- -
- 100%
- +
[Глава 1. «Фартук»]
Однажды Илар'КхаЭн, Бог Разрушения и Хаоса, Разрушитель Надежд, Гроза Битв, Тот-кто-ломает-миры-одним-вздохом, открыл глаза и понял: что-то пошло не по плану.
Он лежал лицом вниз.
На полу.
Пол был грязным. Не просто «давно не мыли», а «сюда пришли орки, потом пришли люди, потом орки вернулись с друзьями, и всё это время кто-то проливал пиво». Илар чувствовал это щекой. Божественной щекой, которая привыкла к подушкам из поверженных знамён.
— Вставай.
Голос был таким скучным, что им можно было гасить пожары.
Илар попытался пошевелиться. Тело слушалось, но как-то предательски. Суставы хрустели. В спине что-то неприятно ныло. Он никогда раньше не знал, что в спине вообще может что-то ныть. Спина была инструментом величия, а не источником проблем.
— Если ты сейчас не встанешь, я вычту это из твоего первого жалованья, — добавил голос.
Илар приподнял голову.
Мир качнулся. Деревянные столы, липкие кружки, тёмные углы, в которых кто-то шевелился. Над стойкой тускло горела лампа — ровно настолько, чтобы ты видел своё унижение, но не мог разглядеть лица тех, кто на это унижение смотрит.
— Где я? — спросил Илар.
Голос прозвучал сипло — будто он неделю беспробудно пил с орками. Хотя, справедливости ради, однажды он действительно пил орка: выпил душу одного зарвавшегося вождя, а заодно осушил всё пиво в его лагере. Но то было великое деяние, а это просто похмельный сип.
— «Последний Приют», — ответил мужчина за стойкой. — Перекрёсток Разлома, стык трёх фронтов, Торговая Тропа, перекрёсток у Гнилого Оврага. Называй, как хочешь. Доставили сегодня утром.
— Доставили? — Илар сел, поморщившись от того, как хрустнул позвоночник. — Меня? Доставили?
— Как груз. С накладной. — Мужчина поднял голову, и Илар, наконец, разглядел его.
Лет сорок. Может, пятьдесят по смертным меркам. Лицо человека, который видел слишком много, чтобы удивляться, и слишком мало, чтобы радоваться. Глаза смотрели ровно, без страха, без почтения, без того трепета, к которому Илар привык за тысячелетия.
— Я Илар'Кхаэн, — произнёс Бог Разрушения.
Он сказал это так, как говорят имя, за которым идут легионы. Как говорят проклятие, от которого сохнут реки. Как говорят молитву, только наоборот.
— Ага, — кивнул мужчина. — Я Ренн. Администратор.
Пауза.
Илар ждал.
Ренн смотрел на него.
— И? — спросил наконец администратор.
— Что — и? — опешил Илар.
— Ты представился. Я представился. Дальше что? — Ренн пожал плечами. — У меня смена через час, а ты ещё форму не получил. Так что поднимай задницу и подходи к стойке.
Илар медленно встал.
Ноги держали, но как-то неуверенно. Он сделал шаг, и мир не дрогнул. Ещё шаг — никто не упал на колени. Он дошёл до стойки, и ни один смертный не разорвал на себе рубаху в знак траура.
Это было неправильно.
Илар остановился и сосредоточился. Глубоко внутри, там, где всегда клубилась тьма, где спали ураганы и ждали своего часа разрушения, он привычно потянулся к силе.
Ничего.
Пустота.
Как будто кто-то пришёл и просто выключил.
— Магия в нейтральной зоне не работает, — сказал Ренн, не поднимая головы. — Читать умей. При входе написано. Крупно.
— Не работает? — Илар моргнул. — Как это не работает?
— А вот так. Просто не работает. Вообще. У всех. — Ренн порылся под стойкой и вытащил мятую тряпку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась фартуком. — Держи. Твоё.
Илар взял фартук двумя пальцами.
— Это что?
— Форма. Официантская.
— Я Бог Разрушения, — сказал Илар медленно, чтобы до этого смертного, наконец, дошло. — Я — Хаос. Я — Гроза Битв. Я — Тот, чьё имя вырезают на надгробиях, чтобы мёртвые не восстали…
— А я администратор, — кивнул Ренн. — И у меня тут правило: вся форма выдаётся под роспись. Распишись вот здесь.
Он подвинул к Илару засаленную бумажку и огрызок карандаша.
Илар посмотрел на бумажку. Потом на фартук. Потом на Ренна.
— Ты предлагаешь мне, Повелителю Чумных Ветров, Крахмалу Мироздания, надеть это?
— Во-первых, не предлагаю, а выдаю по описи. — Ренн ткнул пальцем в бумажку. — Во-вторых, какой крахмал? Ты про рис?
— Крахмал! — рявкнул Илар. — Я — основа! Я — суть! Я — то, на чём держится порядок вещей, потому что без хаоса нет порядка!
— А, — Ренн почесал затылок. — Ну, в общем, неважно. Фартук надеваешь, работаешь в зале. Обслуживаешь столы, убираешь посуду, принимаешь заказы. Оркам носи сразу по две кружки, эльфам отдельное меню, оно на стенке, нежить сама скажет, что ей надо. Вопросы?
— Тысячи, — выдохнул Илар.
— Задавай по одному, но быстро.
— Как я здесь оказался?
— Сослали. Боги. Твой пантеон. — Ренн перевернул несколько страниц в толстой тетради. — Причина в бумагах не указана, но есть краткое описание инцидента. Хочешь, зачитаю?
— Читай.
Ренн надел очки — простые смертные очки, которые делают любого бога меньше — и начал:
— «Обвиняемый Илар'Кхаэн, действуя в состоянии творческого порыва, организовал столкновение армий Светлого Легиона и Чёрной Орды, используя методы психологического воздействия и фальсификации пророчеств. В результате трёхдневной бойни погибло около двадцати тысяч смертных. В ходе финального акта, а именно эффектного появления обвиняемого на поле боя с возгласом «Сюрприз!», произошёл непреднамеренный прорыв магического щита, защищавшего Хранилище Скрижалей Вечности».
Ренн поднял глаза на Илара.
— Скрижали Вечности? — переспросил тот с внезапной бледностью.
— Именно. Ты не знал, что под тем полем боя на глубине трёх километров покоится архив божественных клятв. Семь слоёв защиты, усиленных самим Временем. А ты своим «сюрпризом» пробил их все. Одним ударом.
— Это... — Илар сглотнул. — Это был несчастный случай. Откуда мне было знать?
— А никто и не говорит, что ты хотел. — Ренн пожал плечами. — Но факт остаётся: теперь Светлые боги не верят Тёмным, потому что их клятвы рассыпались в пыль. Тёмные обижены на Светлых. Мир висит на волоске. А ты здесь. На отработку.
— На сколько?
— Не указано. — Ренн усмехнулся. — Бессрочно.
Илар почувствовал, как мир вокруг становится чуть менее реальным.
— Бессрочно?
— Ну, пока не перевоспитаешься. Или пока боги не простят. Или пока не найдётся замена. — Ренн подвинул фартук ближе. — Надевай давай. Клиенты ждут.
Илар посмотрел в зал.
Там действительно кто-то был. За дальним столом сидели трое в потрёпанных плащах и стучали кружками по столу. В углу дремал мужик, уронивший голову в миску. У окна стоял высокий тип в чёрном, который даже не смотрел на Илара, но почему-то от него хотелось спрятаться.
— Я должен их обслуживать? — спросил Илар.
— А для чего, по-твоему, здесь официанты?
— Я думал, для вида.
— Нет. — Ренн вздохнул. — Слушай сюда, боженька. Ты сейчас в нейтральной зоне. Магии нет. Силы нет. Статуса нет. Есть только ты, фартук и мои правила. Правило первое: клиент всегда прав. Правило второе: если клиент не прав, смотри правило первое. Правило третье: не создавай проблем. Вопросы?
— А если я откажусь?
Ренн посмотрел на него. Спокойно. Устало. Так смотрят на нашкодившего кота, который уже разбил третью вазу.
— За дверью — фронт, — сказал администратор. — С одной стороны — паладины, которые жгут всё, что пахнет магией. Ты, даже без силы, пахнешь ею за версту. С другой стороны — чернокнижники, которые используют любого, кто хоть раз касался божественного. Угадай, что они с тобой сделают.
Илар промолчал.
— Вот и я думаю, что ты лучше здесь, в тепле, с фартуком, под моим присмотром. — Ренн подвинул бумажку ещё ближе. — Распишись. И волосы убери. У нас дресс-код.
— У меня нет резинки.
— Попроси у Грыма.
— У кого?
Ренн кивнул на мужика в миске.
— Он спит.
— Разбудишь — даст.
Илар посмотрел на спящего. Потом на фартук. Потом на Ренна. Потом снова на спящего.
— Я не буду будить человека, который спит лицом в еде, чтобы попросить у него резинку для волос, — сказал Илар с достоинством. — Я Бог Разрушения.
— Ну, как хочешь. — Ренн пожал плечами. — Тогда работай с распущенными. Только если эльфы увидят — опять жалобу напишут. Им вечно что-то не так.
Илар медленно, с чувством человека, который подписывает себе смертный приговор, натянул фартук через голову.
Ткань пахла пивом, потом и ещё чем-то, что Илар не смог идентифицировать, но очень хотел забыть.
— Завяжи сзади, — сказал Ренн.
Илар попытался завести руки назад. Фартук перекрутился. Он попробовал снова — перекрутился в другую сторону. На пятой попытке завязки просто выпали из пальцев.
— Ты серьёзно? — Ренн поднял бровь.
— У меня были слуги, — процедил Илар сквозь зубы. — Много слуг. Они делали это за меня.
— А, ну да. — Ренн кивнул с пониманием, от которого хотелось провалиться сквозь этот грязный пол прямо в преисподнюю. — Давай сюда.
Он вышел из-за стойки, развернул Илара, ловко, одним движением завязал фартук, поправил, одёрнул, разгладил складки.
— Красавчик, — сказал Ренн без тени иронии. — Живи.
Илар стоял, чувствуя себя голым. Нет, хуже. Голым он был, когда купался в крови побеждённых. Тогда это было величественно. Сейчас это было просто унизительно.
— И последнее, — Ренн сунул руку под стойку и вытащил табличку. Поставил перед Иларом.
Деревянная дощечка. Выжженные буквы. Короткая фраза, от которой у Бога Разрушения дёрнулся глаз:
«Клиент всегда прав»
— Запомни, — сказал Ренн. — И не надо мне тут про богов, про хаос, про величие. Клиент. Всегда. Прав. Даже если он орк. Даже если эльф. Даже если нежить, которая забыла, что хотела заказать. Ты улыбаешься, киваешь и несёшь. Понял?
Илар молчал.
— Я спросил: понял?
— Понял, — выдавил Илар.
— Громче. Чтобы все слышали. Чтобы у клиентов не возникло сомнений, что их обслужат достойно.
— ПОНЯЛ! — рявкнул Илар, и голос его, лишённый божественной силы, прозвучал просто, как голос очень злого, очень уставшего мужчины.
Грым в миске всхрапнул и перевернулся на другой бок.
— Молодец, — кивнул Ренн. — Теперь иди к столу номер три. Те люди уже полчаса пальцами стучат. Примешь заказ. Скажешь «добрый вечер». Улыбнёшься. Всё будет хорошо.
— А если они будут хамить?
Ренн уже шёл к стойке, но на полпути остановился. Оглянулся.
— Сынок, — сказал он тихо. — Ты бог. Я понял. Но за этой дверью твоя божественность стоит ровно столько же, сколько моё умение считать сдачу. А я тут пятнадцать лет. И знаешь, что я понял за это время? Главный не тот, у кого титулы. Главный тот, у кого есть ключи от подсобки, график смен и право сказать тебе: «Ты ещё не закончил».
Он не ждал ответа.
Илар и не собирался ничего добавлять.
Ренн ушёл за стойку, и через секунду оттуда донёсся звук перебираемых бумаг.
Илар остался один.
В фартуке.
С табличкой в руках.
Грым всхрапнул. За дальним столом застучали громче.
Высокий тип в чёрном даже не пошевелился. Илар поймал себя на том, что разглядывает его — слишком прямая спина, слишком спокойные руки. Опасный. Но Илар видел опасное тысячу лет. Это просто смертный. Без магии. Как и все здесь.
— Добрый вечер, — прошептал Илар, пробуя слова на вкус.
«Улыбнуться. Принять заказ».
Он развернулся к столу номер три и вдруг заметил, что в кармане фартука что-то есть. Сунул руку и нащупал огрызок карандаша и мятый листок.
— Это тебе, — донеслось от стойки.
Илар поднял голову. Ренн смотрел на него поверх бумаг.
— Бланк жалобы. Носи всегда. Клиенты любят жаловаться, а ты будешь любить, когда они это делают письменно. Меньше слов.
Илар посмотрел на листок. «Бланк жалобы. Заполнять разборчиво».
— Я Бог Разрушения, — сказал он вслух, но как-то неуверенно.
— Я знаю, — кивнул Ренн. — Иди работай.
Илар пошёл.
И вдруг ему стало смешно.
Не потому, что было весело. А потому, что всё происходящее было настолько абсурдным, что оставалось только смеяться.
Бог Разрушения, Хаоса, Гроза Битв стоит в грязном фартуке с бланком жалобы в кармане и репетирует фразу «добрый вечер».
— Клиент всегда прав, — сказал он вслух и улыбнулся.
Улыбка вышла кривой.
Грым поднял голову, мутно посмотрел на Илара, икнул и снова уронил лицо в миску.
— Я тебя понимаю, — сказал ему Илар.
И пошёл к столу номер три принимать первый в своей жизни заказ.
[Глава 2. «Один стол — две фракции»]
Первые три дня Илар'Кхаэн, Бог Разрушения и Хаоса, Разрушитель Надежд, Гроза Битв и так далее, постигал науку гостеприимства.
К концу первого дня у него болели ноги. К концу второго — спина перестала болеть и просто онемела. К концу третьего он обнаружил, что автоматически считает посетителей: «Трое у окна — люди, двое в углу — непонятно, спят или умерли, один у стойки хотел пива, но забыл, чего хотел, сейчас вспомнит и начнёт стучать кружкой».
— Ты как? — спросил Ренн, пересчитывая выручку.
— Я обслужил двенадцать столов, — ответил Илар с таким выражением, будто сообщал о гибели цивилизации. — Я носил пиво. Я улыбался. Два раза.
— Прогресс.
— Один эльф объяснял мне, чем суп в этой таверне отличается от супа, который подавали «до Войны Раскола». Двадцать минут. Я слушал. Я кивал.
— Терпение — великая добродетель.
— Я Бог Разрушения.
— Я помню. — Ренн подвинул ему кружку с водой. — Пей. Сегодня будет весело.
Илар замер с кружкой у губ.
— В каком смысле?
— В прямом. — Ренн глянул на дверь. — Сегодня день поставок. Обычно в этот день с юга приходят обозы Светлого Легиона, а с севера — дозорные Чёрной Орды. Пересекаются они здесь. Если повезёт — разойдутся по углам и не заметят друг друга. Если не повезёт...
— Что?
— Увидишь.
Дверь распахнулась.
Ввалились пятеро. Тяжёлые сапоги, мокрые плащи, рожи такие, что детей пугать — не напугаешь, дети сразу взрослеют и идут записываться в армию. На поясах — мечи, топоры, ещё какое-то железо, которое Илар даже идентифицировать не успел, потому что следом влетел запах.
Запах был сложный. Конский пот, железо, дым костров, что-то жжёное, что-то кислое, с душком а-ля «мытьё — это для слабаков».
— Эй, трактир! — рявкнул самый крупный. — Жрать давай! И пива! Много! И быстро!
Илар профессионально отметил: орки. Степняки. Судя по шрамам и вытертым рукоятям — не мальчики для битья, а те, кто выжил в паре-тройке замесов. Нанять бы таких в свою армию, мелькнула старая божественная мысль, и тут же умерла от удара о реальность.
Орки плюхнулись за центральный стол. Самый крупный — Илар узнал Раг Кхара по описанию из инструкции — оглядел зал с видом хозяина жизни и рявкнул ещё раз:
— Эй, есть кто живой вообще?
— Иду, — сказал Илар и взял поднос.
Орки смотрели на него. Он шёл к ним. В фартуке. С подносом. И вдруг поймал себя на том, что идёт ровно, не спотыкается и вообще уже почти не замечает, как хлюпает под ногами липкий пол.
— Чего встал? — спросил Раг, когда Илар приблизился. — Садись давай. Нет, стой. Ты кто?
— Официант.
Орки переглянулись.
— А чего лыбишься? — насторожился один.
— Я не лыблюсь, — ответил Илар и понял, что врёт. Он улыбался. Потому что Ренн сказал «улыбаться клиентам». И он улыбался. Автоматически. Как заведённый. Гроза Битв с улыбкой на лице стоял перед орками и ждал заказ.
— Странный он какой-то, — сказал орк справа.
— Молчи, Грык. — Раг ткнул пальцем в меню. — Вот это, это и это. Пива сразу два ведра. И чтобы тёплое было, как я люблю.
— Тёплое пиво? — переспросил Илар.
— А что, холодное будешь впаривать? — набычился Раг. — Я твоё холодное... я такое пиво... ну-ка давай быстро тёплое, а то щас как...
— Тёплое. Ведрами. Два, — кивнул Илар и записал. — Ещё что-то?
Орки снова переглянулись. Похоже, к тёплому пиву здесь привыкли, а вот к тому, что официант не убегает в ужасе, — не очень.
— Свободен, — буркнул Раг.
Илар развернулся, чтобы идти на кухню, и в этот момент дверь открылась снова.
Вошли четверо.
Эти были другие. Сразу видно — люди, но не простые. Доспехи блестят, даже в такую грязь умудряются. Плащи чистые, будто только из стирки. На грудях — знаки Светлого Легиона, солнце с лучами, всё такое вышитое золотом, глаз режет.
Первый, высокий блондин с лицом человека, который никогда не сомневался в своей правоте, окинул зал взглядом. Увидел орков. Остановился.
Илар почуял беду за три секунды до того, как она случилась. Этот нюх у него остался с божественных времён и, когда назревал конфликт, он чётко сие событие предчувствовал.
— Паладины, — выдохнул кто-то за соседним столом.
Илар глянул на стойку. Ренн сидел с каменным лицом и делал вид, что перебирает бумаги. Но Илар успел заметить, как дёрнулся угол его рта. Администратор знал. Администратор ждал.
— Приветствую, — сказал блондин голосом, которым обычно объявляют погоду на завтра: всё будет хорошо, потому что иначе быть не может. — Сэр Аллен Светоносный, капитан дозора Светлого Легиона. Нам нужен стол и горячий ужин.
Свободных столов было много. Но паладин смотрел на центральный стол. Тот самый, где сидели орки.
— Здесь занято, — сказал Раг, не оборачиваясь.
— Я вижу, — кивнул сэр Аллен. — Но мы прибыли раньше.
— Мы тоже раньше, — подал голос Грык. — Мы вообще первые.
— Вы — орки, — уточнил паладин таким тоном, будто сообщал, что они — козявки на скатерти мироздания.
Илар стоял с подносом в руках ровно посередине между ними. По всем правилам нейтральной зоны, конфликт был запрещён. Но правила правилами, а взгляды летали такие, что стекло плавится.
— Нейтральная зона, — напомнил Раг, наконец поворачиваясь. — Здесь все равны. Даже такие умытые, как вы.
— Равенство перед законом не означает равенство сущностей, — отчеканил паладин. — Мы несём свет. Вы несёте...
Он замялся, подбирая слово.
— Пиво? — подсказал Илар.
Все посмотрели на него.
— Что? — спросил сэр Аллен.
— Вы спросили, что они несут. — Илар кивнул на орков. — Они несут пиво. Тёплое. Я как раз собирался принести.
Повисла тишина. Та самая, когда никто не знает, смеяться или убивать. Орки, кажется, склонялись ко второму, но Раг вдруг хрюкнул. Кажется, это был смех.
— Тёплое пиво, — повторил он с удовольствием. — Слышал, светлый? Мы пиво несём. А ты со своим светом... ну-ка подвинься, заказ остынет.
— Оно и так тёплое, — заметил Грык.
— Молчи, я образно.
Сэр Аллен побелел. Не в смысле побледнел, а именно побелел — краска отлила от лица так резко, что Илар засомневался, а человек ли это вообще. Может, каменная статуя, оживлённая магией?
— Ты... ты смеешь...
— Я ничего не смею, — перебил Раг. — Я сижу, жду пиво. А ты стоишь и колыхаешь воздух. Хочешь сесть — садись за другой стол. Хочешь подраться — выйди за дверь и нарушь нейтралитет. Но тогда тебя самого твои же паладины и прихлопнут за нарушение. Так что выбирай, светлый. Ужин или скандал.
Илар смотрел на орка с уважением. Оказывается, у этих ребят с головой всё в порядке. Просто они её используют реже, чем кулаки, но, когда используют — выходит толково.
— Я не сяду за один стол с отродьями тьмы, — отчеканил паладин.
— А кто тебя звал? — удивился Грык. — Тут других столов до хрена. Вон, у окна свободно.
Сэр Аллен сделал шаг вперёд. Его спутники — трое таких же чистеньких, но помоложе — переглянулись. Похоже, привыкли, что капитан решает всё сам, но сейчас ситуация выходила из-под контроля.
— Ещё одно слово, и я...
— Ты что?
Илар почувствовал, как воздух в зале стал совсем напряженным. Орки подобрались. Паладины положили руки на мечи. Ещё секунда — и нейтральная зона увидит такое нарушение, что писать жалобы будет некому, потому что все поперемрут.
И тут донёсся голос от стойки:
— Сэр Аллен.
Ренн не повысил тона. Он вообще говорил так, будто обсуждал погоду. Но в зале стало тихо. Даже Грык, который только что собирался вскочить, замер с открытым ртом.
Паладин обернулся.
— Администратор.
— У меня тут правило, — сказал Ренн, не поднимая головы от бумаг. — Если клиенты не могут поделить столы, я предлагаю им сесть за один. Общий. Чтобы привыкали к обществу друг друга.
— Мы не сядем с этими...
— Я не закончил. — Ренн поднял голову, и взгляд у него был такой, каким обычно смотрят на таракана, который слишком долго бегает по столу. Не злой. Усталый. И от этого ещё страшнее. — Если клиенты отказываются садиться за общий стол, я предлагаю им выйти на улицу и решить вопрос там. За дверью. Где магия работает, а нейтралитет — нет.
Пауза.
— Но перед этим я запишу их имена в книгу нарушителей. — Ренн перевернул страницу. — С пометкой «инициатор конфликта». А потом отправлю список командирам обеих фракций с приложением счёта за испорченный вечер остальным посетителям.
Тишина стала абсолютной.
Сэр Аллен открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
— Это... это шантаж?
— Это экономика, — поправил Ренн. — Вы ломаете — вы платите. Нейтральная зона — дорогое удовольствие. Её содержат на взносы фракций. Если вы устроите тут резню, взносы вырастут. Ваши командиры это не оценят. Очень не оценят.
Паладин стоял, борясь с собой. Было видно, как в нём воюют гордость, долг и здравый смысл. Здравый смысл, судя по лицу, проигрывал с разгромным счётом, но тут вмешался один из его спутников:
— Сэр, может, сядем у окна? Там хороший обзор. И... теплее.
— Здесь везде тепло, — буркнул Грык. — Печка вон.
— Я не с тобой разговариваю.
— А я с тобой и не собирался. Я вообще с умными людьми разговариваю. Ты не подходишь.
— Грык, заткнись, — устало сказал Раг. — Дай людям спокойно сесть и поесть. Они же не виноваты, что их капитан — дуб дубом.
— Я капитан Светлого Легиона! — взвился сэр Аллен.
— Я вижу. — Раг взял кружку, которую Илар наконец-то догадался поставить на стол рядом с ведрами, отхлебнул и поморщился. — Холодное. Эй, официант, я же просил тёплое!
— Сейчас принесу другое, — пообещал Илар.
Он уже почти дошёл до кухни, когда сэр Аллен вдруг рявкнул ему в спину:
— Стоять!
Илар остановился. Обернулся. Улыбнулся — автоматически, как учили.
— Чем могу помочь?
— Ты... — паладин ткнул в него пальцем. — Ты странно выглядишь.
— Я работаю здесь третьи сутки, — ответил Илар. — Вы все тут так выглядите.
Кто-то из посетителей хмыкнул. Кто-то кашлянул, пряча смех. Сэр Аллен побагровел.
— Ты смеешь надо мной насмехаться?
— Я? — Илар поднял брови. — Я просто говорю, что вижу. У нас тяжёлые условия труда. Администратор Ренн может подтвердить.
— Могу, — донёсся голос от стойки. — Условия тяжёлые. Люди быстро портятся.
— Я не про то! — рявкнул паладин. — Ты... у тебя взгляд неправильный. Ты смотришь... свысока.
Илар замер.
Вот оно. Чёрт возьми, он расслабился и забыл, что даже без силы, без магии, без всего — у него осталась привычка. Смотреть на смертных сверху вниз. Даже когда они выше ростом. Даже когда он в фартуке и с подносом.