"Сломанная подкова". Таверна у трёх дорог

— Вот и все, хозяйка, мы закончили.

Грузчики внесли в дом последнюю коробку, получили расчет и, подняв машиной облачко пыли, скрылись за поворотом. Я подошла к калитке, закрыла ее на обычный железный крючок, который с легкостью можно открыть, просунув руку сквозь редкий деревянный штакетник, и не спеша пошла к дому.

Вот и сбылась мечта заиметь свою собственную дачу. Правда, мечтал об этом мой муж, который уже три года как оставил этот мир. Он мог часами рассказывать о новых сортах яблонь или груш, штудировать брошюры с разными видами обрезки винограда и сравнивать обычную малину с ремонтантной, подробно поясняя мне преимущества последней.

Мечта была, но не было ни времени, ни сил на ее реализацию, все свободное время у него отнимала работа. А затем инсульт, реанимация и мраморный памятник на городском кладбище.

Дети давно разъехались по разным городам, правда, исправно звонили и даже раз в год собирались вместе, но потом снова уезжали, а я оставалась одна. Эту внезапно появившуюся пустоту занимала работа.

Когда-то очень давно я начинала свою карьеру обычным поваром в заводской столовой, со временем дослужившись до заведующей, а около полугода назад получила почетное звание пенсионерки, но работу так и не оставила, ведь это все, что у меня осталось.

Однако пару месяцев назад начальство довольно прозрачно намекнуло, что пора отправляться на заслуженный отдых и уступить место молодым. Первые несколько недель в пустой квартире стали для меня настоящим испытанием, тогда-то я и вспомнила о мечте мужа приобрести дачу. Моих скромных накоплений как раз хватило на старенький домик в деревне.

Дом стоял чуть на отшибе и уже несколько лет пустовал. Поэтому хозяин так обрадовался покупательнице, что сделал хорошую скидку, отдав дом вместе с мебелью и другими вещами, оставшимися от прежних владельцев.

Огороженный покосившимся забором участок покрылся густой травой, позади дома росло несколько плодовых деревьев. Надворные постройки сильно обветшали, но сам дом выглядел достаточно крепким.

Я поднялась по скрипучим ступенькам, заходя внутрь. Прямо посреди самой большой комнаты высилась горка тюков и коробок, я решила остаться тут до конца лета и привезла с собой все необходимое для комфортной жизни.

Достала из сумки термос с чаем, бутерброды и снова вышла на улицу. Села прямо на крыльцо, наслаждаясь тишиной и нехитрым завтраком, заодно строя планы на то, чем займусь в ближайшие дни. Ну не привыкла я сидеть без дела, тем более работу на даче муж всегда называл активным отдыхом, вот я и отдохну от души, начну прямо сейчас.

Для начала посмотрю, что из вещей прежних хозяев еще послужит, а что сразу же отправится в мусорный контейнер.

Переодевшись в удобный спортивный костюм, я взялась за дело. Несколько дней у меня ушло на то, чтобы привести в порядок горницу, крошечную спальню и кухню. Именно на кухне я обнаружила лаз, ведущий в подвал.

Взяв с собой фонарик, я спустилась по шатким ступеням, с интересом рассматривая содержимое погреба. Полки, на которых осталось несколько банок с соленьями, ящики для овощей. Деревянный бочонок для засолки капусты давно рассохся и покрылся толстым слоем пыли.

Из дальней стены выпали несколько кирпичей и теперь сиротливо лежали на земляном полу. Я подошла ближе, подняла один и всунула его назад, в кирпичную кладку. Подняла второй, вот только он никак не хотел вставать на место, что-то мешало.

Посветив фонариком, я заглянула в оставшуюся после кирпича дыру. Что это? Нащупала и вытащила небольшую коробочку, сильно смахивающую на футляр для зубной щетки.

Открыв ее, я нашла внутри то, что сначала приняла за украшенный богатой резьбой карандаш. Тонкие завитки перетекали один в другой, перемежаясь с непонятными мне символами. Работа была очень тонкой и явно дорогой.

«Антиквариат!» — решила я.

Интересно, кому пришло в голову прятать его в таком странном месте?

Света фонарика явно не хватало, чтобы рассмотреть всю красоту моей находки, и я решила выбраться наружу. Подошла к лесенке и стала взбираться вверх по ступеням. Что-то противно потрескивало, кажется мои больные колени.

— Вот бы снова стать молодой и здоровой, — вздохнула я.

В этот момент ветхая лесенка затрещала, не выдержав моего веса, подгнившая ступенька рассыпалась в труху. Взмахнув руками, я полетела вниз. Неожиданно «карандаш» вспыхнул неоновым светом, рассыпая вокруг себя горстку крошечных искорок, а уже в следующую секунду моя голова со всего маху приложилась обо что-то очень твердое.

Сознание отключилось, съежившись до крошечного серого пятнышка, а тело стало очень легким. Казалось, будто я куда-то лечу, только не вижу куда. Однажды мы с детьми ходили на американские горки, ощущения были примерно такими же. Скорость все нарастала, а потом все резко оборвалось, и я стала падать вниз.

Глава 1

Как же голова болит! Приложилась я знатно! Интересно, руки-ноги целы? Иначе я из этого подвала фиг выберусь.

Мысли в голове сумбурно перескакивали с одного на другое. Я попыталась открыть глаза и сразу же зажмурилась от ударившего в глаза света. Свет… откуда он тут, в подвале?

Второй раз я действовала осторожнее, сначала дала себе привыкнуть к яркому освещению, чуть приоткрыв ресницы. Теперь я могла во всех подробностях рассмотреть высокий, украшенный лепниной потолок.

Неужели меня уже нашли и отвезли в больницу? Другого логичного объяснения я просто не видела.

Ладно, голова вроде работает, если не считать тупой ноющей боли в затылке, нужно теперь узнать, как обстоит дело с остальным организмом. Я подняла одну руку, затем другую. Удивленно уставилась на карандаш и футляр от него, которые я по-прежнему крепко сжимала в пальцах и не выпустила даже падая.

Машинально сунула карандаш в футляр и, нащупав сбоку карман, спрятала его туда. Только собиралась попытаться встать, как сверху послышался визгливый женский голос.

— И чего разлеглась среди бела дня?

Повернув голову, сначала увидела длинный пышный подол платья и торчащие из-под него носки тряпочных туфелек. Взгляд метнулся выше. Надо мной склонилась молодая женщина, одетая по старинной моде. Светлые локоны уложены в высокую прическу, голубые глаза недовольно прищурены.

— А Мари с лестницы упала! Я сама видела, мамочка! И Пауль совсем ни при чем, он ее не толкал!

Женщина нахмурилась еще сильнее, а я только сейчас поняла, что лежу у подножия лестницы, а на верхней ступеньке стоит очаровательная белокурая девочка лет пяти в розовом, украшенном многочисленными оборками платье.

— Алисия, иди в свою комнату, — велела женщина.

Девочка, немного поколебавшись, выдала:

— Мари теперь умрет? У нее кровь…

— Алисия! Я кому сказала, быстро в свою комнату!

Девочка скорчила недовольную мордашку и исчезла из моего поля зрения. Но ее последние слова раскаленной занозой засели в моей голове. Что, если я действительно умерла и каким-то невообразимым образом оказалась в другом месте? Как еще можно объяснить все, что происходит вокруг?

— Ты как? Встать сможешь? — Незнакомка склонилась еще ниже.

— Не знаю. Сейчас попробую…

Я привстала на локтях и сразу же застонала. Голова словно налилась свинцом, а мир вокруг закружился, будто на карусели.

— Держись за меня, помогу дойти до твоей комнаты. — Женщина протянула мне руку, и с ее помощью я все же встала на ноги.

Теперь я кое-как смогла передвигаться, с каждым шагом голова кружилась все меньше, а сознание прояснялось. Незнакомка подвела меня к кровати и помогла лечь, после чего наклонилась почти к моему лицу и зло прошипела:

— Только попробуй нажаловаться брату! Ты упала сама! Поняла? Рауль все равно тебе не поверит!

Я даже не сразу поняла, чего она от меня хочет, когда дверь комнаты, в которой я оказалась, резко отворилась, и в нее зашел широкоплечий шатен, облаченный в камзол темно-зеленого цвета.

— Что случилось? Алисия сказала, что Мари упала с лестницы.

— Ничего страшного, дорогой, ей уже лучше. Думаю, твоей сестре стоит пару дней провести в постели.

— Мари? Что случилось? — Мужчина посмотрел на меня.

— Я оступилась и упала, голова немного болит, но ничего страшного, скоро пройдет, — заверила я его.

Я уже поняла, что это и есть мой брат Рауль. В его глазах читалась неподдельная тревога, было видно, что он искренне переживал за свою сестру. А жаловаться, пока я точно не узнаю, что со мной случилось, все равно не планировала. Да и к чему портить отношения с незнакомкой, которая, насколько я поняла, была его женой.

— Бланка, распорядись, чтобы обед принесли в комнату Мари, и, если надо, вызови лекаря. К концу недели должны прибыть Сент-Олеры с сыном, я не оставляю надежды заключить с ними брачный договор. Сама знаешь, лучшую партию для Мари мы вряд ли найдем!

Переговариваясь между собой, парочка вышла из комнаты, оставив меня в одиночестве. Теперь у меня была возможность немного подумать о случившемся.

Итак, что мы имеем? Жизнь после смерти существует! Иначе как объяснить все, что со мной сейчас происходит?!

Если мыслить логически, то случилось следующее: я упала с лестницы в подвале своего дачного дома и сильно ударилась головой. Вероятнее всего, падения я не пережила. Примерно то же случилось с Мари, в тело которой я попала, она тоже свалилась с лестницы, а моя душа каким-то образом переместилась в нее.

Я подняла руку, нащупав на голове большую шишку и ссадину. Кровь уже запеклась, а волосы вокруг раны слиплись в комок. Все это еще раз подтверждало мою версию. Оставалось только поблагодарить провидение за еще один шанс, а уж с остальным я сама разберусь!

Меня ведь почти ничего не держало в прежнем мире. Иногда я с тоской думала о будущем, о том, что жизнь медленно, но верно идет к завершению. Радость приносили лишь внуки, но случалось это крайне редко, ведь все уже давно разъехались по дальним городам. Наверное, именно поэтому я так быстро приняла новую реальность.

Для начала осмотрелась. Небольшая комната была обставлена темной, довольной массивной мебелью. Широкая кровать, на которой я полулежала, стояла немного странно — посреди комнаты. Возле кровати столик и деревянное кресло с высокой спинкой. Далее шкаф, а рядом перекрывающая угол ширма. У стены, ближе к окну, комод, на котором лежат различные безделушки, а что самое главное — небольшое овальное зеркальце.

Я уже догадалась, что моя душа каким-то образом переселилась в другое тело. Еще там, лежа у лестницы, обратила внимание, что мои руки стали выглядеть совсем по-другому. Сухая, испещренная старческой пигментацией кожа сменилась нежной и гладкой, теперь мои пальчики были тоненькими, с аккуратными миндалевидными ноготками. Да и волосы… Я уже давно перешла на короткую стрижку, а сейчас у меня по плечам рассыпались длинные волнистые локоны приятного темно-медового цвета.

Лежащее на комоде зеркало манило, притягивало взгляд. Я приподнялась, прислушиваясь к своим ощущениям. Голова вроде больше не кружилась. Стараясь не делать резких движений, села, спустив ноги на пол, а затем мелкими шажками подошла к комоду. Чуть помедлив, взяла в руки зеркало.

Карие глаза, чуть вздернутый носик, пухлые губы — девушке явно лет восемнадцать, не больше. Не сказать, что красавица, но довольно симпатичная. Волосы мягкими локонами обрамляли худенькое бледное личико. Да и откуда взяться румянцу, если она не так давно чуть не лишилась жизни!

С помощью зеркала я как могла осмотрела свое новое тело. По большей части пришлось банально себя ощупывать. Стройная, с небольшой, по-юному высокой грудью, с подчеркнутой пояском тоненькой талией. Светлое ситцевое платье с длинной юбкой напомнило мне моду начала девятнадцатого века.

Поставив зеркало на место, я подошла к окну и, отодвинув в сторону тяжелую бархатную штору, выглянула на улицу. Под окном росли какие-то цветущие кусты, еще мне было видно часть ограды и раскинувшийся за ней город. Проехавшая мимо карета лишь подтвердила мои догадки. Интересно, я перенеслась в прошлое или это иной мир?

Моих сил едва хватило, чтобы обследовать комнату. В шкафу обнаружилось совсем немного одежды, за ширмой меня ждала ночная ваза, а также стоящий на табурете таз и наполненный водой кувшин.

На этом мои исследования закончились, голова снова заболела, меня даже затошнило. Не иначе сотрясение мозга.

Я снова легла в кровать, и вовремя. Дверь отворилась, и в комнату вошла девушка ненамного старше меня. Длинное серое платье в пол, белый передник, на голове чепец с рюшами. В руках она держала поднос с моим обедом.

Мысленно я поблагодарила брата, велевшего принести еду в мою комнату. И еще решила: не стоит показывать, что мне уже лучше, надо подольше сказаться больной, чтобы как можно больше узнать о месте, куда я попала.

Сделав вид, что хочу встать, я застонала и вновь упала на подушки.

— Барышня! Да как же вы так! Сильно расшиблись?

Девушка тут же подскочила ко мне и помогла привстать, подсунув под спину сразу две подушки.

— Голова болит, — ответила я плаксивым голосом.

— Так и немудрено, вон сколько кровищи у лестницы, насилу отмыла! Да еще хозяйка ругалась, что паркет попортили. Давайте я сначала рану промою, а потом покормлю вас.

Девушка скрылась за ширмой и вернулась уже с тазиком и небольшим полотенцем, с помощью которого она как могла убрала с моих волос засохшую кровь.

— Я потом у Розы мазь попрошу, она ею завсегда порезы или ожоги смазывает, знать, и вам поможет. А теперь надо поесть. Роза вам бульона куриного сварила.

Я мысленно поблагодарила неведомую Розу за заботу. После чего мне в руки вручили бульонницу, предварительно насыпав туда горсть мелко порубленных сухариков. Это было вкусно, а еще очень удобно, потому что полулежа есть ложкой я бы точно не смогла.

— Ну как, барышня, лучше? Может, вы на ночную вазу желаете, так я принесу!

Девушка забрала пустую пиалу, деловито протерев мои губы полотенцем.

— Нет, не хочу! — мотнула я головой и застонала. Слишком резкое движение отдалось тупой болью.

Девушка тут же озабоченно склонилась надо мной, поправляя подушки.

— Сильно болит? Может, настойки сонной принести?

— Болит, — подтвердила я, — а еще я ничего не помню.

Девушка замерла, а потом запричитала:

— Ох, горе-то какое! Надо хозяину сказать.

— Тише! — шикнула я. — Не нужно никому ничего говорить, лучше ты мне расскажи все как есть, а там, глядишь, и сама все вспомню. — Я указала ей на стоящее возле кровати кресло.

Девушка с сомнением посмотрела на меня, на кресло, но все же села и начала свой рассказ.

Мона, именно так звали девушку, уже три года работала в доме горничной, поэтому часть сведений она почерпнула от Розы — местной кухарки. Из ее рассказа я узнала, что зовут меня Мари Сент-Торелли. Матушка моя умерла года четыре назад, отец так и не оправился после ее смерти, связался с плохой компанией, начал играть и вскоре спустил все свое небольшое состояние. Когда кредиторы стали обивать пороги, грозя выселением, он решил, что лучшим выходом из ситуации будет отправиться вслед за почившей супругой. Так Мари стала сиротой.

Дом и все имущество было пущено с молотка, а сама она с немногочисленными личными вещами переселилась в дом старшего брата. Он уже давно был женат и имел двоих детей: очаровательную дочурку Алисию и сына, сорванца Пауля десяти лет.

Понизив голос до шепота, то и дело оборачиваясь к двери, Мона поведала, что братец оказался слишком слабохарактерным и всю власть в доме держит в своих цепких руках его супруга Бланка. Она сразу же невзлюбила золовку, попрекая ту лишними тратами. Пауль уродился весь в маменьку, частенько устраивал девушке мелкие пакости. Вот и сейчас все были уверены, что с лестницы меня столкнул именно он.

А еще Бланка усиленно пытается сплавить меня из дома, занявшись поисками жениха. Вот только брать невесту без приданого желающих нашлось совсем немного.

Одним из них был Сент-Олер, дворянин, славившийся своим дурным нравом. Дошло до того, что все городские горничные стали обходить его дом стороной, уж больно он был падок на молоденьких девушек и скор на расправу. Поговаривали, что одну даже забил до смерти, но дело удалось замять, хотя девушку так и не нашли.

— Ох, что же я засиделася-то! Полы еще не метены! Вода не ношена! Хозяйка заругает!

Мона подхватила поднос с опустевшей посудой и, пообещав, что никому не расскажет о моей мнимой потере памяти, убежала по своим делам. Откинувшись на подушки, я уставилась в потолок и задумалась.

Что мы имеем? Из плюсов — молодое тело и дворянский статус. Из минусов — вздорная родня, отсутствие личных средств и маячившее впереди замужество.

Глава 2

Усталость в конце концов сделала свое дело, и я не заметила, как задремала. Проснулась, когда за окном уже смеркалось и комнату наполнили большие густые тени.

Я прямо в платье лежала на кровати, и что-то больно упиралось мне в бок. Пошарив рукой, нащупала продолговатый деревянный футляр. Только вытащив его из кармана, вспомнила про странный карандаш. А карандаш ли это?

При ближайшем рассмотрении я так и не нашла у него никакого стержня. Получалось, что это просто красивая резная палочка! Но что-то подсказывало мне, что не просто так ее положили в прочный футляр, да еще спрятали в подвал. Жаль, в комнате уже слишком темно и я не могу рассмотреть вырезанный на ней узор. На столике у кровати стоял огарок свечи, но ни спичек, ни еще чего-либо, чем можно было бы поджечь тонкий обгоревший фитилек, не наблюдалось.

— Эх, огня бы! — вздохнула я и с досады махнула рукой.

Неожиданно зажатая в руке палочка заблестела крошечными искорками, а на свечке вспыхнул огонек. Я замерла, а потом, стараясь не делать резких движений, положила палочку рядом с собой на кровать.

Память услужливо подкинула сцену моего падения в подвале. Я тогда так же размахивала руками, и с палочки летела серебристая пыльца. Сложить одно с другим было несложно, хотя мозг до последнего отказывался в это верить.

— Волшебная палочка! — прошептала я.

Мысли лихорадочно заметались. Что бы еще такого наколдовать? Мне срочно требовалось подтверждение этой невероятной версии.

— Пусть тут появится мой ужин! — велела я и, взяв в руки палочку, от души маханула ей в разные стороны.

Ничего. На столе так ничего и не появилось. Лишь одинокая свечка тихо потрескивала, да рядом на салфетке стояла кружка с водой. Палочка даже и не думала искриться. Может, я что-то не так делаю?

— Хочу чаю! — Я тихонько потрясла палочку над кружкой.

Мелкая искристая пыльца тоненькой струйкой осыпалась в воду, и та прямо на глазах стала темнеть, а секундой позже над кружкой появились белесые язычки пара.

— Ох! — Я снова тихонько положила палочку, чтобы ненароком не намахать еще чего, и взяла кружку в руки. — Горячая!

Поднесла ее к лицу и понюхала. Пахло моим любимым чаем. С бергамотом. Именно с ним я начинала каждое утро и завершала день. Вот только попробовать янтарную жидкость я так и не отважилась, вернув кружку на стол.

Спать больше не хотелось, поэтому, сходив за ширму, я справила все свои дела, вновь вернулась к кровати и продолжила эксперименты. Методом тыка поняла, что палочка может изменять свойства предметов, даже трансформировать один в другой, но вот наколдовать что-либо с нуля она не в состоянии, или просто это знание мне пока недоступно.

Дольше всего я экспериментировала с кружкой, превращая находившуюся в ней жидкость в кофе, молоко, лимонад и снова в чай.

А ведь это все меняет! Это же какие возможности передо мной открываются! Теперь я точно не пропаду! Только сначала неплохо было бы узнать этот мир. А палочку лучше никому не показывать, отберут еще!

Покопавшись в комоде, в котором хранилось нижнее белье, я с помощью резинок для чулок смастерила ножны, прикрепив к ним деревянный футляр. Сами ножны я надела на ногу, немного повыше колена, предварительно проверив, не мешают ли они при ходьбе.

Теперь палочка была надежно спрятана, не полезут же ко мне под юбку?

Голова снова начала побаливать. Там же, в комоде, я нашла ночную сорочку. Переодевшись и повесив платье на спинку кресла, я забралась в кровать, натянула одеяло повыше и тут же уснула.

Проснулась от чуть слышного шороха и сразу напряглась — в комнате явно кто-то был. Я давно уже привыкла жить одна, и наличие постороннего в доме пугало. Лишь минутой позже вспомнила, что я теперь не у себя в дачном домике. Открыв глаза, увидела выходящую из-за ширмы Мону.

— Проснулись, барышня? А я горячей воды принесла. Давайте-ка помогу вам умыться!

Горничная обращалась со мной как с ребенком, это было так непривычно, я уже и забыла, как приятно получать заботу из чьих-то рук. Девушка придерживала мои волосы, чтобы они не намокли, а после подала старенькое, мягкое от долгого использования полотенце.

— Ложитесь, а я вам завтрак принесу! — велела она и, подхватив под локоть, подвела к кровати.

Еще вчера я решила никому не показывать, что мне стало значительно лучше, находя выгоду в своей болезни. Так у меня будет время быстрее освоиться.

— А что в доме делается? — поинтересовалась я, пока горничная поправляла подушки так, чтобы мне было удобно сидеть.

— До господина дошли слухи, что это Пауль столкнул вас с лестницы, он даже хотел его наказать, но за сына, как обычно, вступилась госпожа Бланка. Они даже поругались, и хозяин снова заперся в своей мастерской. Ну, вы же знаете, он всегда так делает, чтобы спрятаться от госпожи Бланки! — Девушка даже хихикнула, а я покивала, как бы соглашаясь.

Пока Мона — мой единственный источник знаний об этом месте. Из ее рассказа выходило, что всем в доме заправляет Бланка, а брат настолько слабохарактерный, что во всем с ней соглашается или предпочитает просто спрятаться, лишь бы не конфликтовать. Значит, рассчитывать на его помощь мне не приходится.

Единственные, кто сочувствовал бедной сироте, — это Мона и кухарка Роза. Но что могут служанки в доме господ? А очень многое, если подойти к этому с умом!

Когда Мона принесла мне завтрак, я спросила, нет ли в доме библиотеки. Девушка бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Вы так и не вспомнили?

— Что-то вспомнила, что-то еще нет, но память быстро возвращается, — успокоила я ее.

Я рассчитывала на то, что служанка сможет принести мне несколько книг, хотелось проверить, умею ли я читать. Ведь из книг можно многое узнать об устройстве этого мира.

Но библиотеки в доме не оказалось, все имеющиеся книги хранились в кабинете Рауля. Пришлось просить Мону пригласить брата в мою комнату.

Мона заверила, что раньше обеда он из своего убежища даже не покажется, но обещала сделать все возможное, даже попросить Розу приготовить любимый пудинг хозяина. Тогда его настроение точно придет в норму.

Девушка убежала по своим делам. Кроме нее, слуг в доме больше не было, ей одной приходилось следить за чистотой и порядком. Я осталась предоставлена сама себе.

За это время я успела перебрать содержимое шкафа и комода, рассмотрев вещи при дневном свете. Когда-то красивые платья оказались сильно поношенными, а обувь так и вовсе требовала починки. Белье выглядело еще хуже, оно было застирано буквально до дыр.

Я задумалась. Девушку специально держали в черном теле или семья брата просто стеснена в средствах? По словам Моны, в наследство от отца Раулю достались только долги, да еще я в нагрузку.

Обследовав комнату, заскучала, не привыкла я сидеть без дела. А тут еще молодое тело — спина не болит, да и колени не ноют, как прежде.

Взгляд упал на платье, в котором я была вчера. Оно так и висело на спинке кресла. Заметив, что оно сильно помялось, решила продолжить свои эксперименты. Чтобы меня не застали врасплох, я спряталась за ширмой и уже там с помощью волшебной палочки разгладила мятую юбку. Углядев на ткани несколько засохших капель крови, вывела их.