"Погребок". Грибное счастье попаданки
- -
- 100%
- +
- Не нужно коляску, папенька, мы возьмём извозчика.
Раньше бы нас ни за что не пустили одних, снарядив в присмотр своего человека, но видимо дядя слишком сильно чувствовал свою вину, и ни слова не сказал против. Потому, переодевшись в простые серые платья, мы вместе с Ольгой вскоре уже ехали в сторону военного госпиталя.
Я поняла, что сестрица провернула всё это не спроста, что же она задумала? Но на все мои вопросы та только отмахивалась:
- Скоро всё сама увидишь!
В госпитале мы сперва получили у кастелянши косынку и белый фартук, потом поздоровались с дежурным лекарем, ожидая задания.
- Перестелите кровати в первом корпусе, потом покормите больных и можете быть свободны, - перечислял он.
Загрузив на тележку стопки постельного белья, мы направились в первый корпус. Тут было пусто, ещё поблёскивали влагой мокрые полы, остро пахло карболкой и чем-то таким терпким, чем обычно всегда пахнет в больницах.
Мы дружно взялись за работу: Ольга снимала грязное бельё, а я застилала свежее. Когда мы закончили, она поставила тележку возле прохода и потянула меня за собой. Лицо при этом у ней было такое хитро загадочное.
- Куда ты меня ведёшь?
- Тише, ты иди за мной!
В отличии от меня, Ольга отлично ориентировалась в этом лабиринте бесконечных коридоров и вскоре мы оказались возле небольшой двухместной палаты, на дверях которой висела табличка «карантин».
- Стой! Ты видишь, что тут написано? Вдруг там кто-то заразный!
- Да нет там никого, вернее есть, но совсем не заразный, - отмахнулась сестра. - Сюда ещё вчера положили одного солдатика. Говорят его отряд в лесу на банду грабителей наткнулся.
- А почему отдельно? – я и сама не заметила, как перешла на шёпот.
- Тяжёлый очень, лекарь сказал, долго не протянет! Жалко, такой молоденький!
Мы уже вошли в палату, где на кровати лежало что-то вроде мумии, с головой завернутой в бинты.
- Зачем ты меня сюда притащила?
Да, мне было жаль этого солдата, но раз лекарь сказал, что его дела плохи мы тем более не могли ему помочь.
- Вот, смотри, - сестра потыкала пальцем в прикрученную на спинку кровати картонку, - Димитрий Сент-Фелисс. Дворянин!
- И что с того?
- Ты выйдешь за него замуж! – торжественно произнесла сестра.
- И как ты это себе представляешь?
Я хоть и привыкла к её нестандартному мышлению, но всё же несколько растерялась.
- Положись на меня, я всё придумала! – глаза сестрицы азартно блестели в предвкушении очередной авантюры. – Видишь его сюда положили, совсем одного, и за эти дни к парню так никто и не пришёл, значит, родственников у него нет никто и не хватится
- А как ты его в храм потащишь? – я с сомнением покосилась на забинтованного больного.
- Тут совсем просто: при госпитале есть храмовый служка, я видела, как однажды он уже совершал таинство брака прямо в больничной палате. Нужно только предложить ему щедрое пожертвование. Ладно, что время терять, пошли за мной! А то ещё помрёт раньше времени!
Схватив за руку, сестра снова потащила меня по больничным коридорам. Я даже не знала, что при госпитале была своя собственная церквушка – небольшое помещение, которое могло вместить едва ли больше десяти человек.
На стенах висели изображения местных богов, тихо потрескивали свечи, пахло чем-то медово сладким.
- Жди здесь, - Ольга указала мне на стоящую у стены скамью, а сама направилась к пожилому бородатому храмовику в скромной серой рясе. Говорили они тихо, в полголоса, как и подобает в таких местах, время от времени бросая взгляды в мою сторону.
Уж не знаю, что сестрица ему говорила, храмовик согласно кивнул и с поклоном принял туго набитый мешочек с монетами, который тут же унёс в соседнюю комнатку.
Вернулся он, неся в руках старую толстую книгу и небольшой тканевый свёрток.
- Я готов, дети мои, нужно успеть до обеденной службы!
Ольга снова повела нас коридорами, не знаю, как она так ухитрялась, но по дороге мы так никого и не встретили.
В палате храмовик развернул тканевый свёрток, там оказались несколько свечей, бумажные свитки, чаша и ритуальный нож. Разложив всё это на прикроватной тумбочке, он склонился над больным так низко, словно пытался уловить его дыхание, потом тяжело вздохнул и стал зажигать свечи. Две из них он вручил нам, ещё одна так и осталась стоять на тумбочке.
Затем храмовик осенил себя божественным знаком и развернув свиток вписал в него наши имена.
– Возьмите жениха за руку, - велел он мне.
Я слегка замешкалась, но Ольга тут же ткнула меня в бок. Подойдя к кровати, осторожно коснулась ладони лежащего на ней мужчины. На руках бинтов не было, и я сразу отметила какие у него аккуратные аристократические пальцы. Они были такими холодными, что я даже испугалась – жив ли он.
Храмовик принялся читать молитвы, время от времени производя какие-то манипуляции с ритуальным ножом и чашей. Затем пошли стандартные вопросы:
- Согласен ли ты Димитрий Сент- Фелисс взять в жёны Натали?
Именно в этот момент я осознала всю серьёзность того, что тут происходит и непроизвольно чуть сильнее сжала руку своего «жениха».
Неожиданно он застонал, я вздрогнула, а храмовик удовлетворённо кивнул, продолжая:
- Согласна ли ты Натали Сент-Моренн взять в мужья Димитрия Сент- Фелисс?
Он поднял голову, дожидаясь моего ответа, а я словно впала в какой-то ступор.
И снова Ольга использовала безотказный приём, больно ткнула меня в бок, зашептав прямо в ухо:
- Говори: да!
- Да, - повторила я.
- Объявляю вас мужем и женой! – торжественно произнёс храмовик. – Раз ваш супруг не в состоянии поставить свою подпись, воспользуемся старым проверенным способом.
Ритуальным ножом он наколол палец сначала мне, выжав каплю крови в чашу, потом всё то же самое проделал с лежащим на кровати мужчиной. Перемешав капельки крови, он макнул в них палец Димитрия, оставляя на документе чёткий отпечаток.
- Теперь вы!
Мне ничего не оставалось делать, как подчиниться.
- Поздравляю и соболезную.
Храмовик покосился в сторону кровати и снова вздохнул.
- Вот, возьмите, этот документ ваш, а второй я сам передам в городскую мэрию.
Он протянул мне один из свитков, быстро собрал свои вещи назад в свёрток и осенив каждого из нас божественным знаком вышел из палаты.
Ольга подскочила ко мне, схватив свиток, быстро пробежалась глазами по строчкам брачного свидетельства и мечтательно протянула:
- Натали Сент-Феллис, согласись – красиво звучит! Вот какого замечательного мужа я тебе нашла! Кто молодец? Я молодец! Ладно, пошли работать, нам ещё больных кормить.
Вернувшись в первый корпус, где нас дожидалась тележка с постельным бельём, мы докатили её до каморки кастелянши и отправились в местную столовую.
Увидев нас, повариха сразу обрадовалась.
- Ох, девоньки, думала сегодня всё снова самой делать.
Она раскладывала еду по тарелкам, а мы относили их на столы. Скоро в сторону столовую потянулись больные. Их было немного, все мужчины. Завидев двух молодых девушек многие тут же принялись отвешивать нам комплименты, некоторые даже пытались познакомиться, кто-то просто шутил.
- А ну геть, - прикрикнула на них повариха, - не про вас такие лебёдушки благородных кровей!
- Дай хоть посмотреть на такую красоту, мы по полгода из казармы не вылазим, - хитро подмигнул один из служивых.
- Я вот тебе сейчас посмотрю, в тарелку свою смотри, а то без ужина оставлю! - повариха замахнулась на него полотенцем, но бить не стала. Делала она это не со зла, а больше для порядку.
Служивые притихли, но улыбаться не перестали. Дружно зазвенели ложки, кто-то попросил добавки.
- А вы девоньки, берите тележку и шагайте во второй корпус, - велела повариха.
Оставалось только накормить лежачих и мы свободны.
Глава 4
- И что теперь?
Мы вернулись домой и в этот раз, для разнообразия, засели в комнате Ольги. Её спальня ничем не отличалась от моей, разве что цветом штор на окнах да покрывалом на широкой кровати. Лёля предпочитала голубой цвет, а моей блондинистой внешности чаще доставался персиковый или розовый.
- А теперь сиди тихо и жди! Не вздумай никому проговориться, особенно родителям!
- Тогда в чём смысл?
- Замуж теперь тебя по любому не выдадут! Или бы ты пошла за того противного отставного генерала?
- Нет, - качнула головой, - я бы лучше сбежала! У меня же где-то есть родительское поместье. Туда бы поехала.
- Вот, - она подняла вверх указательный палец, - мыслишь в верном направлении! Мы туда и поедем, только вместе!
- А тебе-то это зачем?
- Я всегда мечтала поступить в институт благородных девиц, да папенька не пускает, - вздохнула сестра. – Поэтому я отправлюсь с тобой! Пересижу до осени, а потом поеду в столицу. Но сначала нужно подготовиться, собрать вещи, деньги.
- Как ты это собираешься делать? С баулами нас точно из дома не выпустят!
- И не надо! Снимем недалеко от госпиталя комнатку и устроим там склад.
Кто же мог знать, что сестрица окажется такой продуманной авантюристкой?! Но, если подумать, её план очень даже неплох. Очень жаль расставаться с тётей и дядей, но лучше стать свободной, чем по их указке выйти замуж за первого встречного.
Впрочем, я сегодня это уже сделала! Вышла замуж за совершенно незнакомого мне человека. Да я даже его лица не видела!
А Ольга продолжала строить планы на будущее:
- Сначала надо забрать наши документы, для этого придётся пробраться в кабинет отца. Пойдём сегодня ночью!
Энтузиазм сестрицы бил через край, может она бы ещё что нафантазировала, но пришла Аннушка и позвала нас к ужину.
Дядюшка по-прежнему отводил в сторону виноватый взгляд, а тётушка сообщила, что всё же пригласила модистку. Та прибудет завтра и займётся обновлением моего гардероба. Видимо тётушке сильно запали в душу слова генерала, о том, что его жене в год достаточно всего двух новых нарядов.
Даже в такой ситуации тётя на свой лад, как могла, старалась позаботиться обо мне. В душу закрался червячок сомнения, что будет с родственниками после моего побега? Ведь генерал так просто этого не оставит! Или я слишком себя накручиваю?
Как бы там ни было, после ужина тётушка разогнала нас с сестрой по комнатам. День выдался суматошным, я прилегла на кровать и даже не заметила, как задремала.
Снился мне лес, гроза, вспышка молнии…
- Таша! Спишь, что ли? – что-то сильно затрясло меня за плечо.
С трудом разлепила глаза, не сразу понимая, где я, всё ещё находясь на грани сна и яви.
- Просыпайся, соня!
- Лёля, ты что ли? – я узнала сестру по голосу, угадывая её силуэт на фоне светлого прямоугольника освещённого луной окна. – Сколько времени? Темно же ещё!
- Ты что, забыла? Мы же договорились, что идём в кабинет папеньки за документами!
- С тобой забудешь! – буркнула я себе под нос. – А может, не сейчас? – спросила с надеждой. – Может, подождём, когда он куда-нибудь уедет?
- Ага, и ключ заберёт с собой!
- Точно, ключ! - ухватилась я за соломинку. – Без ключа же мы не войдём!
Ольга молча пошарила в кармане.
- Вот!
Небольшой витой ключик матово блеснул в лунном свете.
- И как ты его добыла?
- Пришла пожелать папеньке спокойной ночи, только и всего, - пожала она плечиком. - Надень что-нибудь тёмное, - велела сестра.
Сама она натянула то самое платье, в котором мы ездили в госпиталь. Я сделала так же.
Мы вышли из комнаты и крадучись направились в дальний конец коридора к лестнице для прислуги.
- Если кто-то нас и увидит, подумает, служанка припозднилась, - Лёлька даже это продумала.
На втором этаже было тихо, толстый ковёр скрадывал наши шаги. Нам пришлось пробираться мимо хозяйских покоев, до библиотеки, за которой как раз и находился кабинет дядюшки.
В ночной тишине звук скрипнувшей двери казался особенно громким. Мы замерли.
- Аннушка, ты что ли? – послышался голос тётушки. – Принеси мне тёплого молока, никак не могу уснуть.
- Да, госпожа, - пискнула Ольга, толкая меня в приоткрытую дверь домашней библиотеки. И тут же что-то ткнулось мне в руку.
Ключ!
Сестра прошмыгнула мимо родительской спальни, изображая горничную, направляясь назад к лестнице, а я оказалась в полной темноте.
Замерев, я прислушивалась к каждому шороху. Дом спал, никто не спешил выскакивать из-за угла с криком: попалась! Осмелев, приоткрыла дверь и на цыпочках добралась до дядиного кабинета, ключ едва слышно щёлкнув, провернулся в замочной скважине. Я воровато оглянулась, проскальзывая внутрь сквозь едва приоткрытую щелку.
- Документы должны быть в письменном столе, - вспомнила слова Ольги.
Я подошла к столу, наклонилась, отсчитывая сразу шесть выдвижных ящиков. В каком из них? Придётся, проверять их все.
Выдвинув верхний ящик, я уставилась на целую кучу разнообразных вещей. Чего тут только не было, от карандашей до кусочков сургуча, которым запечатывали конверты.
Сомневаюсь, что здесь будут лежать важные документы, я занялась содержимым другого ящика. И тут выяснилось, что читать в темноте я не умею, вернее – я это и раньше знала, но как-то об этом не подумала. Как я отыщу нужные бумаги не видя, что там написано.
А что на моём месте сделала бы Лёлька? Я задумалась, крутя в пальцах крошечный кусочек сургуча.
Точно! Сургуч!
Чтобы его растопить использовали специальное приспособление в виде небольшого ковшика, устанавливающегося над обычной спиртовкой. Значит, рядом должны лежать спички. А вот и они!
Жаль, свечу я так и не нашла, видимо дядя унёс её с собой, но и света спиртовки вполне хватало чтобы бегло посмотреть, что лежало в остальных ящиках стола, только нужных документов я так и не нашла.
Оставался один нижний, я потянула его на себя, но тот не поддался. Наклонившись чуть ниже, я заметила на ящике крохотную замочную скважину. Закрыто!
Раздосадовано плюхнулась в кресло, сдувая со лба выбившиеся из косы волосы. Что делать?
Думать, Таша, думать! У тебя это неплохо получается.
Судя по замочной скважине, ключик должен быть совсем небольшой. Станет дядя носить его с собой? Вряд ли, ведь его можно легко потерять. Да и зачем выносить ключ из кабинета?
Я обвела комнату взглядом, вспоминая как раньше сама прятала важные мелочи в вазочку или бокал. Начала со стола, поднимая и тщательно проверяя выставленные на нём побрякушки.
Вскоре они кончились, и я перешла к полкам висевшего на стене стеллажа. Ключ нашёлся в пустой серебряной чернильнице, под откидывающейся в сторону крышкой. Маленький с витым узором, повторяющим вырезанные на ножках стола загогулины.
Ключ, мягко щёлкнув, провернулся в замочной скважине. Аккуратно выдвинув ящик, с опаской в него заглянула. Не просто так же его закрыли?
Внутри лежали небольшие мешочки из плотной ткани.
- Тяжёлый, - приподняла я один из них.
В мешочке характерно звякнуло.
- Деньги! – догадалась я, тут же возвращая мешочек на место.
Я не собиралась брать чужое, только свои документы. Они нашлись в дальнем углы ящика, скрученные в трубочку и перетянутые бечевой.
Мои лежали прямо сверху. Видимо, их совсем недавно доставали. Свидетельство о рождении. Табель о домашнем образовании. Документы о смерти родителей. Завещание. Какие-то письма, опись имущества, небольшая карта.
Снова свернув бумаги в тугую трубочку, сунула их в потайной карман. Теперь нужно найти документы Ольги.
Свитков было несколько, Лёлькин оказался самым тонким. Свидетельство о рождении, табель о домашнем образовании. То, что надо!
Спрятав Ольгин свиток в карман, я постаралась навести в столе порядок, сложив всё как лежало прежде. Закрыв ящик, вернула ключ на полку. И вовремя, спиртовка уже начала чадить, вот-вот погаснет. Пора выбираться.
Мне везло, ровно до того, как я поравнялась с хозяйской спальней. Дверь комнаты отворилась, сначала я увидела перед собой горящую свечу, а за ней тётушкин силуэт.
- Таша? Что ты тут делаешь?
Действительно, что я тут делаю в час ночи?
- Не спится… хотела взять что-нибудь почитать…
- Возьми домоводство, - посоветовала тётя, - пригодится!
- Хорошо, - кивнула я, разворачиваясь к дверям библиотеки.
- Свечу возьми, - тётушка сунула мне в руки свою свечку, тяжело вздохнула и вернулась в спальню.
Ольга сидела в моей комнате и грызла ногти.
- Чего так долго? – подскочила она.
Я сунула ей в руки книгу и со всего маху рухнула на кровать.
- Что это?
- Домоводство. Маменька посоветовала.
Ольга повертела в руках книгу, пожала плечами и положила её на прикроватный столик.
- А документы? Документы!
- На, зараза! – понимая, что она не отстанет, я достала из кармана тоненький свиток. – Страху из-за тебя натерпелась!
- Да ладно, весело же, - отмахнулась сестрица.
Проверив документы, она удовлетворённо кивнула, поворачивая ко мне довольную мордаху. – А твои?
- Тут! – похлопала я по карману.
Ольга плюхнулась на кровать рядом со мной и полезла обниматься:
- Ты у меня такая смелая! Самая лучшая на свете сестрёнка!
- Ладно тебе, подлиза! Сама-то как выкрутилась? - вспомнила я про стакан молока.
- Пошла и разбудила Аннушку, - пожала та плечами и тихонько захихикала. Для сестры всё это было одним большим приключением, игрой. А у меня зависела вся жизнь.
Уснули мы вместе в одной кровати. Прямо в одежде.
Утром горничная погнала нас умываться и переодеваться к завтраку. А потом пришла модистка. Примерки и выбор фасонов занял немало времени, поэтому в госпиталь мы попали только через два дня.
Глава 5
В этот раз номер с извозчиком не прошёл, к нашему выезду было велено снарядить семейную коляску, управлял которой тоже свой, из слуг. Этот, случись что, сразу господам доложит.
Но Оленьку это нисколько не расстроило, напротив, сестрица попросила у папеньки монет.
- В чайную заедем, развеемся, а то Таша последнее время всё грустная ходит.
Тот, явно всё ещё чувствуя свою вину, щедро отсыпал серебра столько, что не только на чайную – на ресторацию хватит.
Лёлька деньги припрятала, папеньку нежно в щёчку поцеловала, а тот и расцвёл.
До госпиталя добрались быстро, получили косынку и фартук, переоделись, теперь можно и задание получать.
В этот раз - ничего сложного, разнести лекарства. Они в специальных стаканчиках и номерками подписаны. Такие же номерки на картонках висят в ногах каждой кровати, где больные лежат.
Только не лежат они вовсе, собрались вокруг одной из кроватей и в карты играют. Увидели нас – заулыбались.
- Барышни! Сестрички!
- А ну быстро по местам разошлись, - командует Ольга, - пора лекарства получать!
- Да вы голубушка их нам так раздайте, эка важность. Уж больно не хочется игру бросать, у меня только карта пошла, - заулыбался один из больных, молодой, с густыми чернявыми кудрями.
- Эка важность, говоришь, - не удержалась я, - вот дам тебе вместо успокоительного слабительную настойку и просидишь весь день в отхожем месте!
Мужики засмеялись, картёжника по плечу хлопнули, да всё с шуточками.
- Права барышня, потом доиграем, - и стали по местам расходиться.
Раздали мы стаканчики, проследили, чтобы всё из них выпили и пустыми назад отвезли. Дежурного лекаря на месте не было, Ольга повеселела и тут же поманила меня за собой.
- Пойдём-ка, глянем!
Ту палату я узнала издали, вот и табличка «карантин» висит. Рядом поломойка своей шваброй шаркает, на нас даже не смотрит.
Ольга мимо неё уверенно так прошагала, я за ней. Дверь открыли и в палату заглянули, а там пусто, только на кровати свёрнутый в рулон матрас сиротливо лежит.
- А где он? – растерялась я.
Да так это у меня громко получилось, что поломойка выпрямилась, о швабру свою оперлась и говорит:
- Вы за солдатика что ли?
- Ну, да, - кивнула Ольга, - ещё два дня как тут лежал.
- Так нет его больше.
- Как, нет?
- Сама видишь, пусто! Зря вас сюда послали, видать в списки ещё не успели внести. Так что ступайте сестрички, ваша помощь тут больше уже не требуется, - вздохнула поломойка и снова взялась за швабру.
Мы тихонько прикрыли дверь в палату и молча пошли назад. В переходе между вторым и первым корпусом я не выдержала и захлюпала носом.
- Таша, что с тобой?
Лёлька нависла надо мной, как наседка над цыплёнком.
- У меня муж умер!
- Да ладно тебе убиваться, ты его даже не знала!
- Всё равно жалко! – я смахнула набежавшую слезинку и громко вздохнула.
- А ты думай об этом как об освобождении. Теперь ты свободная женщина и тебе никто не указ! Надо это отпраздновать!
Она обняла меня и чмокнула в щёчку. Слёзы на моих щеках просохли, рядом с Лёлькой невозможно долго грустить, вот всегда она такая заводная.
- Сестрички, вот вы где, - а вас там господин дежурный лекарь разыскивает!
Следующим нашим заданием было снять развешанное на заднем дворе постельное бельё, кастелянша приболела и нам пришлось её заменять.
Когда половина простыней уже была в корзинах, Ольга предложила воспользоваться ситуацией и поискать в соседних домах комнатку, которую мы могли бы снять.
На заднем дворе была своя калитка, которая на день не запиралась и вела на соседнюю улицу.
Так как госпиталь располагался почти на окраине, то и дома тут стояли не богатые. Ольга закрутила головой, осматриваясь, а потом смело направилась в сторону сидящей на скамеечке старушки. Та сидела, греясь на солнышке, лузгала семечки, а рядом развалился огромный рыжий кот.
Бабушка оказалась очень общительной, тем более она сразу заметила на нас одежду сестёр милосердия. От неё мы узнали, что комнату можно снять у её соседки и даже не комнату, а целый чердак.
- Мансарда, - важна назвала его хозяйка дома, - летом тут очень уютно, да и вход отдельный.
Уют нас не особо интересовал, а вот отдельный вход - очень даже. Ольга наплела хозяйке, что нам нужно помещение, где мы можем иногда отдохнуть от работы в госпитале. Тут форма сестёр милосердии тоже работала на нас.
Заплатили за месяц вперёд из денег, что папенька отсыпал сестрице на чайную. Получили большой, немного проржавевший ключ и быстренько вернулись в госпиталь. Нас тут ещё никто не хватился, поэтому мы неспеша закончили свою работу, отнесли корзины с бельём на склад, сдали косынки и фартуки, после чего поехали отмечать моё освобождение, ну или поминки – это с какой стороны посмотреть.
В чайной особо не шиковали, Лёлька сказала, что деньги нам ещё понадобятся, заказав по стакану имбирного лимонада и яблочному пирожку.
- Можно было и дома пообедать, - проворчала я.
- Ага, - сестрица кивнула в окно на дожидающуюся нас коляску, - а этот папеньке всё расскажет. Зря я что ли деньги просила? И не спеши, пей помедленнее, нам ещё тут полчаса сидеть!
С этого дня началась наша полноценная подготовка к предстоящему побегу.
Мы стали ездить в госпиталь почти каждый день. Когда тётушка поинтересовалась не слишком ли мы зачастили, Ольга тут же нашлась что ответить.
- Вот выйдет Таша замуж за вашего генерала и уедет, а одну вы меня не отпустите. Дома скукотища! Вот если бы я учиться пошла! – к месту вплела она свою давнюю мечту о поступлении в институт благородных девиц.
Тётушка вздохнула и в очередной раз велела заложить коляску, а мы отправились переодеваться.