Дорогами римских легионеров. Автопутешествие из Рима в Париж и обратно

«Лениво-дикий юг» (Allman Brothers Band. Idlewild South)

А местность продолжала быть холмистой, и прекрасные виды бежали мимо.

Н. Ильина. Дороги и судьбы

Автомагистраль, проходящую по Лазурному берегу Франции, легко представить тем, кто ездил из Ялты в Севастополь. Мысленно надо расширить и улучшить эту дорогу, а все остальное – высокое расположение над морем, живописные серые скалы с редкой растительностью, заливы, бухточки-каланки и, конечно же, яркое солнце – оставить такими же. Ну и вместо правительственных дач и элитных санаториев представить виллы кинозвезд, добавив таблички со стоимостью въезда в Канны, и картина будет полной.

На французской трассе вместо кармашков на обочине появилась полноценная аварийная полоса. Горы расступились, и тоннели стали попадаться реже.

Перед тоннелями появились надписи «Зажгите фары». Итальянские дорожники об этом не напоминали, как и о ремнях безопасности. Не видел я в соседней стране и надписи на щитах и электронных табло: «Я пристегиваю своего ребенка тоже» и «Ремни спереди и сзади».

Замелькали таблички с зоной слышимости радио «Трафик» и призывы слушать информацию о дорогах. Послушно переключился. Думал, буду узнавать о пробках и ремонтных участках с перерывами на музыку. Оказалось, наоборот.

«Технический экстаз» (Black Sabbath. Technical Ecstasy)

О чем скучает старое авто?

О времени оставившем морщины,

И помнят полуспущенные шины

Минуты, согревавшие мотор.

Юстас-Ценский. Старое авто

Первую остановку на Лазурном берегу сделал в районе Канн. В городке Мужен4. Его я проехать не мог. И заранее планировал, и дорожная разметка (см. фото) не дала бы любителю автостарины проскочить уникальное место.

Оно действительно уникальное. Это маленький рай для богатых, утопающий в реликтовой зелени ухоженных парков. Причем не просто богатых, а мировых знаменитостей.

Достаточно сказать, что на вилле «Пещера Минотавра» провел последние годы Пабло Пикассо. В наше время здесь роскошная недвижимость у Мела Гибсона, Сильвестра Сталлоне и других кинозвезд. А уж именитых гостей в этом маленьком городке побывало несметное количество.

Неудивительно, со временем и центр высокой гастрономии переместился в Мужен. Здесь создавали свои кулинарные шедевры всемирно известные мастера.

И музеи здесь открылись под стать проживающей публике.

Кроме автомобильного, в городке еще и музей фотографии Андре Виллера с уникальным фотоархивом, показывающим жизнь Пикассо, и музей классического искусства с шедеврами из частных коллекций. Кроме живописи и скульптуры, монет и керамики в последнем представлена одна из самых больших частных коллекций оружия древней Греции и Рима.

Из-за дефицита времени знакомство с неавтомобильными достопримечательностями я отложил на потом. А вам советую, если будет возможность, не откладывать.

«Le monde est vaste et la vie est courte!» – «Мир огромен, а жизнь коротка!» Это слова моего знакомого французского путешественника Эрика Массье дю Бьеста5, совершившего две автомобильные кругосветки.

Вот и автомузей.

Перед зданием из стекла и бетона умиротворяющая обстановка, подготавливающая фаната к погружению в мир автошедевров. Справа гладь небольшого озера. На газонах – автомобили недавнего прошлого и абстрактные фигуры из выхлопных труб, рядом с которыми степенно прогуливаются лебеди.

За порогом мир формульных болидов и лемановских суперкаров, раллийных вариантов серийных машин и уникальных спортивных авто недавнего и давно ушедшего прошлого. «Феррари», «Мазерати», «Ягуары», редкие «Мерседесы»…

Много здесь и чистокровных итальянских купе «Гран туризмо». Вот красавица «Миура», чьи формы сравнивали с Софи Лорен. Есть и Ferrari 365 GTB/4 – известная по многим фильмам легендарная «Дайтона».

Захватывает дух при виде загадочных «Испано-Сюиз», воспетых Александром Вертинским, и редчайших «Бугатти» всех мастей – их не увидишь в наших музеях. Среди уникальных французских машин прошлого притаилось и современное среднемоторное полноприводное купе Bugatti EB 110 (1994 г. в.)

Мои любимые «богини» – Citroen DS. На них ездил президент Франции де Голль и Фантомас. С лотарингским крестом на радиаторе – Lorraine-Dietrich, увековеченный в нашей классике.

Помните в «Золотом теленке» Ильфа и Петрова:

Порода машины была неизвестна, но Адам Казимирович утверждал, что это «лорен-дитрих». В виде доказательства он приколотил к радиатору автомобиля медную бляшку с лорен-дитриховской фабричной маркой.

А это тщательно воссозданный интерьер гаража начала двадцатого века с «Сальмсоном»6 на переднем плане.

Ух, давно я такого удовольствия не получал! В одном месте увидеть столько раритетов! В великолепном состоянии!

Хотелось еще долго бродить среди уникальных автомобилей, внимать историю каждого, рассматривать мельчайшие детали, но время поджимало. Надо до Парижа добраться, попасть на мировой автосалон. А до него пилить и пилить еще.

Но удовольствие я все же продлил. На обратном пути вновь посетил этот музей.

«Я – не я» (Mick Fleetwood. I’m Not Me)

Я никогда не думал, что в далеком будущем, за границей, на вопрос «Откуда вы?» – буду отвечать, стесняясь: «Из России». Мол, извините, так получилось… И тут же буду добавлять: «Но я – не мафия».

М. Задорнов. Я никогда не думал

Переполненный впечатлениями после такого количества увиденных раритетов собираюсь продолжить гонку. Но сначала надо заправить машину – вон, и АЗС рядом, да и самому заправиться не помешало бы.

В ближайшем кафе все столики заняты. Время обеденное. Спрашиваю разрешение и подсаживаюсь к пожилой паре.

Разговорились. Киваю на графинчик с водой на столе:

– Для разбавления вина?

Мне с сарказмом отвечают:

– Это вы Бальзака начитались. Во Франции сейчас не так.

Впрочем, в рассказе Ивана Бунина «В Париже», написанном через 90 лет после смерти Бальзака, читаем: – А вино какое прикажете? – Красное. Обыкновенное, – какое у вас всегда дают к столу. Она отметила на блокноте и переставила с соседнего стола на его стол графин с водой. Он закачал головой: – Нет, мерси, ни воды, ни вина с водой никогда не пью. L’eau gate le vin comme la charette le chemin et la femme – l’âme7.

– Откуда вы?

– Из России.

– Не может быть! – удивляется мадам. – Вы не из России.

– Из России.

– Нет.

– А откуда же, по-вашему? Смеюсь.

– Из Италии.

– Да, еду из Италии. Вон машина с римскими номерами, – указываю на Fiat Punto за окном. – Но сам-то я из России.

– Нет, вы нас разыгрываете.

Паспорт показать я не додумался. Да и стоило ли проявлять упрямство и что-то доказывать?

Все же интересно, почему мне не поверили? То ли рогов и хвоста у меня не было (о, эти ужасные русские!), то ли балалайки и ручного медведя, а может – бутылки водки и шапки-ушанки? Или у меня непременно должен быть автомат Калашникова? Вещь, конечно, полезная в дороге, не спорю, но пришлось его оставить дома.

Вот и гадай теперь. Одно лишь утешает – задумаю я бродяжничать по Европе, отловившие меня французы, если им не показывать «краснокожую паспортину», депортируют в Италию, а итальянцы в свою очередь – во Францию. Так и буду я скитаться внутри Шенгена, если он, конечно, сохранится к тому времени.

Чтобы не быть голословным, приведу несколько забавных подтверждений, куда меня депортируют из Италии (по всей видимости, из-за акцента).

На обратном пути из Парижа в первом же кафе на итальянской территории вышел небольшой конфуз. Кофе получаю, выпечки нет. Забыли, наверное, или плохо выговаривал слова при заказе.

– Сеньора, где моя булочка? – стараюсь членораздельно говорить по-итальянски.

– О, не волнуйтесь, месье, сейчас в микроволновке подогреется. Ответ с улыбкой и на французском.

Ладно, рядом граница с Францией. Народ здесь практически двуязычный, особенно в сфере торговли и сервиса, но это наваждение продолжилось и в центре Италии!

Банкомат не выдавал мне деньги. Вчитываясь, что он пишет на итальянском, услышал от подошедшего пожилого гражданина: «Мы итальянцы – дураки…» Я оторопел. Фраза на французском, но говорит итальянец! Причем так нелестно о своей нации.

Как выяснилось, это относилось к банкомату, в котором закончились купюры, но за транзакцию он мог снимать деньги. Сеньор решил предупредить «француза», за что я ему благодарен, и заодно прошелся по создателям таких бездушных железных ящиков, которые грабят иностранцев.

Когда в камере хранения в римском аэропорту вышла заминка с мелочью, служащая, услышав мой итальянский, усмехнулась и перешла на французский.

Завершающим аккордом во французском статусе в Италии стала поездка в римском такси после сдачи Fiat Punto дилеру.

Водитель, похожий на Лелика из «Бриллиантовой руки», после наказа (на итальянском) гнать во весь опор в аэропорт, начав лавировать между машинами, спросил о погоде в Париже. По-французски, естественно.

– Дожди, – устало ответил я, уже никому ничего не доказывая.

О французском языке и как преодолеть языковой барьер читайте в разделе «Практическая информация».

«Место в моем сердце» (Mireille Mathieu. Une Place Dans Mon Coeur)

Моя жизнь напоминает небо над Авиньоном. Какие бы ни нависали темные тучи, они вскоре расходятся, и снова светит солнце…

Мирей Матье. Моя судьба

Одометр послушно отсчитывает пройденные километры. Трасса проходит вне городов. О них напоминают лишь таблички.

Показался щит: «Авиньон – город пап».

Может для кого-то он и ассоциируется с главами католической церкви, проживавшими здесь в четырнадцатом веке, но в моем сознании навсегда связан только с одним именем – Мирей Матье.

Мирей… Голос моей юности, любимая певица. По твоим завораживающим песням с раскатистым грассирующим «р», а может и благодаря им, я учил французский8.

Проезжаю твой родной город, где ты когда-то клеила конверты на фабрике, помогая многочисленным братьям и сестрам. Отсюда, с победы на местном радио со знаменитой песней Пиаф «Жизнь в розовом цвете» начался твой триумфальный путь в Париж. Из Золушки ты превратилась в принцессу и заменила на французской эстраде недавно ушедшую звезду.

Увы, настали другие времена. Твой замечательный голос почти не звучит во французском эфире, но его помнят и любят в России.

Мне вспомнилось твое выступление в Москве летом девяносто седьмого года. Думал: увижу в Кремлевском концертном зале пару сотен интеллигентных старушек, да студентов, изучающих французский язык, но ошибся.

И огромный зал был битком набит, и почитатели были самые разные. Рядом со мной сидел классический «браток» с толстенной золотой цепью на шее и восторженно аплодировал.

На том концерте чуть не сломался рояль под тяжестью подаренных цветов, долго-долго рукоплескал тебе стоя зал и не отпускал…

Ты всегда отвечала взаимной любовью своим почитателям в России. Не раз приезжала на гастроли, пела на Красной площади, тебе подпевал военный хор.

А еще я в юности считал, что все француженки такие красивые, как ты. Увы, заблуждался. После близкого знакомства с Европой и Америкой точно знаю, где самые красивые женщины. И для этого, как оказалось, далеко ехать не надо.

Из Москвы на французскую автомагистраль меня вернула табличка с призывом проверить дистанцию до впереди идущей машины. Для этого на трассу обычно наносят большие белые «птички», по которым надо ориентироваться. На этом контрольном участке увидел нечто новое. Полоски вдоль обочины.

Вот и разъяснение на плакате: «Одна полоска – опасно, две – нормально».

«Сильный дождь» (Bob Dylan. Hard Rain)

Мы мчались по автостраде, поливаемые сверху дождем, а с боков грязной водой из-под колес всевозможных видов транспорта, как обгоняемых, так и обгоняющих…

Н. Ильина. Дороги и судьбы

К Лиону подъезжал ночью по неосвещенной дороге. Слепили фары встречных машин из-за недостаточного количества щитков на разделительных барьерах. Жаль, хорошее дело не до конца довели.

Автомагистраль проходит через город, а он огромный. Долго в черных водах Роны отражались подсвеченные желтым светом мосты, старинные здания, высотки и сама уже освещенная скоростная дорога. И это в обычный день. Что же здесь творится во время праздника света в начале декабря?

За Лионом погода ухудшилась. Зарядил нудный дождь, временами переходящий в ливень. Все это вместе с туманом и ограничением скорости до 110 км/ч было совсем некстати спешащему на мировой автосалон журналисту.

С ограничениями приходилось считаться. За двести пятьдесят километров до Парижа увидел стоящую в засаде полицию. Наверстывать упущенное приходилось за счет «спонсоров», пристраиваясь в хвост вырвавшемуся вперед лихачу.

Вода из-под колес многочисленных фур накрывала «Пунто» целиком, и я все гадал, надо будет мыть машину или нет? Прошлый опыт подсказывал: необязательно. Действительно, в Париже на ней был лишь легкий золотистый налет.

Щетки не всегда успевали очищать лобовое стекло. Задний же «дворник» хорошо справлялся со своими обязанностями. Видимо, у Fiat Punto аэродинамика продуманная – заднее стекло особо не загрязнялось и не требовало постоянной очистки во время всей поездки. Впрочем, это европейская дорога, на нашей не знаю, как обстояло бы дело.

Местность после долины Роны и Соны была холмистой. Часто приходилось под дождем заниматься настоящим слаломом на большой скорости, но пенящиеся от бурлящей воды повороты машина проходила уверенно, без намека на снос или аквапланирование.

Специально не смотрел на маркировку шин в дороге, чтобы не нарушать чистоту эксперимента. Только в конце, в римском аэропорту, увидел: «Пунто» был обут в 14-дюймовые Goodyear Eagle NCT 5.

В непогоду, когда меня обгонял близнец моего Фиата – их, как оказалось, не только в Италии полно, но и во Франции – отмечал хорошо видимые высокие блоки габаритных огней и указателей поворотов.

Хорошо видны в дождь во Франции и ремонтные участки. С мигающими желтыми фонарями на столбиках. О них заранее предупреждали электронные табло с указанием протяженности участка и срока окончания работ. Иногда там махал флажком желтый автомат на колесиках. Забавное зрелище. Словно тебя приветствует робот или инопланетянин.

«Поворотный пункт» (John Mayall. The Turning Point)

Кончились леса и долины, автострада стала все чаще разветвляться, все чаще стали мелькать стрелки-указатели с названиями городов, мы же держались той, на которой написано: «ПАРИЖ».

Н. Ильина. Дороги и судьбы

Ближе к городу, имеющему «такое сильное волшебное, призывное действие», движение заметно усилилось. Изменился и его характер. Начались интенсивные обгоны, водители стали нервными и нетерпеливыми. Это появились вечно спешащие парижане и жители пригородов.

Плюс местные сюрпризы в виде неожиданно вылетевшего из-за деревьев и низко прошедшего над трассой «Боинга-747», громадины с турбинами на консолях.

Наконец-то мне стало ясно, зачем существует знак «Низколетящие самолеты» (правда, в районе аэропорта Орли, мимо которого проезжал, таковых не обнаружил). От неожиданности можно шарахнуться в другой ряд или еще чего-нибудь отчебучить.

Прямо по курсу начали проступать очертания «столицы мира». Замаячил Монпарнасский небоскреб. Затем появилась какая-то неестественно маленькая Эйфелева башня.

Но Париж не спешил заключить в свои объятия ошалевшего от бесконечной гонки журналиста. Из-за скопления машин скорость на автомагистрали упала до смехотворных 40 км/ч, а вскоре почти до нуля.

Это была первая пробка, о которой электронное табло честно предупредило и потом указало ее протяженность. С этого момента бешеный бег по скоростным дорогам сменился на черепаший шаг по парижским улицам.

Увидеть и не умереть (Париж)