Бессердечная Тамара

Она видела всё это и думала о том, что у Аскольда действительно безупречный вкус.

Клэр работал в полной тишине, стараясь даже не дышать. Он чувствовал тепло её тела через тонкую ткань рубашки. Его пальцы касались её обнажённой спины чуть выше корсета каждый раз, когда он тянулся к новому крючку. Он застёгивал их мучительно медленно, словно каждый крючок был неподатливым замком на сокровищнице.

Наконец последний крючок был застёгнут. Тамара посмотрела на себя в зеркало ещё раз и осталась довольна.

— Спасибо... котик, — с лукавой улыбкой сказала она.

Клэр отшатнулся от неё так резко, будто его обожгло, и вылетел из комнаты под её тихий смех. За соседней дверью был совсем не тихий смех. Аскольд выглянул, утирая слёзы.

— Превосходно! — он захлопал в ладоши. — На бис!

Тамара не стала ругать его за подглядывания, она лишь подобрала подол платья и присела в насмешливом реверансе.

Утренняя трапеза в «Пьяном Быке» проходила в непривычной тишине. Праздничная суета схлынула, оставив после себя запахи подгоревшего масла и остывшей сдобной выпечки.

Клэр хмуро ковырял вилкой яичницу с беконом. Аскольд, напротив, с любопытством наблюдал за грифонами, которые были привязаны у коновязи.

— Они беспокоятся, — заметил Король Фей, отпивая травяной отвар. — Хурма и Перл. Они чуют сородича. И не просто чуют... они знают его. Он был здесь совсем недавно.

Клэр поднял голову от тарелки. Его взгляд мгновенно стал острым, как лезвие.

— Зефир, — выдохнул он. Имя грифона прозвучало как приговор.

В этот момент по лестнице спустилась Тамара. На ней был тот самый алый сарафан и белая рубашка, подарок Аскольда. Волосы, как всегда, оставила распущенным и в небольшом беспорядке. Она выглядела не как Царевна, а как уставшая, но решительная женщина, у которой пропал ребёнок.

— Что-то не так? — спросила она, подходя к столу и чувствуя повисшее в воздухе напряжение.

— Зефир был здесь, — коротко ответил Клэр, отодвигая тарелку. Аппетит пропал окончательно. — А значит, здесь были и они. Алексей, Дмитрий... и Кир.

Тамара резко развернулась к стойке, за которой Матвей усердно протирал и без того чистые кружки. Его движения были суетливыми, а спина — неестественно прямой. Он чувствовал их взгляды.

— Хозяин? — её голос был обманчиво мягок.

Матвей вздрогнул и чуть не уронил кружку.

Клэр отреагировал молниеносно. Он не встал — он провалился в портал, оказавшись рядом с Матвеем за долю секунды. Его рука стальной хваткой сжала плечо трактирщика и припечатала его к деревянной стойке.

— Говори, — прошипел Клэр. В его голосе не было гнева, только леденящая решимость. — Где они?

Тамара подошла к ним и мягко, но твёрдо положила ладонь на сжатый кулак Клэра.

— Клэр, прошу тебя. Не так.

Она отпустила его руку и повернулась к Матвею. Её взгляд был прямым и спокойным, но в глубине красных глаз плескалась тревога.

— Простите моего спутника за грубость. Мы здесь не для того, чтобы причинять вред. Мы ищем моего ученика. Это мальчик десяти лет, у него светлые волосы, красные глаза и пластырь на лице... Мы с ним похожи. Пожалуйста, постарайтесь вспомнить.

Матвей сглотнул. Он смотрел то на спокойную Тамару, то на разъярённого Клэра. В их глазах он видел не угрозу власти Царевны, а страх родителей за своего ребёнка. И это обезоруживало больше любых угроз.

Он вспомнил слова Алексея: «Он ученик моей ученицы».

— Мой брат... Алексей... — начал он неуверенно. — Он сказал, что тот ребёнок — ученик его ученицы.

Клэр тут же отпустил плечо Матвея и сделал шаг назад. Он коротко и резко поклонился.

— Примите мои извинения за грубость.

— Вы брат наставника? — уточнила Тамара.

Матвей смотрел на него с удивлением. Перед ним стоял дворянин, человек из другого мира. Тридцать лет назад такой человек мог бы приказать выпороть его просто за косой взгляд. А сейчас он извиняется перед простым трактирщиком.

— Да... Алексей мой младший брат, — неловко подтвердил Матвей, потирая плечо. — Они появились внезапно... Он отказался мне что-то рассказывать. Вроде как что-то искали в городе... а потом собрались и улетели.

— Кто с ним был? — голос Тамары стал требовательным.

— Мужчина... его звали Дмитрий, кажется. Мальчик. Грифон... и какой-то зверёк. Что-то между белкой и крысой.

В зале повисла тишина.

— Зверёк? — одновременно переспросили Аскольд и Клэр с одинаковым выражением недоумения на лицах.

Тамара закрыла глаза и медленно выдохнула, потирая переносицу жестом бесконечной усталости.

— О нет... Только не говорите мне, что мой Крёстный отец сейчас шляется по Рюлелю в образе то ли крысы, то ли белки...

— Вы знаете, куда они отправились? — Клэр вновь подался вперёд, но уже без агрессии.

— Нет, — честно ответил Матвей. — Брат ничего мне не сказал.

Тамара развернулась, чтобы уйти. Казалось, надежда угасла так же быстро, как и появилась. Но Матвей остановил её.

— Царевна Тамара... Подождите!

Она обернулась с усталой улыбкой и бесконечной грустью во взгляде.

— Конечно, — мягко улыбнулась она. — Вы брат моего наставника. Общайтесь со мной проще.

Матвей выпрямился, словно сбрасывая с плеч груз своего простого статуса.

— Вы правда ученица моего младшего брата?

— Да, — кивнула Тамара и указала на Клэра: — И он тоже, если так можно сказать.

Матвей посмотрел на них новым взглядом.

— Вы дорожите моим братом?

Тамара на мгновение задумалась. В её глазах мелькнула обида, смешанная с нежностью.

— Мне очень обидно от того, что он притворялся мёртвым тринадцать лет... и мне хочется хорошенько приложить его пару раз. Но ещё больше... я хочу просто обнять его и сказать, как я по нему скучала. Он наверняка снова засмеётся как дурак... и тогда я ему и тресну.

Матвей не выдержал и рассмеялся — искренне и тепло.

— Видимо, вы любите его так же сильно, как и он вас.

Он вытер проступившие слёзы, и лицо его стало серьёзным.

— Послушайте... Мой зять работает в городской страже. Всех, кто прилетает в город на грифонах или других магических существах, регистрируют на воротах или у дозорной башни... Я попрошу его узнать по записям, в каком направлении они полетели.

Тамара посмотрела на него с такой искренней надеждой, что у Матвея защемило сердце.

— Правда? Вы сделаете это для нас?

— Да, — твёрдо кивнул он. — Только пообещайте мне одну вещь...

— Всё что угодно!

— Пообещайте... что когда найдёте брата... хорошенько приложите его и от меня тоже.

***

Ожидание в душной комнате постоялого двора было невыносимым. Каждая минута тишины била по нервам сильнее, чем грохот битвы. Клэр сидел у окна, неподвижный, как статуя. Тамара мерила шагами комнату. Аскольд наблюдал за ними с лёгкой усмешкой, но даже его неуёмная энергия начала давать сбой.

— Так нельзя, — наконец заявил он, вскакивая на ноги. — Мы здесь состаримся раньше, чем что-то узнаем.

— И что ты предлагаешь? — фыркнула Тамара, даже не обернувшись.

— Жить, — просто ответил Аскольд. — Мы в Верене. Здесь Праздник Весны. Город гуляет. Мы будем гулять с ним.

Спорить с ним было бесполезно. Через десять минут они уже шли по главной улице. Аскольд купил у уличного торговца три палочки с нанизанными кусочками жареного мяса и овощей, истекающих ароматным соусом.

— Ешьте, — скомандовал он. — На сытый желудок и ожидание легче.

Тамара нехотя откусила кусочек. Вкус был потрясающим. На одной из площадей, украшенной лентами и цветами, к ним подбежала девочка лет восьми. В руках она держала маленький букетик ромашек. Это была та же девочка, что подарила Аскольду такой же букетик, когда они прибыли в Верен.

— Это вам, — застенчиво сказала она и протянула цветы Аскольду.

Король Фей принял дар с изящным поклоном.

— Какая прелесть! — воскликнул он. — Юная леди, не окажете ли вы мне честь? Потанцуете со стариком?

Девочка хихикнула и кивнула.

— А это вам, — она повернулась к Клэру и Тамаре и протянула им венок, сплетённый из красных анемонов. Цветы были яркими, как кровь или рубины.

Клэр неловко взял венок. Он повертел его в руках, не зная, что с ним делать. Его взгляд упал на Тамару. Она смотрела на него с лёгкой, едва заметной улыбкой. Клэр медленно подошёл к ней и, стараясь не касаться волос, аккуратно надел венок ей на голову.

— Тебе идёт, — тихо сказал он.

Цветы были того же цвета, что и её глаза.

Музыка на площади стала громче. Люди начали водить хоровод. Девочка снова схватила Аскольда за руку и потянула его в круг. Она бесцеремонно втащила за собой и Тамару с Клэром.

Хоровод распался на пары. Аскольд, танцуя со своей юной партнёршей, ловко провернул манёвр: через мгновение Тамара оказалась в паре с Клэром, а он сам — с девочкой.

Клэр замер. Его руки застыли в воздухе, не решаясь коснуться её талии. Тамара ждала.

«Просто веди», — говорили её глаза.

И что-то в нём сломалось. Его обычная ледяная сосредоточенность, его верность долгу — всё это отступило перед простым желанием быть рядом с ней. Он положил руку ей на талию, а вторую сжал в её ладонь. Они начали двигаться.

Это был не чинный танец дворцового бала. Это был простой, живой танец на пыльной площади провинциального города. Они никогда не танцевали так в Царьграде. Но здесь, в Верене — городе, где было похоронено их детство и пролито столько крови, они кружились в танце, забыв обо всём.

Музыка стихла так же внезапно, как и началась. Клэр и Тамара остановились. Они стояли друг напротив друга, очень близко. Воздух между ними был наэлектризован до предела. И вдруг Тамара заметила что-то за его плечом. Её взгляд стал острым.

На скамейке под старым деревом сидела маленькая девочка. Она была полностью поглощена рисованием в альбоме. Но Тамару привлекло не это. От девочки исходила тонкая, едва уловимая магическая аура. Магия Кира.

Она схватила Клэра за руку и потянула его за собой. Девочка их не замечала. Она увлечённо водила карандашом по бумаге. Тамара опустилась перед ней на корточки и заглянула в альбом. Её сердце пропустило удар.

На рисунке были изображены трое: мальчик с красными глазам, смеющийся Алексей и капитан с механической рукой — Дмитрий. У девочки был несомненный талант для её возраста. Тамара осторожно коснулась плеча девочки.

— Привет... Подскажи, где ты видела этих людей?

Девочка подняла на неё глаза без тени понимания в них. Она посмотрела на Тамару так, словно та была пустым местом, а затем её взгляд упал на дощечку для письма, лежавшую рядом на скамейке.

— Это же Царевна Тамара! — Ропот прокатился по празднующей толпе.

Вперёд выбежала женщина и упала перед Тамарой на колени.

— Вы простите нас! У неё недуг! Не наказывайте! Она не слышит ничего и не говорит!

Девочка спокойно протянула Тамаре дощечку. На ней было написано: «Здравствуйте, меня зовут Ева. Я ничего не слышу. Пожалуйста, можете написать?».

Тамара прочитала надпись, и её лицо, до этого напряжённое и холодное, смягчилось. Она посмотрела на мать девочки, затем на Еву, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение.

— Не говорит? — переспросила она, и в её голосе не было ни капли жалости, только искренний интерес. — Почему же? Как по мне, она вполне хорошо говорит. Я ведь могу её понять.

Тамара взяла из рук девочки карандаш и перевернула табличку. На чистой стороне она написала аккуратным, ровным почерком:

«Привет, меня зовут Тамара. Ты очень красиво рисуешь. Не подскажешь, где ты видела этих людей? Этот мальчик — мой ученик. Я ищу его».

Ева прочитала надпись. Её глаза на мгновение задержались на слове «ученик», а затем она снова взялась за карандаш. Ответ появился быстро:

«Они были в городе около недели назад. Кир попросил отдать ему камешек, который я нашла у колодца, а потом оставил мне эту табличку. Я не знаю, где он сейчас. Вы скучаете по нему?».

Тамара кивнула, не в силах сдержать грустную улыбку. Девочка была не просто свидетелем. Она была частью их истории. Ева перевернула страницу своего альбома и аккуратно вырвала лист с портретом Кира. Она протянула рисунок Тамаре.

Это был подарок. Маленький шедевр. Тамара приняла портрет с благодарностью. Она сняла с плеча свою сумку и порылась в ней. Достав небольшой тюбик с краской из толчёных ракушек и один серебряный реган, она протянула их девочке вместе с дощечкой.

«Эта серебряная монета — знак покровительства царской семьи», — написала Тамара. — «Если ты захочешь учиться рисовать ещё лучше, ты можешь воспользоваться ею, когда повзрослеешь. Спасибо за портрет».

Ева прочитала записку. Её глаза расширились от удивления и восторга. Она прижала к груди и краски, и монету, и табличку. Это было больше, чем она могла мечтать. Тамара поднялась на ноги, отряхивая подол сарафана. Она тепло улыбнулась девочке и помахала ей на прощание.

Они возвращались на постоялый двор в полном молчании. Каждый был погружён в свои мысли.

— Он был здесь, — наконец нарушила тишину Тамара. — Кир... он нашёл осколок.

— У девочки по имени Ева, — задумчиво добавил Аскольд.

— И оставил ей подарок, который может изменить её жизнь, — закончил Клэр.

В «Пьяном Быке» их уже ждал Матвей. Его лицо было серьёзным.

— Я узнал, — сказал он без предисловий. — Мой зять из стражи видел их записи. Алексей, Дмитрий и мальчик... они улетели на юг.

— На юг? — переспросила Тамара.

— Да. В сторону... — Матвей замялся, подбирая слова, — ...в сторону старых границ с городом Нут.

Это было всё, что им было нужно. Пора было прощаться с Вереном.

***

Следующее утро встретило их прохладой и запахом свежей выпечки. Постоялый двор почти опустел после праздника.

Перед тем как седлать грифонов, Тамара и Клэр подошли к Матвею, который провожал их у входа, и оба поклонились.

— Прекратите! — замахал он руками, краснея. — Чтобы Царевна и юный граф отвешивали поклоны простому трактирщику... Люди же смотрят...

Тамара выпрямилась после поклона и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ваш младший брат был нам наставником, — твёрдо сказала она. — А теперь вы сами помогли нам. Приютили, накормили и подсказали, где искать нашего ученика. Это меньшая благодарность, которую мы можем выразить.

Матвей лишь смущённо кивнул.

Они взлетели на рассвете. Чёрная Хурма и серый Перл сделали круг над «Пьяным Быком», прощаясь с городом, который подарил им надежду и указал путь. Впереди лежала дорога на юг.