- -
- 100%
- +
Глава 1. Работа, которая нашла меня
– Иль, два средних чёрных за пятый столик.
Я повернулась на голос хозяйки, на ходу подхватив составленные стопкой грязные тарелки, и ещё тряпкой успела смахнуть крошки со стола. Как-никак, уже второй год тружусь в сфере общепита. Куда ещё пойти женщине, которая одна воспитывает троих детей? Хочешь не хочешь, а приходится хвататься за любую подвернувшуюся работёнку.
Сегодня в зале ресторанчика «Метр до неба» народу было совсем не густо. Я отнесла стаканы с кофе парочке, сидящей за угловым столиком. Они и ещё несколько молодых людей, которые уже доедали свой ужин, – вот и все, кем сегодня мог похвастаться «Метр до…».
– Уйдут, и можешь собираться, – угрюмо бросила заведующая сим заведением – Санти Кохейно, большая и тучная кольма, типичная представительница планеты Коль созвездия Гончих псов.
– С каждым днём всё хуже, хотя каждый день кажется, что хуже быть уже не может. Распад Союза не пошёл нашей планете на пользу, – прошипела темнеющая кольма.
Я села на высокий барный стул, Санти поставила передо мной внушительных размеров картонный стакан с горячим чёрным напитком. Я с удовольствием втянула кофейный аромат.
– Говорил мне муженёк: нечего соваться на эту богом забытую планету. А я… нет бы послушаться, так нет же, романтику мне подавай, приключения, новые неоткрытые миры. А теперь вот сижу здесь, в этой дыре и едва свожу концы с концами, – кольма щупальцем стёрла набежавшую огромную слезу и, шмыгнув сразу всеми тремя дыхательными отверстиями, в который уже раз взялась протирать стеклянные стаканы и одновременно подметать и без того чистый пол.
– Счёт, пожалуйста.
Я спрыгнула со стула и, вынув блокнот из кармана фартука, пошла рассчитывать пожелавших уйти посетителей.
Молодые люди – земные парень и девушка – были связаны Узлом Света. Это, конечно, не сразу бросалось в глаза, но тот, кто сам имел несчастье побывать на «той стороне», не заметить этого не мог. Они постоянно держались за руки, видимо, связь проходила именно там. Я поморщилась. Левое плечо обожгло фантомной болью, живо напомнившей мне об утраченной половине.
Узел Света – способ заключать браки, позаимствованный у жителей планеты Нибиус, созвездия Альма. Особи этой расы, находя истинную половину, соединяют тела, становясь единым целым, и так, полностью синхронизировавшись, проживают теперь уже общую жизнь. Для нибиусцев это приемлемо – они выбирают себе пару один раз и навсегда. Для человечества же такая практика обернулась многочисленными смертями. Люди пытались самостоятельно разорвать связь после того, как чувства остывали. Но, как оказалось, Узел Света невозможно разорвать без последствий. Инициатор разрыва неизменно выживал, но вот вторая половина, чаще всего ею оказывалась женщина, погибала, не в силах пережить потерю. Ведь, если чувства ещё живы, разрыв связи воспринимается телом как смерть возлюбленного, что мгновенно запускает процессы самоуничтожения.
Вскоре Всеобщий Космический Межмировой Союз запретил такую практику для землян. Но после того, как Земля потеряла свой статус уникальной планеты и превратилась в межгалактический порт дозаправки для проходящих мимо редких кораблей, власть ВКМС здесь ослабла. А с тех пор, как Союз и вовсе распался, всё чаще стали находиться подпольные умельцы, которые за небольшое вознаграждение проводили запрещённый ритуал, соединяя тела желающих Узлом Света. И я побывала в числе оных, сгорая от страсти и думая, что вот она, моя истинная вечная любовь. Да, это у других всё заканчивается, фактически, убийством, а у меня всё будет по-другому. Но по-другому не получилось… Однажды, после очередной ссоры, он разорвал связь и бросил меня умирать, несмотря на то что тогда у нас уже родились тройняшки. Но я не умерла… До сих пор не знаю, почему смогла выжить. Может, это гены моего неизвестного мне отца. Мать упорно не говорит о нём, так что я не знаю, кем он был. Но всё больше склоняюсь в сторону того, что он не был землянином. Иначе почему, пролежав четыре месяца в коме, я благополучно вернулась к жизни, удивив весь медицинский персонал, члены которого давно уже уговаривали мою мать согласиться на отключение меня от искусственного жизнеобеспечения. Но мама упорно ждала, словно что-то знала. С трудом находила деньги на содержание меня в больнице и на подрастающих тройняшек. И вот дождалась… Три года прошло с тех пор, а я всё страдаю от застрявшей в моём теле боли и мучаюсь странными сновидениями, от которых просыпаюсь в слезах и с беззвучным, сводящим судорогой горло криком на губах.
Проводив взглядом скрывшихся за входной дверью молодых людей, я вздохнула и честно попыталась не думать о том, насколько туп бывает человек.
За окном уже зажглись жёлтые фонари. Их свет выхватывал из темноты путаницу ветвей могучих деревьев, не земных, земного на Земле уже давно ничего не осталось. Великаны плотной стеной высились вдоль тротуара и служили естественной защитой от бродивших по округе одичавших гоби – хищных шестилапых подобий земных собак, которых те давно съели, успешно заняв освободившееся место. Не помню, с какой планеты случайно завезли этих тварей, но передёрнуться от одной только мысли о них мне моя плохая память абсолютно не помешала.
Я собрала стаканы и тарелки со стола и уже было направилась в сторону кухни, но зацепилась ногой за ножку стула и в очередной раз эпично полетела носом вниз, параллельно наблюдая, как парят вокруг фарфоровые тарелки.
Успела углядеть расширившиеся от ужаса фиолетовые глазищи хозяйки заведения. Но и не в этот раз… Я провернулась, ловко поймала каждую тарелку, пальцами другой руки зацепила дзынькнувшие бокалы и, подогнув ноги, мягко приземлилась на кафельный пол, даже не расплескав остатки чая из стаканов. Вот только благодаря этой своей нечеловеческой скорости я всё ещё и держалась на этой работе. Опять же спасибо моему мифическому отцу, просто за мамой я такой прытью не замечала.
Когда я сгрудила спасённую посуду в раковину, краем глаза увидела направляющуюся в мою сторону Санти. Кольма от перенесённого стресса пошла большими пурпурными пятнами и теперь пыталась выровнять дыхание, чтобы как можно быстрее прийти в норму.
– Иль, вот внимательности побольше – и цены бы тебе не было, – кольма причмокнула языком и, пыхтя, подняла глаза к потолку. Злится. Разбитая посуда – очередные внеплановые траты.
Я всё понимаю. Сама знаю, что невнимательна и часто витаю в облаках – можно смело сказать, что большинство проблем в моей жизни именно из-за этого.
– Ну и это не беда, – примирительно завершила свою речь хозяйка. Потом порылась в кармане передника и выудила оттуда конверт. – Это аванс, который ты просила.
Я вытерла о фартук руку и поспешно взяла протянутый конверт. Деньги нужны были на садик. Необходимо оплатить очередной семестр. Хотя с детьми дома могла посидеть моя мама, но всё же развиваться малышам нужно, может, хоть они добьются чего-то в этой жизни.
– Санти, огромное спасибо, – от всей души поблагодарила я кольму, которая, в свою очередь, от удовольствия стала ровного фиолетового цвета.
– Да будет тебе. Даю, потому что могу. Не было бы – не дала. И не забудь, завтра выходной, – напоследок добавила хозяйка, уже заворачивая за угол.
Выходной здесь. Это значит, остаётся только подработка в кинотеатре. Нужно срочно найти ещё что-то. Иначе не хватит на квартплату и больничные счета. Я недовольно поморщилась и побрела в подсобку. Открыв свой шкафчик, сняла фартук и сложила в пакет вместе с формой – розовым, коротким, чуть выше колен платьем и белым чепчиком, – заберу домой и постираю. Переоделась в джинсы, свитер и кроссовки, перекинула через плечо сумку, положила конверт в её карман, застегнула молнию. Закрыла дверцу шкафчика и уставилась в небольшое прикреплённое к дверце зеркало. Бледная, с тёмными тенями под глазами и взъерошенными обрезанными по подбородок волосами пепельного цвета. В лучшие мои годы волосы отливали тёплой медью, но постоянные недосыпы и усталость сделали своё дело. Единственное, что неизменно радовало меня, – так это мои ярко-зелёные глаза, доставшиеся мне, видимо, от отца, поскольку у мамы были темно-карие. Проведя рукой по волосам, попыталась пригладить торчащие непослушные пряди. Моё действие успеха не возымело. Разозлившись, я ещё больше взъерошила волосы и, показав зеркалу язык, вышла из подсобки. За моей спиной глухо хлопнула дверь.
– Иль, выключи в зале свет, пожалуйста. Спасибо. И до понедельника, – послышался уже со второго жилого этажа голос хозяйки.
Выслушав тираду, которая была примером одной из многих особенностей этой расы – выдавать несколько предложений сразу, независимо от того, сколькие из них подразумевают ответ, – я оглядела зал, желая запомнить расположение столов и стульев. Добираться до выхода придётся в темноте.
– Хорошо. Пожалуйста. До понедельника, – выкрикнула я. И, щёлкнув выключателем, побрела сквозь столы и стулья, пытаясь по возможности как можно меньше спотыкаться.
Тусклого света фонарей, проникающего сквозь большие, но затемнённые окна, едва хватало на то, чтобы не налетать на предметы мебели, и всё же с ночным видением у меня никогда отлично не было. Поэтому, выставив вперёд руки, я почти на ощупь обходила преграды.
Наконец, преодолев нелёгкий путь до входной двери, вырвалась наружу и, втянув тёплый вечерний воздух, услышала, как щёлкнул автоматический замок в двери ресторанчика за моей спиной.
…Домой.
Не успела я сделать и пары шагов по тротуару – в кармане сумки зазвонил коннектор. Первая мысль, как всегда, – что-то случилось с детьми. Но на дисплее высветился знакомый номер – кинотеатр, ещё одна моя подработка. Почувствовав неладное, ответила:
– Слушаю.
– Матильда, добрый вечер, – в трубке задребезжал неприятный женский голос. Я скривилась от упоминания моего полного имени. Не любила я его. Вот не сложилось у нас с ним. – К сожалению, должна вам сообщить, что кинотеатр «Спектр» закрывается на реконструкцию. Так что мы более в ваших услугах не нуждаемся. Вы всё поняли?
– Да, – помолчав, не сразу ответила я.
– Завтра не приходите, – уточнила женщина, и экран коннектора погас.
Вот ведь… От огорчения я зашипела и пнула лежащий возле ноги камень. Камень оказался тяжелее, чем выглядел на первый взгляд, поэтому, прикусив губу и прихрамывая, я побрела по тротуару, на Третью улицу. Домой.
Так, получается, завтра совсем свободный день. Выходной. Не помню, когда я в последний раз отдыхала. Мне это в принципе было непозволительно. В моей жизни либо отдыхаешь, либо живёшь. То есть отдых с жизнью несовместим.
Заглянув по дороге в супермаркет, купила хлеб и несколько пачек молока. Долго смотрела на яблоки, но они нам были не по карману. Фрукты на Земле больше не росли, их завозили редкими мимо проходящими грузовыми межгалактическими танкерами – грумами. Так что цены у них были соответствующие.
Отошла от полок с фруктами, поймав на себе подозрительный взгляд продавщицы – синей, желтоглазой и четырёхрукой софики, – жительницы Жёлтого Карлика – третьей остывшей звезды созвездия Змея.
Кражи здесь – дело обычное. Наше поселение не отличается высоким уровнем жизни. Люди выживают как могут. Поэтому вот такие косые взгляды вполне себе оправданы.
Оглядев стойки с продуктами, припомнила, что из съестного есть дома. Мука и яйца. Молоко взяла. Напечём блинов. Карапузы блины любят.
Спрятав покупки в свою весьма вместительную сумку, застегнула молнию и перекинула её через плечо.
Страшно, конечно, идти по тёмным улицам одной. Но выбирать не приходится. Если что – побегу. Вся надежда на скорость и удачу.
Выйдя из супермаркета, застряла у доски с объявлениями. Работа… Работа… Все объявления уже знакомые. Где-то я уже работала и была уволена. Где-то не брали по той или иной причине. Почти ни на что не надеясь, пролистала на последнюю страницу. На экране высветилось всего одно объявление: «Требуется напарник для инвалида. График работы – по договорённости. Оплата ежедневная». И дальше – номер.
Я стояла и не верила своим глазам. А потом, опомнившись, поднесла коннектор и, смахнув объявление, скопировала его на своё устройство связи. Экран мгновенно засветился, отображая полученный номер. Я нажала кнопку вызова.
Долгие гудки. Вслушиваясь в них, я шагала по тёмной улице. Почти не оглядываясь, от волнения совсем забыв про страх. Гудки закончились ничем. Никто не ответил. Я набрала ещё раз – и снова тот же результат.
Жалко. Но не всегда везёт.
Без приключений добралась до огромного сорокаэтажного Ступенчатого дома. Здание было построено ещё в те времена, когда объединённые Миры стремились делиться самым лучшим. Поэтому дом, возведённый из моноблоков, завезённых с Аке-Альмато и построенный с помощью заимствованных технологий, всё стоял, хотя Союз давно распался. И на Аке-Альмато навряд ли уже найдутся те, кто вспомнит такую планету – Земля, и этот, построенный когда-то общими силами дом.
Прислонив палец к замку, открыла дверь, вызвала лифт и через полминуты уже стояла возле двери в свою квартиру. Постучала, за дверью послышался топот и радостные возгласы. Потом – недолгая возня и шорохи. Наконец замок глухо щёлкнул, и дверь распахнулась. Я тут же была буквально затянута внутрь тремя парами маленьких ручек. А потом последовали долгие радостные обнимашки и слюнявые поцелуйчики. Сердце в груди облегчённо расслабилось, начиная стучать в полтора раза реже. За спиной закрылась дверь.
– Привет, Иль, – голос мамы из-за спины.
– Привет, мамуль.
– Мам, а мы сегодня катались на пони! – в один голос сообщили розовощёкие тройняшки.
– Да вы что?! – воскликнула я. – Откуда на Земле пони? Разве они не вымерли пару сотен лет назад?! – я широко улыбнулась, изображая удивление, хотя за этих приезжих пони собственноручно на прошлой неделе отдала в детский садик почти четверть своей месячной зарплаты, которую мне платили за ежедневную уборку в закрывшемся теперь кинотеатре. Пони привезли с приезжим межгалактическим зоопарком, но на других животных у родителей просто не хватило денег. Чудом собрали на мини-генномодифицированных лошадей.
– Их привезли с Сеи, – многозначительно сообщили малыши. – Там флора и фауна почти на сто процентов совпадают с первозданными земными.
– Кети, Поль, Ифа, давайте дадим маме умыться, а сами пока накроем на стол. Мама весь день работала.
Дети послушно разжали ручки, выпуская меня на свободу. Я встала и отнесла пакеты, выуженные из сумки, на кухню. Квартира у нас была небольшая – одна комната, маленькая кухня и ванная, совмещённая с туалетом. Ванная – одно название. Ванны как таковой там нет. Есть угол, который отделяется клеёнчатой занавеской – это душ. Рядом стоит унитаз, а в противоположном от душа углу подвешена к стене раковина. Тесно, но лучше так, чем в общежитии.
Быстро приняв душ и переодевшись, вышла из ванной. На маленькой кухоньке горел свет. На столе стояла тарелка, полная гречки. Рядом обнаружился дымящийся паром стакан чая. Я села. Ифа с серьёзным выражением на лице протянул мне ложку и с чувством выполненного долга пошёл к братику и сестрёнке играть в кубики на пол возле батареи.
Мама села напротив. Седые, собранные в пучок волосы и темно-карие глаза. Лицо, обтянутое смуглой кожей, сухие тонкие губы. Она куталась в вязаный широкий шарф и постоянно щурилась – нужны были очки, но, чтобы их купить, надо было ехать на электрическом поезде, по подводному туннелю, проложенному по дну всемирного океана и соединяющему уцелевшие материки, в соседнее поселение. Поезд ходил очень редко. Его расписание напрямую зависело от того, сколько человек купят билеты. Многие месяцы поезд не появлялся, а желающие воспользоваться его услугами ожидали, пока наберётся достаточное количество пассажиров. Билеты стоили очень дорого. Дешевле было слетать в соседнюю галактику. Но у нас не было бумаг на выезд. И сделать их для нас не представлялось возможным. Брак моих родителей не был оформлен. Так что меня будто и вовсе не существовало для ВКМС. А теперь и мои дети стали такими же межгалактическими призраками. Короче, это путешествие по многим причинам нам пока было не по карману.
– Как сегодня себя чувствуешь? – спросила я, загребая ложкой разваренную гречку.
– Неплохо. Спину немного прихватило с утра. Но к вечеру расходилась.
– А сердце?
– Не беспокоило. Не волнуйся. Мне кажется, процедуры действительно сто́ящие были.
Я промолчала. Хочется верить. Пока я четыре месяца лежала в коме, мама, чтобы хоть как-то выкрутиться, сдавала кровь. Кровь землян содержит ценный для многих космических рас редкий розовый сахар. Но сдача крови незаконна и опасна для жизни. Способ, которым забирают кровь из организма человека для получения розовых кристаллов, сильно сажает сердце. И человек часто не выживает уже после первой попытки. Мама умудрилась сдать кровь целых три раза…
– Кто хочет блинчики с чаем? – улыбнувшись, стараясь сохранить бодрость духа, спросила я.
Дети захлопали в ладоши и радостно запрыгали.
– Иль, не стоило так тратиться, – взглянув на молоко, прошептала мама.
– Ничего. Раз в месяц мы просто обязаны есть блины, – меня поддержал громогласный нестройный хор счастливых тройняшек.
Около полуночи, когда дети заснули и, кажется, мама тоже спала, по крайней мере, упорно делала вид, я легла на расстеленный на полу матрас и уставилась в потолок.
…Нужно найти работу. Обязательно…
Зазвонил коннектор. Рано. Ещё не рассвело. Хотя небо уже начало розоветь. Я посмотрела на светящийся в темноте экран – незнакомый номер.
Поднялась с матраса и, на ходу разминая затёкшие мышцы, прошла на кухню и нажала на кнопку ответа.
– Слушаю.
– Вы звонили вчера.
– Кому? – не поняла я. В трубке повисла тишина. Я титаническим усилием разлепила веки и прислонилась лбом к холодному окну.
– По объявлению! – прокричала я в трубку, а затем, опомнившись, настороженно оглянулась, надеясь, что не разбудила детей и маму.
– Я рад за вас. Можете приходить сегодня утром в шесть. Адрес вышлю.
– Хорошо, – всё ещё медленно соображая, ответила я. – Постойте. Вы же ничего обо мне не знаете… Может, я вам не подхожу, – мне нужна была эта работа, но голос в трубке был странным. И почему ничего не спрашивают? Это настораживало.
– На месте разберёмся. Сегодня в шесть.
Повисла тишина. Экран коннектора потемнел. Я растерянно смотрела перед собой на крыши многоэтажек, освещённых первыми лучами восходящего солнца.
…У меня появилась работа! Кажется…
Глава 2. Стадион
Выбегая из подъезда в предрассветные морозные сумерки, я на ходу застёгивала спортивную куртку и засовывала в рот недоеденный кусок хлеба.
…Какого дохлого гоби этот тип не сказал, что шесть часов – это через пятнадцать минут!
Получив обещанное сообщение с адресом, облегчённо выдохнула. Это недалеко, всего через три перекрёстка. Стоэтажное угловое здание с горгульями на крыше. Считалось элитным жильём.
Наконец-то справившись со своим завтраком, я перекинула за спину сумку и перешла на бег. Общественного транспорта у нас не было. По той простой причине, что не было постоянного единого правительства, которое бы было заинтересовано решать такого рода вопросы. Поселяне передвигались каждый в меру своих финансовых возможностей. Кто на автолётах, а кто, как я, на своих двоих. Были ещё таксисты, но не по моим деньгам пользоваться их услугами.
Уверенно набирая скорость, носом втягивая обжигающе холодный утренний воздух, я наслаждалась этой неожиданной возможностью размять своё уставшее тело. Иногда, вот в такие моменты моей жизни, когда нужно было действовать на пределе своих возможностей, я думала, что моё тело будто создано для скорости. И сейчас, несмотря на раннее утро, несмотря на жуткий, почти несовместимый с жизнью недосып, я радостно улыбалась, преодолевая ступени пролётов, поднимаясь на новый уровень улицы.
Здесь уже не было низких, ниже двадцати этажей, зданий. Каждое из строений было украшено лепниной, и то здесь, то там можно было увидеть лица представителей многочисленных рас Межгалактического Союза, увековеченные в камне.
Ближе к историческому центру улицы всё больше напоминали готические средневековые церкви, которые я видела в книгах, своей мрачностью, холодностью и эпичностью. Конусовидные крыши пиками врезались в предрассветное небо. Сводчатые окна готовились взорваться калейдоскопом рассветных огней. Камень, стекло и свет сплелись в неудержимом порыве забытого художника выразить величие космоса, величие жизни.
Я очень редко бывала здесь, на этом уровне поселения. Здесь обретались наиболее успешные жители и состоятельные приезжие. Но времени осмотреться как следует не было.
Свернув за угол, я остановилась у широких ступеней, ведущих к основанию величественного здания, того самого, адрес которого был в сообщении. Присвистнув, я растерянно воззрилась на бесчисленное количество каменных ступеней, каждой высотой мне по колено.
…Да чтоб вас… Для кого это здание вообще строилось, что за неприкрытый расизм? Нормальный человек погибнет, пока доберётся до парадного входа.
Я внутренне собралась и взлетела на первую ступень, легко отпружинила и коснулась носком кроссовки второй. И так пошло-поехало.
Минута… ровно минута… и я у массивных деревянных дверей, украшенных резьбой, которая изображала каких-то неизвестных мне титанов, которые, согласно картинке, держали на своих могучих плечах свод небес.
…Вот для них эта лесенка в самый раз…
С сомнением потянула за железную витую ручку. Дверь на удивление легко отворилась, я бесшумной тенью скользнула внутрь. И тут же замерла, раскрыв рот и оглядываясь. Мраморный светлый пол, молочные оштукатуренные стены, высоченные потолки, украшенные яркими фресками… Да это дворец…
И очередная лестница с невменяемо высокими ступенями. Благо эта – небольшая, всего ступеней десять. И там, на площадке, двери лифта.
Так как в холле никого не оказалось, чтобы спросить разрешения войти, взобралась по ступеням и нажала на кнопку вызова. Дверь с тихим шипением отворилась. Перед моими глазами предстала широкая стеклянная кабина с поручнями. Испытывая неловкость перед габаритами сего помещения, вошла и нажала на кнопку с цифрой семьдесят три – именно туда мне было нужно.
Двери закрылись. Лифт мягко заскользил вверх. Затем остановился и поплыл в бок, что меня немало удивило, а после – очередная остановка и снова вверх.
Когда двери отворились, я испытала очередной культурный шок, потому что я, судя по всему, сразу же оказалась в гостиной нужной мне квартиры. То-то мне показалось странным, что номер этажа совпадает с номером квартиры.
Весьма просторное помещение с окнами в пол и сдержанной, но по всем признакам богатой обстановкой. Один кожаный диван чего стоит. Несколько картин на стенах. Камин – дорогостоящий пережиток прошлого. И большой горшок с зелёным растением, которое своими мясистыми листьями напоминало лапы гуаранского ящера.
Я переступила с ноги на ногу.
…Мне нужно как-то сообщить о своём прибытии?
Только я начала оглядываться в поисках звонка или, может быть, настенного коннектора, из соседней комнаты появился мужчина, сидящий в инвалидном кресле. Кресло плавно скользило в десяти сантиметрах над полом. На коленях, видимо, моего будущего работодателя лежала небольшая спортивная сумка.
Кентанец… С седыми волосами и жёлтыми глазами – основные отличительные черты этой расы. В остальном жители заснеженного Кентана походили на людей. Может, немного выше, жилистее, и кожа у них была намного бледнее нашей.
Мужчина остановился в паре метров от меня и вопросительно поднял бровь.
– Иль Свон, – поспешно представилась я. – Это мне вы звонили сегодня.
– Я надеялся, что ты будешь больше.
– Что? – не поняла я.
– Твой рост, – мужчина устало поморщился. Будто моё присутствие его уже успело порядком утомить. – Впрочем, без разницы. Держи.
Он бросил в мою сторону сумку, я схватила её и с ужасом поняла, что она не такая лёгкая, как выглядит на первый взгляд. Сумка утянула меня назад, и я спиной врезалась в металлические двери лифта.