Личный тренер. Книга вторая

Глава 3

Все прошло не так уж чтоб совсем плохо…

Скинув сумку с плеча, бросила ее, едва переступив порог комнаты Дарклая, в которой мы должны были остановиться на все то время, пока будем гостить на Лордоке. Дети и Пиксли расположились в комнате напротив. Нас разделял только неприлично широкий коридор, больше напоминающий тронную залу какого-нибудь замка. Впрочем, это и был замок, так что…

Почти не осознавая того, взъерошила волосы и, расковыривая ногтем указательного кожу на соседнем пальце, прошла через комнату и села на огромную кровать, величественно громоздящуюся у стены слева.

Большое окно в темноту, ещё одна дверь, видимо, в ванную и все. Ничего более. Как-то не особо обжито. Но это сейчас меня меньше всего беспокоило.

Все-таки состоявшееся знакомство с отцом Дарклая, вот что вымораживало…

Помнится, я боялась лорди – расу существ, у которых на генном уровне была прописана жестокость и желание крушить все без разбору. Потом тесное вынужденное общение с древним и маньячным притупило мой почти животный страх к представителям данной расы. И вот теперь страх вновь вернулся. Хватило одного взгляда на высокую чёрную разгневанную гору, ворвавшуюся в зал, где мы ожидали встречи: я со свекром, карапузы с дедушкой, ну, а Дарклай с папой.

Чудовище ворвалось в помещение, громко треснув огромной, массивной, неприподъемной для обычного смертного дверью о стену, и уже с порога возопило, где она?

Я – та, которая, судя по предварительной оценки присутствующих в зале, была единственной представительницей употреблённого в вопросе пола, если, конечно, не считать Кэти, но ведь она ребёнок, поэтому я сразу во имя остатков своей психики списала ее со счетов возможных конкуренток. Итак, я, решив, что я – та самая «где она?», сделала шаг назад и, уперевшись спиной в Дарклая, попыталась покинуть это бренное тело, чтобы не видеть продолжения приближающейся катастрофы.

Вот то, что надвигалось на меня, все же остановилось в паре метров и, убийственно сверкая глазами, огляделось, чтобы раздраженно зашипеть, оголив острые чёрные тускло поблескивающие клыки.

– Иль, познакомься, это думгорат, правитель Лордока и ещё ста сорока колоний – Саркорай Рогро Зе Гар, – голос Дарклая, прозвучавший надо мной, как-то слабо воспринимался разумом, который во всю просчитывал планы отступления. В числе коих был даже вариант брякнуться в обморок. Но мой дух оказался на редкость цепким, а тело, хоть и трусливо билось мелкой дрожью, с реальностью расставаться отказывалось, поэтому я продолжала смотреть…

Встретившись с изучающим взглядом ярко-зелёных глаз, окаменела, не зная, что лучше сейчас: промолчать и тем самым выказать неуважение к правителю чего-то и чего-то или ответить и навсегда прослыть иноземкой с серьёзными отклонениями в психическом развитии, которая и трёх слов связать не может, потому что сейчас я слабо соображала, что вообще нужно говорить правителям при знакомстве.

Сглотнув слюну и оценив степень сухости своего горла, выбрала нейтральный и почти идеальный, по-моему мнению, вариант – просто кивнула, не отводя глаз от мрачного свекра. Бровь думгората удивлённо дёрнулась вверх. После пары тяжёлых мгновений он вдруг спросил:

– Это твои дети? – причём не отводя от меня своих зелёных глаз.

Кстати, почему зеленые, а не синие? Я думала, что цвет глаз лорди – это одна из отличительных черт кланов, которая передаётся по наследству от отца к ребёнку… Но это мелочи. Все становится неважно, когда рядом с твоими детьми оказывается чудовище… Саркорай не отводил от меня своих глаз, зато я перевела взгляд на притихших малышей, стоящих неподалеку рядом со светящимся скафандром. Дети особо напуганными не казались. Скорее чересчур серьёзными, а ещё любопытными, потому что, округлив глаза и вытянув шеи, не стесняясь, рассматривали помещение, стражу и самого дедушку… Меня вид карапузов немного привёл в чувства. И страх, затмивший все, стал понемногу отступать, сдавая позиции чисто материнскому чувству самопожертвования перед лицом опасности ради своих детей.

– Да, мои. Кэти, Поль и Ифа, – прочистив горло, ответила я, удивляясь взявшейся из ниоткуда силе уверенно произнести эти слова.

– А эта женщина… почему ее нет? – с нажимом произнёс думгорат, поставив меня в тупик этим своим вопросом.

– Кто… – начала я растерянно, но мне не дал закончить вопрос Дарклай, который выступил вперёд, заслонив меня своим телом.

– Саркорай, обсудим это наедине. Иль с детьми устали.

Тогда, стоя за спиной своего древнего и маньячного, пыталась сложить два и два. На ум приходила только Камэла, но… что-то все это попахивало бредом…

Вот и сейчас, сидя на кровати в комнате Дарклая, я в который уже раз раздраженно фыркнула, откинулась на мягкие одеяла и закрыла глаза.

Дарклай ушёл вместе с возмущённым Саркораем прямо из того зала, в котором состоялось это эпичное знакомство, поцеловав меня напоследок в щеку и потрепав по макушкам улыбающихся во всю карапузов. До комнат нас провожал целый отряд слуг и охраны.

Разношерстная толпа, состоящая из представителей рас, которые я никогда и не видела там, у нас на Земле.

Предложили поесть и принять ванны, но дети слишком утомились, как и я. Поэтому, едва добравшись до комнаты, малыши уснули. Пиксли, освободившийся от скафандра, рухнул на кровать и тоже мгновенно отключился, уже, наверное, не ощутив ощупывающего его тадакама, который принялся укладываться, размещая свои листья на теле тучного светящегося иноземца.

Я ещё пару минут простояла в отупении, рассматривая спящих карапузов. Каждый на своей кроватке. Уже улыбаются, видимо, что-то снится. И даже храп Пиксли не мешает. Вроде бы все в порядке. Вот только свёкр…

С такими мыслями я и пришла в эту комнату. Слишком много было непонятного. И если раньше я готова была закрыть на это глаза, то сейчас мне нужны были ответы.

Хотя глаза все же закрывались, потому что, и это было логично, я жутко устала и теперь засыпала против своей воли. Видимо, сказался ранний подъем, устроенный Дарклаем, и перелёт на сверх скоростях через добрую сотню галактик. А ещё эта угнетающая атмосфера Лордока… Интересно, почему эта тёмная планета, которая принимает не всех, как сказал древний лис, признала меня и детей… и тут удивительное небо… синие глаза… зеленые глаза… длинные волосы… касаются кожи… щекотно…

Все-таки уснула.

Проснулась, пытаясь отмахнуться от этого щекочущего прикосновения, и вжалась в матрас, на котором лежала, судорожно пытаясь сообразить, где я и что вообще происходит…

– Привет, тренер Свон, – протянула нависшая надо мной тень.

Кошак?! Какого…

Мое тело раньше меня сообразило, что нужно делать. Упираясь руками в грудь космос знает откуда взявшегося кентанца, резко подтянула к животу колено. Расчёт был прост – сначала нанести удар по максимально болевой точке, а затем скинуть с себя наглого иноземца. Но, вопреки ожиданиям, колено врезалось во что-то твёрдое, я зашипела от боли, а в следующее мгновение на моем горле сомкнулись пальцы иноземца, лишая воздуха.

– Нравится? – довольно протянул кентанец, – Это доспех. Глупо было думать, что я приду в логово врага не подготовившись. Но, впрочем, тебе это простительно, Иль.

Белобрысый улыбался. Я этого не видела, но почему-то знала. Но знание это быстро ускользало, как и разум в целом. Пальцы сталью сжимали горло, воздуха становилось все меньше, и перед глазами в сгущающейся темноте уже заплясали, загораясь и угасая, яркие искры.

– Но знаешь, – прошептал кентанец, склонившись ещё ниже почти к самому уху, – Это далеко не все. Я подготовил насыщенную программу развлечений. Так что умирать рано.

Пальцы, наконец, ослабили хватку, позволяя сделать вдох. Но тут же шершавая ладонь накрыла рот, вновь перекрыв доступ так необходимого сейчас кислорода. Что-то холодное прикоснулось к шее под ухом.

– Тренер Свон, а это то, на чем будет держаться все представление – твоя неминуемая смерть.

Игла вошла в кожу медленно, заставив меня выгнуться навстречу нависшему надо мной иноземцу. Сначала было просто больно. А затем то, что вколол мне кентанец, собравшись тугим комом под кожей, запульсировало и тонкими нитями потянулось в разные стороны, причиняя невыносимую боль. Сквозь шум в ушах и дрожь, сотрясающую мое тело, до моего сознания едва долетели слова:

– Вот так милая, кричи громче. Так он быстрее придёт.

И только теперь я поняла, что шум в ушах – это мой крик, надрывный, нечеловеческий. Так не могло кричать ни одно живое существо. А я кричала.

Попыталась замолчать. Но не вышло. Сознание будто отделилось от тела, которое корчилось сейчас на кровати в комнате…

Дохлый гоби… Дарклай!

Едва я вспомнила про древнего, дверь слетела с петель, и я увидела его… таких синих глаз я ещё не удостаивалась чести лицезреть.

Сквозь дверной проем в комнату вместе с лорди ворвался поток света, выхватив из полумрака солдат, одетых в тускло мерцающие рободоспехи. Рядом с кроватью стоял лыбящийся кошак. Только он и был без шлема, остальные, полностью экипированные, встали между лорди и кентанцем.

Первая полоса солдат была просто смята, на второй кошак что-то сказал, я не расслышала за своими же воплями, а Дарклай застыл каменным изваянием.

Что же он не убьёт эту белобрысую сволочь? Сейчас я была абсолютно не против смертоубийства. Да что там, я была готова на все, лишь бы боль прекратилась. Тонкие нити, пронизывающие мясо и кости, медленно продвигались к позвоночнику, сердцу и мозгу. Разбирать своё тело на органы не самое приятное занятие, но я бы с радостью отказалась от любой части своего тела, лишь бы уже все закончилось.

Но лорди не двигался. Опустил руки и стоял, тяжело дыша. И все смотрел на меня… сжимая и разжимая кулачища. Звериная ярость, пылающая в его глазах, медленно угасала, впуская другое, удивившее меня – обреченность.

Дарклай кивнул. Солдаты вокруг зашевелились, окружая неподвижного лорди. На его руки были надеты огромные металлические кандалы…

В этот момент одна из тонких нитей, шевелящихся уже где-то в плече и под лопаткой, дотронулась до позвонков и проникла между ними. Я дёрнулась в последний раз и обмякла, потеряв способность двигаться. И кричать тоже перестала. Но боль не прошла. Просто я больше не могла ничего… и оставалось только чувствовать. Когда я замолчала, Дар дёрнулся в мою сторону.

– Поверь, она все ещё мучается. Через несколько минут кевлара пронзит сетью своих тонких щупалец все ее тело, и тогда обратного пути не будет. Только смерть или вечная агония симбиоза с бессмертной прожорливой тварью. Советую поспешить, – Кентанец говорил медленно, словно пробуя на вкус каждое сказанное слово.

Лорди зарычал и, развернувшись, пошёл прочь, утягивая за собой свой сопроводительный конвой.

Кошак прекратил довольно скалиться. Выражение триумфа сползло с его лица, оставив бледную лишенную каких-либо эмоций маску. Желтые глаза скользнули в мою сторону. Я не могла ни пошевелиться, ни отвернуться. Он шагнул к кровати, склонился, вытер рукой слезы, стекающие по моим щекам. Поднял на руки и, прижав к груди, вышел из комнаты.

В коридоре мерцал телепортационный портал. Вокруг суетились солдаты. Дверь в комнату детей была распахнута настежь… Сквозь завесу боли мысль о детях выдернула меня на поверхность огненного моря. Вопреки всему сжала зубы и с усилием втянула воздух.

– С ними все в порядке. Пока, – шагнув в портал, почти неслышно произнёс кентанец.

Я выдохнула. Сволочь ты белобрысая… это ты жив… пока…

По ту сторону портала оказалась просторная пещера, стены которой представляли собой полый плетённый шар. Здесь толпились все те же рободоспехи, а среди них возвышался Дарклай. Он стоял, склонив голову и опустив плечи. Но, едва кентанец перешагнул дрожащую грань портала, лорди вскинул голову, и взгляд синих глаз почти осязаемо коснулся моего лица, оставляя на коже тепло.

Смотреть становилось трудно. Веки закрывались, все тело стало тяжёлым, каким-то ватным. Нити, тонкие и стальные, шевелились внутри меня, то натягиваясь, то ослабляясь, но неумолимо продвигались дальше, захватывая новые территории, пронзая сосуды, мышцы и кости, оплетая органы…

Сказать, что это больно… странное ничего не значащее слово… нужно найти новое…

Кентанец остановился:

– Я вколю ей яд, убивающий кевлару, сразу же, едва ты исчезнешь из этой Вселенной. Верь мне, друг…

Слова, слетевшие с бледных губ кентанца, заставили меня напрячься. Я открыла глаза, но успела только увидеть широкие плечи и спину отвернувшегося лорди. Перед ним дрожало что-то абсолютно чёрное, бесформенное…

Живая чёрная материя… остаток чёрной дыры, породившей Лордок…

Понимание этого раскололо сжимаемое тонкой сетью сердце. Боль потеряла свою значимость. Дарклай сейчас исчезнет навсегда…

Он шагнул в неё, даже не обернувшись. Вот древний и маньячный был в этом мире, а вот его уже нет. И что теперь?

Меня накрыла звенящая пустота. Кентанец присел и, опустив меня на землю, вколол что-то под кожу, туда же, куда сделал первый укол. Металлическая сеть кевлары внутри меня дёрнулась и словно растаяла, но боль не ушла, потому что его больше не было…

Глава 4

Сон был вязким и неприятным. Закручиваясь вокруг меня упругими кольцами страха, отчаяния и гнева, утягивал куда-то в абсолютную черноту.

Вздрогнула, вынырнув из бескислородного пространства, села на кровати, пытаясь понять, где я и почему так плохо.

Голова отчаянно гудела, не давая ни единого шанса копошащимся на грани сознания воспоминаниям вернуться, чтобы я наконец смогла понять, какого бубояба вокруг так светло и почему мне от этого становится только хуже?

– Дар, – позвала я, свесив ноги с края кровати и пытаясь нащупать растопыренными пальцами тапку, но пальцы увязли в чём-то мягком и пушистом, а я в очередной раз попыталась разлепить почему-то опухшие и оттого тяжёлые веки.

Но яркий слепящий свет резанул по воспаленным глазным яблокам, заставив зажмуриться и прикрыться дрожащей рукой. От этого движения едва ощутимый до этого дискомфорт в левом плече переродился во вполне себе реальную боль, заставив меня уронить руку.

Но шрама ведь давно нет…

Какого дохлого гоби…

– Дарклай!

Почему лорди не отзывается? Где вообще я?

Привычка просыпаться в объятьях древнего и маньячного настолько глубоко въелась в мое мироощущение, что сейчас отсутствие этих объятий ровно, как и самого лорди, меня настораживало, пожалуй, больше, чем боль в теле и невозможность разлепить глаза.

Паника набирала обороты. Попыталась взять себя в руки и вспомнить хотя бы то, где я, поскольку на нашу квартиру в Нижнем районе это мало походило, как и на апартаменты Дарклая в угловой элитной стоэтажке…

Ощупала себя. На мне обнаружился какой-то просторный балахон, у которого не было ни молний, ни каких-либо других застежек. Он был просто намотан на меня как-то…

Снова опустила ноги вниз. Обнаженные стопы увязли в пушистом фантастически мягком ковре. Встала, покачиваясь, и, придерживаясь руками, на ощупь пошла к источнику света.

Шершавые холодные стены, деревянная мебель, много ткани, которая свисала сверху вниз.

То, откуда лился этот нестерпимый свет, видимо, было окном. Путь мне преградило гладкое стекло, от которого веяло холодом.

Пока я в отупении ощупывала пальцами преграду, пытаясь найти её границы, позади меня послышался шорох. Я обернулась, разглядев смутный силуэт, стоящий в паре метрах от меня.

– Дар? – неуверенно позвала я, протянув руку в сторону расплывающейся фигуры.

Нет. Это был не он. Я это осознала за мгновение до того, как услышала вязкий и тягучий голос:

– Прекрасно, тренер Свон, вы уже ходите. Ваша живучесть поражает.

Крис Праутт…

И все встало на свои места. Словно каменные огромные шестерни наконец провернулись, стирая в труху своими зубьями то, что не давало моему мозгу сработать так, как следует, и выдать столь необходимые сейчас воспоминания.

Я вспомнила. И полет. И Лордок… и широкие плечи лорди, когда он, отвернувшись от меня, шагнул в чёрную дыру…

Воздух закончился, а сердце остановилось. И вот сейчас бы и умереть, но я выдохнула и закрыла глаза, чувствуя, как губы медленно растягиваются в пусть и горькой, но улыбке. Он вернётся. По-другому просто быть не может. Нет…

– Иль? – позвал стоящий напротив кошак.

Эта белобрысая сволочь ещё смеет произносить мое имя после того, что он сделал?!

Ярость удушливой волной подкатила к горлу, собравшись комом в гортани. Я сцепила челюсти и с силой сглотнула, пытаясь ослабить спазм. Нужно быть умнее и спокойнее. Решать проблемы по мере их поступления.

– Где дети? – просипела я, оставив попытки разлепить очи, поскольку не видеть бледную рожу кентанца – сейчас это почти дар космических богов, никак не меньше.

– Тебя только это волнует? Больше ничего сказать мне не хочешь? – почти удивлённо переспросил Крис, а мне вот очень-очень захотелось сделать живому существу больно. Впервые в жизни. До этого я за собой особой жестокости не замечала. Но все это подождёт…

– Только это, – стараясь не двигаться, ответила я. Просто боялась, что тело мое само кинется на кентанца, и я ничего не смогу уже с этим поделать, даже пытаться не буду.

Кошак неопределенно хмыкнул. Потом отошёл и опустился, возможно, в кресло. Не знаю, я видела только расплывчатые силуэты всего, что было в комнате.

– Они в игровой, – будничным тоном сообщил иноземец.

– Я хочу их видеть, – шагнув в сторону чернеющего дверного проема, прошептала я.

– Нет, – рявкнул кошак, заставив меня остановиться. А потом уже спокойно:

– Ты сейчас просто физически на это неспособна. Через пару минут сюда приволокут эргокамеру. Восстановишься, тогда продолжим наш разговор.

Хотела заорать. Вообще, я сейчас много чего хотела. Одновременно. Словно разум мой расщепился на несколько совершенно полноценных сознаний, которые испытывали диаметрально противоположные эмоции и желания. Я даже запуталась, пытаясь понять, где здесь я и что мне нужно сейчас делать.

Вопль затух в самом центре груди. Ту часть меня, что была самая невменяемая и пугала всех остальных, особенно ту меня, что сидела в углу, свернувшись калачиком и тихо поскуливала, ковыряя стену обломанными ногтями, ее я сразу задвинула в зону игнора, выбрав самую адекватную. Эта адекватная я криво усмехнулась и потёрла руки, живо напомнив мне злодея из старых замусоленных комиксов, которые я читала в детстве. Эргокамера обеспечит полное восстановление организма. Конечно, нужно привести себя в порядок. А дальше…

Приняв решение, сразу ощутила внутри усталость и опустошённость. Не обращая внимания на кошака, проковыляла в сторону кровати и села на ее край. Поскорее бы в эргокамеру. Полное восстановление организма – процедура не из дешёвых. А саму эргокамеру в личное пользование могут позволить себе только по-настоящему обеспеченные иноземцы. Хотя я уже испытывала на себе действие этой чудо-капсулы после покушения на… Дарклая.

Я произнесла его имя, пусть и про себя, а все равно пришлось застыть, ожидая, когда же затихнет эта взорвавшаяся в самом центре груди боль.

–Он вернётся, – прошептала себе я. – Древний и маньячный не может просто так исчезнуть…

В дверь постучали.

– Да заносите уже, – раздраженно отозвался кентанец.

В комнату втащили продолговатую прозрачную капсулу. Установили у окна. Почти все, кто затаскивал, вышли. Остался только один.

– Закончишь с ней и сразу сообщи мне, – мрачно бросил кошак и вышел, оставив меня наедине со смутной фигурой иноземца.

Высокий – это пока все, что я могла отметить в своём новом знакомом.

Иноземец подошёл и остановился в паре шагов от меня. Потом, насколько я могла судить, склонился и протянул мне руку, предлагая помощь. И все это молча.

Замечательно… Прекрасная компашка: одна ничего не видит, другой ничего не говорит.

– Спасибо, конечно, но я сама могу, – пробубнила я и, поднявшись, направилась в сторону вожделенной камеры.

Иноземец проследовал за мной и, опередив, нажал на кнопку, крышка эргокамеры с тихим шипением поднялась. Запахло картоплазмой – медицинское вещество, способное заменять поврежденные клетки, перестраиваясь на уровне ДНК. Картоплазма буквально становится вами, нужной утраченной частью вашего тела, и даже сверх чувствительное медицинское оборудование не способно впоследствии определить наличие этого вещества в вашем организме. По поводу картоплазмы до сих пор ведутся отчаянные споры: насколько оправдано использование этого вещества в восстановлении тел живых существ и можно ли считать полностью восстановленный из картоплазмы организм первоначальным существом или же это только копия? Да и все последствия такого лечения ещё не изучены и их только предстоит открыть. Но только вот, когда твоя жизнь висит на волоске, все эти аспекты морали тебя мало волнуют, лишь бы выжить и спасти всех тех, кого спасти нужно…

Залезла в капсулу. Не без помощи молчаливого иноземца. Рука, помогающая мне подняться по ступеням, оказалась сухой и шершавой, и теперь, лёжа в эргокамере, я терла ладонь о ткань балахона, пытаясь стереть след от прикосновения. Только бы не ящеропод… Слишком шершавая кожа…

Всплывший перед закрытыми глазами образ Ворро Уанппа заставил сжать кулаки и закусить губу. Нет, эти эмоции не были предназначены почившему несколько раз на моих глазах главврачу. Я вспомнила своего… лорди. Мир вновь взорвался болью. Яркие всполохи ослепительно красного и обжигающе желтого. И там среди этого адского месива из огня – синий – самый обжигающий, самый беспощадный…

Крышка эргокамеры закрылась. С лёгким щелчком сработал уплотнительный кап, предотвращающий утечку картоплазмы. Я это знала, потому что мне объяснял работу эргокамеры док там, в больнице Верхнего района, отвлекая меня от боли, пока зачищал рану от катотанической пули, что прошила мое плечо насквозь…

Гоби… да когда я уже отключусь??

С облегчением почувствовала иглы, вонзающиеся сразу в нескольких местах в мое тело. Анабиотический сон – особое состояние организма, в котором мозг полностью отключается, переставая контролировать биопроцессы, происходящие в теле, и предоставляя картоплазме полную свободу действий.

Почти смерть… и такое облегчение, смешанное с чувством вины…

***

Втянула в себя воздух и вскочила настолько резко, насколько вообще может двигаться человек, находившийся до этого космос знает сколько времени в полной отключке.

Огляделась. Просторная комната. Пафосная мебель из резного дерева. Повсюду витые ножки и какие-то разноцветные камни, вдавленные прямо в осветлённое дерево. Много занавесей, выкрашенных в яркие цвета, разбавляющие доминирующие в интерьере светлые пастельные тона – белый, серебристый и молочный. То самое огромное окно с белыми занавесками. Света действительно очень много, будто за окном огромный прожектор, луч которого бьет прямо в комнату. В этом луче стоит открытая эргокамера – металл, стекло и белая кожа внутренней обивки.

На Лордок не похоже. Если только действительно что-то светит в окно…

– Бу.

– Дохлый гоби! – вскрикнула и зажала рот рукой, стало страшно, что дети могли услышать. Но малышей тут не было, а был кошак. Он сидел рядом с кроватью в низком кресле. Вальяжно развалившись и закинув ногу на ногу. Белобрысая сволочь довольно скалилась, а я как-то сразу пожалела, что решила поступать благоразумно.

– И это мать троих детей? Очень, очень плохо, тренер Свон.

– Рогро Зе Гар, – отчеканила я, расслабившись и спустившись с кровати на пол.

Кошак помрачнел, но возражать не стал. И я злорадно улыбнулась про себя, конечно. Мне бы ещё к детям попасть…

Пригладила взъерошенные волосы и, покосившись на дверь, передернула плечами. Чувствовала себя на удивление здоровой. Только вот с душой не все было в порядке. Да и разум все ещё сбоил, продолжая выдавать мне сбивающую с толку множественность моего я. И присутствие в непосредственной близости причины всей моей боли положение не улучшало. Тело, раздираемое противоречивыми желаниями, подчинялось с трудом, но я все же заставила себя спросить:

– Теперь я могу увидеть малышей?

Желтые глаза оценивающе осмотрели меня с ног до головы, прям буквально. От этого взгляда все волоски повставали дыбом, а кожа покрылась мелкими пупырышками и стало так нестерпимо тошно, хоть сворачивайся пополам и… брр…

– Нам нужно поговорить… – начал было кентанец, но моего терпения уже не хватило. Поэтому я сначала сказала, а потом уже подумала, а стоило ли.

– Ты отведешь меня к детям, иначе вряд ли у нас что-то получится.

В желтых глазах мелькнула злость, желваки заходили на бледных скулах, но кошак сдержался. Дёрнув бровью, усмехнулся и, встав с кресла, пошёл в сторону дверей.