Метанойя

Глава 3

Москва, настоящее время

Двухкомнатные апартаменты на тридцать пятом этаже башни «Око» стоили дорого, но Павел никогда не думал о покупке. По крайней мере, в России. Уже больше десяти лет он размышлял исключительно категориями доходности и ликвидности: недвижимость в Сити переоценена, а аренда через управляющую компанию закрывала все бытовые вопросы и не связывала руки. Павел даже вовремя подсуетился на переговорах с УК, снизив цену под силой своего обаяния и уверенных аргументов. Свободный капитал должен работать в обороте и других финансовых инструментах, а не застревать в бетонных перекрытиях, привязывая его к одному метражу.

Мысли о маленьком, но собственном гнезде никогда не были для него привлекательной мечтой, в отличие от его омских товарищей. Он привык получать всё что угодно, но не по чужому шаблону, а строго по своему выверенному плану с максимальной выгодой. Учитывая осенне-зимний сезон слякоти и грязного снега, Павел на это время обычно уезжал в популярные среди инвесторов локации. Снимал временное жилье на Бали или в Дубае. Присматривался там к недвижимости на долгосрок, но пока не нашел удачного варианта. Ни один проект не давал требуемой доходности по сравнению с текущим бизнесом и его портфелем ценных бумаг.

Удобство жилья в Сити объяснялось не только близостью к офису, но и ощущением закрытости — на жилые этажи башен так просто не попасть, отсюда это поддерживало уединенность интроверта, который мог пройти незамеченным. И хотя в холлах Сити на первом этаже постоянно сновали местные жители, офисные сотрудники, да и просто туристы, мечтающие о круговом обзоре с крыши, любой живущий в Сити с местным пропуском был как тайным агентом территории, допуск к которой имел только он. Круглосуточная охрана, возможность спуститься и получить любой доступ к еде, напиткам и сервисам без долгих прогулок и поездок по городу, что для постоянно забитого машинами мегаполиса является огромным преимуществом. Москва имела множество измерений, которые часто не пересекались между собой, и Сити был одним из таких измерений со своими правилами, ритмом жизни и правом доступа. Портал, запускающий только своих и сжирающий всех тех, кто не соответствует месту.

Здесь царил стерильный хайтек — любимый стиль клиентов в этом районе. Золотые вензеля или уютная современная классика давно не вдохновляли представителей IT, криптовалюты и больших денег. Клининговая служба от УК приходила строго по расписанию, унося с собой весь состав губок, тряпок и банок из-под химии, поэтому в апартаментах не было ни пылинки, ни единой лишней детали. Даже робот-пылесос скромно стоял в углу коридора скорее как часть мебели. Матовые светло-серые стены, скрытые диодные ленты умного света, выжженные сейчас до холодного неоново-голубого спектра, и огромные окна во всю стену. При желании отсюда можно было увидеть изгиб Москвы-реки. Квартира напоминала фото из журнала по дизайну, только без смеющейся семьи и детей на безупречном фоне. Дорогая операционная система, очередная ячейка роботизированного механизма, подчиняющаяся законам больших амбиций.

Павел сидел на жестком замшевом диване в темно-серых тонах, уставившись на экран смартфона. Часы показывали одиннадцать вечера. Он чертовски хотел, чтобы Анна была здесь. Её присутствие — единственное, что могло заглушить нарастающую тоску и тревогу. Но в последний момент планы сорвались.

«Паш, прости, — высветилось в WhatsApp. — Я застряла в World Class. После этого ланча не могу прийти в себя. Мне нужно вылить этот стресс на дорожке и в бассейне, иначе я не усну. Приеду к тебе завтра сразу в офис, хорошо?»

Павел медленно набрал ответ: «Да, конечно. Отдыхай».

* * *

В трех километрах отсюда, в премиальном фитнес-пространстве World Class, Анна Громова пыталась довести свое тело до беспамятства, чтобы заставить замолчать безумные мысли, кричащие в голове. Здесь тоже царил культ безупречности, но другого толка — глянцевый, потный, пахнущий дорогим парфюмом, хлорированной водой бассейна и отчаянием людей, пытающихся выжать из себя дневной стресс.

Светящиеся неоном залы отражались в огромных зеркалах. Анна бежала по дорожке уже сорок минут. Скорость — одиннадцать километров в час. Кроссовки ритмично, с глухим стуком вбивались в резиновое полотно тренажера. Сердце колотилось в горле, футболка на спине промокла насквозь, но депрессивный, липкий налет, накрывший её после угрожающих слов Жестова, не исчезал.

Перед её глазами всё еще стояло неряшливое, хищное лицо инвестора, пожирающего стейк, и его слова: «Ты сядешь минимум на восемь лет, Паша... Финансовый и IT-мир сотрет тебя».

Анна увеличила скорость. Ей хотелось бежать так быстро, чтобы выскочить из собственной кожи. С самого детства родители сравнивали её с другими ребятами и всегда не в её пользу: «Вот, Ольга — дочь знакомой из соседнего подъезда, молодец, так хорошо учится. А Маша всегда так аккуратно одевается. Юля — очень стройная и спортивная девочка, так хорошо держит себя в форме». Она всегда была «недостаточно» хороша для них и в плане внешности, и даже стараний в учебе — слишком высокая планка ожиданий стояла над ней с детства в виде дамоклова меча. Поэтому она привыкла неосознанно соревноваться и решать проблемы через изнуряющий контроль интеллекта. Но сейчас, впервые в жизни, её безупречный юридический мозг пасовал. Она понимала, что Жестов не блефует. Логика, которой она так гордилась, вела на эшафот. Из глубины подсознания снова поднимался тот неведомый и необъяснимый ужас, который заставил её в ресторане закрыть Павла спиной.

Ноги подкосились. Анна резко нажала кнопку «Стоп», сошла с дорожки и, тяжело дыша, дошла до уходящих в пол окон тренажерного зала, сквозь отражение которого постоянные посетители краем глаза созерцали свое тело и следы подсушенных мышц, словно на ярмарке тщеславия. Здесь в поле зрения можно было увидеть Москву-Сити, которая казалась скоплением ледяных кристаллов. Она посмотрела на экран телефона, увидела короткое сообщение Павла: «Да, конечно. Отдыхай». От этой его привычной сдержанности, вечной железной выправки, за которой он прятал свою панику, ей захотелось закричать.

Она швырнула телефон в сумку, ушла в пустую аква-зону и беззвучно, солдатиком, шагнула в глубокую воду бассейна. Вода сомкнулась над её головой. В этой синей, глухой тишине Анна наконец позволила себе то, чего никогда не делала на людях — она заплакала. Горячие слезы мгновенно растворялись в ледяной, отфильтрованной воде. Она сидела несколько секунд на самом дне бассейна, глядя на мерцающие снизу плиточные швы, и её тело, привыкшее к идеальной растяжке и тонусу бодибалета, сейчас казалось ей тяжелым, чужим якорем. Она подсознательно чувствовала: вода — это её стихия, единственное место, где она может дышать, даже когда легкие разрываются от нехватки воздуха. Но над водой, там, в Сити, её Павла планомерно уничтожали, и она обязана была стать для него спасительным кругом, чего бы ей это ни стоило.

Вынырнув, Анна жадно схватила ртом воздух. Её тушь полностью размазалась, оставляя на щеках грязные дорожки, при этом красота была уже не рафинированной, за которой она пряталась всю жизнь, а яростной и по-настоящему живой.

* * *

После своего сообщения Павел заблокировал экран и откинул голову на подушки дивана. Внутри привычно зашевелилась холодная, звенящая пустота. Он думал об Анне.

Она была его главным, необъяснимым сокровищем — умная, ослепительно красивая, преданная. Любой другой мужчина на его месте давно бы сделал предложение, но Павла что-то удерживало. Уверенная логика твердила, что брак — это юридическая формальность, штамп, который ни на что не влияет. Но на глубинном, подсознательном уровне его стопорил леденящий страх. Ему казалось, что если он сделает этот шаг, если свяжет их имена официально, случится что-то непоправимое. Словно эта связь навлечет на них разрушительную грозу совместного быта и неминуемого конца.

Он контролировал этот страх логикой, но яма внутри никуда не исчезала. Что-то скреблось внутри, разъедая спокойствие. В конце концов, они еще слишком молоды, чтобы размениваться на брачные контракты, обсуждение капитала и его возможного раздела. Это притупляет всю нежность и страсть их отношений.

Родители не давили на него, сохраняя спокойную уважительную дистанцию и безусловную любовь. Им не требовались отчеты о его личной жизни, наличие внуков или покупка собственных квадратных метров в комплекте с дачей за городом. Их спокойный мир вдвоем, ежедневные хлопоты на собственной ферме, которую они организовали после выхода на пенсию, занимали всё время. Они не нуждались в дополнительных доказательствах успешности своего сына.

Среди его сверстников многие уже отметили паспорт брачной печатью, а некоторые даже дважды — штампом и на вход, и на выход. Но все эти ритуалы, шумные пляски на свадьбах и раздражающие ритуалы выкупа невесты или элитных процессий на Лазурном берегу только отталкивали его своей ординарностью. Если уж и заключать союз, то под семью печатями, что только подчеркнет его уникальность среди сотен одинаковых историй.

Он вспомнил, как один из его друзей еще из студенческой жизни в момент отчаяния от неминуемого развода приходил к нему за советом. На развод подала жена, а друг внутренне умирал от боли и непонимания, как ему жить дальше, ведь он продолжает любить ее. Павел даже не пытался показать другую точку зрения, что жена имеет право на этот выбор, а он свободен любить даже на расстоянии — здесь нужно было просто выслушать друга, искавшего молчаливое принятие его самого. В свою очередь поняв, что никакие формальные узы не помогут сохранить союз, если внутри уже что-то умерло.

Павел резко поднялся в полудреме — сколько он в ней пробыл, он так и не понял. Состояние стало еще более тяжелым и мутным, возникшее раздражение требовало немедленного действия. Нажав кнопку на пульте, он заставил тяжелые шторы блэкаут бесшумно разъехаться в стороны. За стеклом горела неоновыми огнями ночная Москва. До рассвета оставалось несколько часов.

Бессонница окончательно завязала плотный узел в его мыслях. Понимая, что подушка не принесет покоя, Павел прошел к рабочему столу и включил огромный монитор. Системный блок тихо зашелестел вентиляторами. Он сел за клавиатуру и открыл исходный код нового проекта для их финтех-платформы. Пальцы начали методично вбивать команды, выстраивая заградительные алгоритмы от завтрашней атаки на его компанию. Строки зеленых символов побежали по экрану.

Уходя в работу с головой и опять превращаясь в чистую функцию, Павел пытался оценить нависшую угрозу. Его аналитический ум лихорадочно препарировал ультиматум Жестова. Блеф это или реальная петля? Мысль о кипрских транзакциях жгла изнутри. Да, три месяца назад кассовый разрыв заставил их рискнуть и прогнать платежи через тот банк-корреспондент. Но Павел был уверен, что убрал все цифровые хвосты, зашив логи глубоко под протоколы шифрования. Каким образом Жестов добрался до этих логов? Кто слил ему доступ? Мысль о внутреннем предательстве в команде казалась невыносимой, но логика упрямо вела именно туда. Жестов — не айтишник, он уличный хищник, а значит, у него на руках был готовый ключ.

Павел чувствовал, как внутри закипает глухой, бессильный гнев. Если папки Жестова уйдут в Следственный комитет, блокировка платформы произойдет мгновенно. Заморозка счетов, отзыв лицензии, паника среди миллионов пользователей. Дело всей его жизни, его любовно выстроенная технологическая империя превратится в пепел за пару кликов.

Ум Павла отказывался принимать поражение и лихорадочно просчитывал варианты: юридическая защита, встречные иски, попытка перекупить информатора. Но Жестов не оставил времени для маневра. Он действовал как опытный рейдер, приставивший пистолет к виску на темной парковке. Павел вбивал строчку за строчкой, пытаясь закрыть уязвимость в коде прямо сейчас, задним числом, понимая, что, возможно, просто пытается перекрыть плотиной ревущий водопад.

Через два часа непрерывного кодинга глаза окончательно отказались служить. Символы на мониторе начали плыть. Зеленые точки и скобки в темноте апартаментов стали странно двоиться, искривляться и подсознательно складываться в один и тот же рисунок. Павел замер, не веря глазам, и еле слышно пробормотал: «Что за ерунда?». Числовой код на экране внезапно выстроился в три четкие вертикальные линии, опускающиеся на ровные точки. Геометрический логотип фонда Жестова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.