателем. Там же находился какой-то парень — худощавый, высокий, с чёрными волнистыми волосами. И вдруг я ловлю его взгляд: он не сводит с меня глаз. Наши взгляды встретились — и началась беседа без слов. Мы просто смотрели друг на друга, не слыша и не понимая, что происходит вокруг. Мир перестал существовать. Все заметили эту искру, эту безмолвную связь.
Дальше за нас решила наша общая знакомая. Этот парень, как выяснилось, был её одноклассником, и звали его Кирилл. Она скомандовала, что пора ехать на курсы, время поджимает. А мы были настолько увлечены друг другом, что даже в метро, всю дорогу, не могли оторваться друг от друга, говорили без умолку, глядя в глаза. Это было волшебство. На курсах он остался с нами, хотя должен был идти по своим делам. Позже он часто приходил к нам на учёбу — контроль посещения был нестрогий. А потом он определился и стал поступать в другой институт, но наши встречи не прекратились.
В тот первый вечер Кирилл вызвался проводить меня до дома. Когда мы прощались, он попросил номер телефона. Я не сопротивлялась. Уже вечером раздался звонок — и опять нам было о чём говорить. Так началась история моей первой любви. Самой сильной, самой чистой, самой настоящей — такой, о которой пишут в книгах и снимают кино. Мы часами болтали по телефону, даже ночами, тайком от родителей. О чём мы говорили? Сейчас уже не вспомню, но нам всегда было что сказать друг другу.
Тот был год подготовки к поступлению в институт. У каждого стояла важная задача, а тут — любовь. Когда мы встречались, мы бесконечно гуляли по Москве, часто ночной, держась за руки, как самые счастливые влюблённые. Между нами было небесное притяжение: мы уже скучали, едва расставшись. Тогда мы придумали писать друг другу послания в записных книжках и при встречах обмениваться ими. Времени катастрофически не хватало, а эмоции переполняли и требовали выхода. Нас иногда сравнивали с Киркоровым и Пугачёвой — находили отдалённое сходство. Это были красивые, нежные, трепетные отношения, и мы верили, что они будут длиться вечно.
Получив первую стипендию в институте, Кирилл купил мне золотое кольцо с настоящим гранатом. Я храню его до сих пор и считаю счастливым. Это дорогой и ценный для меня подарок.
Знакомство с семьёй
Настал момент знакомства с родителями. Мы встречались уже давно, и его семья пригласила меня в гости. Я, конечно, волновалась и готовилась ответственно. У Кирилла была младшая сестра, и я заранее её побаивалась. Решила сразу заручиться её поддержкой — купила вкусняшек. Знакомство прошло тепло и дружелюбно. Интеллигентная семья: мама — учительница младших классов, папа — военный. Сестра оказалась не страшной, а очень даже классным подростком. Забегая вперёд, скажу: мы дружим до сих пор, она мой самый лучший и надёжный друг. А родители Кирилла стали близкими мне людьми, хотя по закону первой любви им не суждено было стать моими свёкром и свекровью.
Кирилл носил меня на руках, обожал, сдувал пылинки, предугадывал желания. Я ещё не успевала подумать, а он уже делал. Между нами было волшебство чувств, эмоций, о котором можно только мечтать. Я понимала, что он студент, что всё лучшее впереди, и не требовала ничего. Когда живёт любовь, не нужны материальные доказательства.
Чёрный всадник
За три месяца до встречи с Кириллом, в начале лета, мы с родителями отдыхали в санатории «Назарьево». Там я познакомилась с мальчиком, совсем не приметным, даже несимпатичным: ниже меня ростом, в толстых очках, внешне совершенно не в моём вкусе. Ничем он меня не покорил, но почему-то вызвал во мне какой-то странный интерес. Он активно завоёвывал моё внимание, и, каким-то непонятным образом, проник в моё сознание и начал влиять на меня.
Первое, что он внушил: мне надо похудеть килограмм на десять. Второе: сменить имидж с «простушки» на статусную девушку. И он вплотную занялся моим «воспитанием». Третье: он пытался просветить меня в вопросах отношений между мужчиной и женщиной, но тут у меня включилось мощное сопротивление — спасибо моим мудрым учителям.
Он обладал наглостью и напором, вмешивался в наш семейный уклад, вызывая сначала удивление, а потом и недоумение у моих родителей. Мама с папой спрашивали: «Катя, что ты в нём нашла? Он ничего из себя не представляет, только давит и воспитывает тебя, делает замечания. Почему ты это допускаешь?» Я молчала, мне и самой было непонятно, как он вообще оказался в моей жизни. Любви не было, но было странное притяжение, словно гипноз. Однако один вопрос он так и не смог победить.
Когда он уехал в отпуск с родителями в Турцию, он поставил мне задачу: похудеть на 10 кг к его возвращению через три недели. Мы с родителями вздохнули с облегчением — наконец-то этот тягостный тип исчез из нашей жизни. Но, по загадочному стечению обстоятельств, его программа засела во мне. Я предприняла отчаянные попытки похудеть, и, к моему удивлению и печали, похудела на эти самые 10 кг. Путь был сложный, как у всех юных и не думающих о последствиях: диеты, ограничения — ценой собственного здоровья. Я сходила на свидание в новом костюме с короткой юбочкой, худая, но болезненная, а на следующий день родители положили меня в больницу.
Там мне встретился доктор, который, как я поняла много лет спустя, провёл сеанс гипноза. После него вопрос фигуры перестал меня терзать. Я ела всё, но разумно, и больше никогда не худела экстремально. Поддерживала форму спортом, но не ценой голодания.
Наши отношения с тем мальчиком были токсичны с самого начала. Он получал удовольствие, издеваясь надо мной: говорил гадости про фигуру, манеры, твердил, что я «никакая». А я не могла закрыть эту дверь, не могла прекратить эти абьюзивные отношения. После редких встреч я приходила домой раздавленная, подавленная, иногда в слезах. Родители недоумевали: «Что он с тобой делает? Это же насилие!» Не физическое, но психологическое — однозначно.
И вот в тот самый момент, когда «чёрный всадник» владел моим разумом, появился белый на белом коне — мой Кирилл. Он оторвал меня от тирана, подарил свет. Но дверь с тёмным прошлым не закрывалась сама собой. Раз в месяц или два я по инерции встречалась с этим мучителем, и он снова оскорблял, унижал. Я не понимала, почему так происходит и почему я вообще с ним общаюсь.
Один случай поставил точку. Мне было уже 18, у меня были права (спасибо отцу, который с 17 лет учил меня водить). Мы с этим «чёрным всадником» поехали кататься на машине отца, и я на несколько часов пропала со связи. Отец, не дозвонившись, запаниковал и позвонил родителям моего мучителя. В свойственной ему манере он драматизировал ситуацию и произвёл неизгладимое впечатление на его семью. Больше этот парень мне не звонил, не преследовал, не травмировал. Я была спасена.
Конец любви
Мой спаситель Кирилл был послан мне как лекарство для души. Мы наслаждались нашей дружбой и, конечно, мечтали о семье, о детях. Но этому не суждено было сбыться.
Помню один день, когда мы всей семьёй отправились в магазин за продуктами к какому-то празднику, и Кирилл был с нами. Но внезапно его планы изменились, и он не поехал с нами, чем меня крайне удивил. После этого дня он стал замкнутым, поток счастья иссяк. Мы виделись всё реже, он постоянно был занят, отстранён. Вскоре наступило лето, и мы с мамой, братом и дедушкой улетели в Сочи по путёвке. Оттуда я звонила Кириллу постоянно, но почти не могла его застать. А когда удавалось поговорить, я слышала холодность, которую не могла объяснить.
Я паниковала. Что я сделала не так? Где ошиблась? Что происходит? Вернувшись с моря, на следующий же день я поехала к его маме и сестре. Мы долго беседовали, и они подтвердили: да, он странно себя ведёт, замкнулся, и они не знают причины. Я пыталась выяснить, не полюбил ли он другую. Если бы так — я бы поняла, я желала ему только счастья. Но причина была не в этом, а мне её никто не назвал.
Я впала в глубокую депрессию. Рыдала неделями, глядя на любимые берёзы, вопрошала небо: где я неправа? Почему так происходит? Ответа не было. Меня мучил один вопрос: как можно отказаться от такой любви, какая была между нами? Что случилось?
Спустя тридцать лет от его сестры, ставшей моим другом, я узнала правду. Это объяснило всё. Не обошлось без моего любимого папочки. Он вмешался и здесь. В тот самый день, в магазине, пока мы с мамой ходили между рядами, папа и Кирилл остались у кассы. Оплатив огромную корзину продуктов, отец повернулся к нему и сказал: «А ты сможешь обеспечить ей такой уровень жизни? Она привыкла к этому уровню жизни и на меньшее не согласится. Оставь её, мальчик, просто отойди». И Кирилл отошёл.
Я не знала, как мне жить, как дышать без него. Пришлось учиться заново: искать опору, смыслы, новые задачи. Этот разрыв тогда стал сильнейшим потрясением, глубокой травмой. Такой любви в отношении себя я больше не встречала никогда. Да, это была она — первая, чистая, светлая любовь. И я благодарна судьбе, что она была в моей жизни. Бесконечно, горько, что мой отец так несправедливо травмировал Кирилла.
Спустя продолжительное время, когда я открыла глаза на мир, в мою жизнь пришли новые истории, новые люди, новые испытания. Но память о той любви осталась со мной навсегда — как напоминание о том, что чудеса случаются, даже если им не суждено длиться вечно.
Глава 7. Ошибки, которые меняют судьбу
Борьба за трезвость
Мой отец был связан сначала с партийной работой — постоянные встречи, заседания, праздники. Потом пришла коммерция, а с ней — ответственность, переговоры с важными людьми и опять застолья. Как у многих людей, живущих в постоянном стрессе и ведущих активные переговоры, это было связано с определённым образом жизни, и выпивка стала его неотъемлемой частью. Нас с мамой это очень расстраивало. Поначалу мы понимали и принимали объяснения. Но мы-то хотели жить по-другому. И я, как борец за здоровый образ жизни и семейное счастье, объявила войну этому неведомому зверю. Уничтожала папины запасы — просто выливала. Меня ругали. Я разбавляла водой. Это была настоящая битва. Устраивала скандалы, не давала ему спокойно жить. Когда подросла, даже выгоняла из дома, и папе приходилось оставаться на другой квартире. Мы боролись за трезвую семью как могли. К тому времени уже появился мой брат, он хоть и был малышом, но тоже стал членом нашей команды, и мы тем более хотели счастья и мира.
Я уже водила машину и была по умолчанию водителем отца. А когда возила его после встреч, постоянно подвергалась многочисленным замечаниям в адрес моего мастерства управления автомобилем. Меня это крайне расстраивало: я была эмоциональным подростком (ну, почти взрослая, но внутри ещё очень ранимая) и всё принимала близко к сердцу. Папины слова ранили, особенно на фоне его состояния.
В один прекрасный солнечный осенний выходной я везла отца сначала на встречу, а потом после неё, послушно выполняя роль водителя. Выслушав очередную порцию претензий от не совсем трезвого родителя, я достигла точки кипения. Внутри созрело решение: «всё, я ухожу из дома, я так больше не могу». В тот период я уже была студенткой института, почти взрослая личность.
Довезла папу до территории нашего дачного посёлка. Я была уверена: 200 метров он и сам проедет. Вышла из-за руля и сказала: «Всё, с меня хватит. Дальше едешь сам. Я ухожу». Папа спокойно сел за руль и поехал домой, на наш участок. А я пошла по дороге, потом села на огромную бетонную плиту, которая лежала в кустах у обочины, и стала рассуждать сама с собой. О жизни. О том, что я действительно так больше не хочу. За что мне всё это? И тут же наложилось недавнее расставание с Кириллом. Всё смешалось в один ком боли. И я принимаю решение — решительное и окончательное: ухожу из дома навсегда.
Путь в никуда
Посидела на плите и направилась к выезду из посёлка. Иду и сначала мысленно ругаю отца, потом жалею себя, перебираю свои страдания, которые меня тогда окутали. Вышла за пределы посёлка, шагаю по единственной дороге, ведущей в город. На душе становилось всё грустнее, печальнее. Мне так хотелось, чтобы отец догнал меня, вернул. Каждую приближающуюся машину я чувствовала спиной, молилась, чтобы это оказался он. Но он не ехал. Тогда я поняла: нужно что-то решать самой. И с этого момента я научилась по-настоящему разговаривать с собой, задавать вопросы и искать ответы. Я решила: раз он за мной не едет — значит, я ему не нужна. А если я не нужна собственному отцу, и он выбирает пьянку, значит, я сама пойду и устрою свою жизнь. И тут же дала себе слово: я никогда не вернусь в этот дом, если отец сам за мной не приедет.
Папа не ехал. А я прошла уже около километра. Идти до города стало страшно, и я решила остановить машину, попросить довезти меня до Алины Алексеевны. Заодно, чтобы отец помучился и начал искать, я решила пропасть. Маму было жаль, я мысленно перед ней извинилась, но спасала себя — вырывалась из этого пьяного ада. Тогда я именно так чувствовала ситуацию, эмоции захлёстывали.