Турнир Первых Магов. Другие правила

Глава 10.3. Род Айсинир

— Агрессивные аберрации появляются всё чаще и чаще, — устало вздохнул мужчина, таким же он и выглядел. — А мы так до сих пор и не выяснили, почему это происходит.

В голосе его прозвучала такая горечь, как будто…

— Ты же не винишь себя в этом?! — удивлённо воскликнула Дилона, шагнув ближе и заглянув в глаза Шеланара.

Он не ответил, лишь отвёл взгляд и стал рассеянно водить пальцем по краю старинного стола с идеально гладкой поверхностью. Но Дилоне всё стало понятно без слов. Всё‑таки винит…

Шеланар всегда был чересчур правильным, привык брать на себя непомерную ответственность за всё, что происходило вокруг. С одной стороны, это раздражало её до крайности, с другой — невольно вызывало уважение, а порой и... восхищение.

Любой другой на его месте вообще не заинтересовался бы этим делом. Формально Шеланар не имел отношения к череде событий, связанных с аберрациями, и мог бы, как многие, закрыть на это глаза. Но он не мог. Не тогда, когда каждый новый случай приносил новые беды и страдания безвинным людям.

Сделав глубокий вдох, она размышляла над тем, как лучше выразить свои мысли. Ей отчаянно хотелось достучаться до него и разрушить ту стену самобичевания, которую он возвёл вокруг себя.

— Шеланар, — тихо, но твёрдо произнесла она, — ты не можешь нести ответственность за всё, что происходит в этом мире. Мы делаем всё, что в наших силах. И если пока не нашли причину — это не значит, что не найдём. Это значит, что мы ещё не дошли до неё.

Он наконец поднял на неё глаза — в них читалась смесь усталости, сомнения и едва уловимой надежды.

— А если мы не успеем? — прошептал он. — Если все аберрации станут такими?

Дилона положила руку на его плечо, чувствуя, как под тканью одежды напряжены мышцы.

— Тогда хотя бы практики в магитете не будут такими скучными, — пошутила Дилона, решив немного разрядить обстановку.

Шеланар усмехнулся, затем медленно выдохнул, словно сбрасывая с себя невидимый груз.

— Не знаю, как ты, а я помирать не собираюсь! — продолжила Дилона, улыбнувшись, и в её глазах заплясали озорные искорки. — По крайней мере, прежде чем пройдёт Турнир Первых Магов. У меня на него просто грандиозные планы!

— Грандиозные? Это какие же? Запустить артефакт, который заставит команду соперников чесаться весь матч?

«Это на что это он намекает?» — возмутилась про себя Дилона, хотя на самом деле она была довольна тем, что Шеланар перестал хандрить и даже начал шутить.

— А это тайна, в которую посвящены только те, кто состоит в моей команде! Но за идею спасибо.

— Ну конечно, — усмехнулся Шеланар, слегка приподняв бровь. — Тайны, интриги… Всё как ты любишь.

Дилона скрестила руки на груди, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, но уголки её губ невольно подрагивали в улыбке.

— Именно так. И пока ты тут предаёшься мрачным размышлениям, моя команда вовсю готовится к турниру. Настоящая команда, в которой востребована каждая стихия. Где магия воды, как и любая другая, вовсе не является обузой!

Лицо Шеланара вновь омрачилось, словно разговор задел неприятную ему тему, и Дилона тут же укорила себя за несдержанные слова. В глубине души она искренне желала, чтобы Шеланар присоединился к «Особым специям», хотя она изначально не слишком верила в то, что он согласится на это. Слишком уж нестандартным и авантюрным был их замысел. К тому же едва ли он захочет оказаться в одной команде с Дилоной — в последнее время он и вовсе разговаривал с ней сквозь зубы.

— Дилона, ты что, правда веришь, что подобное может победить в Турнире Первых Магов? — скептически подняв бровь, спросил Шеланар. В этот момент он как никогда был похож на высокомерного властного представителя древнего рода, каким она увидела его впервые десять лет назад и по наивности думала, что станет его невестой, а он влюбится в неё без памяти.

— Да! Верю! — с вызовом ответила она. — Призываю все четыре стихии в свидетели, я искренне верю, что именно мы выиграем турнир и утрём нос всяким… кто сомневается!

Шеланар мягко улыбнулся, как‑то резко перестав выглядеть высокомерным лордом.

— Готов поспорить, что «утрём нос» предполагается самым приятным во всём этом деле, — со смешком произнёс он.

— Именно так! — не стала спорить Дилона.

— Слишком уж рискованная у вас авантюра, — продолжил сомневаться Шеланар.

— Пусть так, но существование без риска слишком пресно. Именно он придаёт жизни вкус, — продолжила возражать ему Дилона.

Шеланар ничего на это не ответил, лишь задумчиво побарабанил пальцами по столу. Неужели он и впрямь сомневается? Она затаила дыхание, а затем решилась.

— Дай шанс нам, дай шанс им и дай шанс себе, — тихо произнесла девушка.

Шеланар устремил на неё пристальный, изучающий взгляд. Дилона многое бы отдала, чтобы понять, что творится у него в голове, но разгадать выражение его глаз казалось невозможным.

Её мысли прервал донёсшийся шум — оттуда, где она оставила Эриан с двумя сомнительными личностями. Дилона решила вернуться к ней — оставлять подругу одну в таком обществе надолго было недопустимо.

— Эриан! Ну нельзя же быть настолько бестактной! — услышала она осуждающий возглас Марджена.

— Это обычный вопрос, вполне естественный в данной ситуации, — невозмутимо пожала плечами та, к кому он обращался.

От её слов и без того печальная Лайна Айсинир расстроилась ещё больше. Она опустила глаза, стараясь сдержать подступающие слёзы. Дилона подумала, что сейчас ей самое время упасть в обморок, тем более совсем рядом Марджен, который только рад будет её подхватить.

Марджен, сочувственно глядя на Лайну, подошёл ещё ближе и мягко произнёс:

— Лайна, не принимай это близко к сердцу. Эриан не понимает, что её язвительность порой бывает совершенно неуместна.

Он зло посмотрел на Эриан, но та лишь скрестила руки на груди, явно не считая себя виноватой:

— Я лишь хотела понять, что происходит. Мы все здесь в неведении, а леди Айсинир… — она кивнула в сторону Лайны, — молчит и уходит от ответов.

Лайна глубоко вздохнула, пытаясь собраться с силами. Её голос дрогнул, когда она наконец заговорила:

— Простите. Я не хотела никого расстраивать. Просто… всё это так тяжело. — Она сжала пальцами край платья, словно пытаясь найти в этой простой манипуляции опору. — Я пока не готова говорить об этом.

Марджен кивнул, показывая, что понимает её состояние.

— Хорошо, Лайна. У тебя есть время, сколько понадобится. Но знай: ты всегда можешь на меня положиться.

Лайна вновь расцвела от этих слов, а Эриан отвернулась и быстро пошла к выходу из комнаты. Дилона последовала за ней, бросив напоследок на Марджена осуждающий взгляд.

— Эта девица что‑то знает, — уверенно заявила Эриан, когда они покинули фабрику.

— И мы обязательно это выясним! А помощь этого породистого кобеля нам и вовсе не нужна!

— О! Ты ему льстишь — он не кобель, а просто идиот!

Глава 11.1. Семья и ещё семья

Эриан Тенавир

День семьи был для Эриан одновременно и самым любимым праздником, и самым ненавистным — в зависимости от того, где она его проводила. Если в столице со своими родителями, дедом и братом, то это было ужасно. Вечером они все сидели за праздничным столом, лицемерно изображая счастливую семью. Эриан, правда, не особо старалась, а по большей части просто молчала.

Если она и открывала рот, то только чтобы весело пошутить — как считала она сама. Но, по мнению маменьки, это почему‑то называлось «испортить всем настроение». Неправда, не всем — только самой Пиаларе и Гестасу. Деду Фиамару было всё равно, и он равнодушно восседал во главе стола, время от времени постукивая пальцами по полированной поверхности, словно отсчитывая секунды до конца этого тягостного ритуала. А отец любил подобные ужины не больше самой Эриан, и испортить ему настроение ещё больше было невозможно.

Тем более что при Фиамаре, он не позволял себе даже притрагиваться к алкоголю. Их отношения с тестем были довольно странными, как будто Фиамар имел какую-то власть над Тамиором и тот вынужден был ему подчиняться. Впрочем, возможно, так оно и было — Эриан не испытывала иллюзий насчёт порядочности её деда.

Какое облегчение, что в этом году всё это её не ждёт! А значит, День семьи будет счастливым и удачным и пройдёт с настоящей счастливой семьёй прадеда Абгара, а не с жалкой пародией Тенавиров.

Там не было ни натянутых улыбок, ни тяжёлых взглядов, ни молчаливых упрёков. Только смех, запах свежей выпечки и долгие разговоры у камина. Там была Тасси, а она умела создать атмосферу лёгкости и спокойствия, в которой каждый чувствовал себя по‑настоящему дома. Она не требовала от Эриан быть «приличной девушкой», не осуждала её за резкие слова или неподобающее поведение. Напротив, Тасси весело смеялась её шуткам, а зачастую и сама поддразнивала девушку, выдавая остроумные реплики, и задорно хохотала — и над своими, и над чужими остротами.

В такие моменты Эриан ощущала, как напряжение, сковывавшее её в родительском доме, постепенно отпускает. Она могла быть собой — говорить то, что думает, спорить о пустяках, валяться на диване с книгой или смотреть, как Тасси возится на кухне, попутно устраивая там небольшой хаос, и при этом иронично комментировать её действия.

Эриан невольно сравнивала эти тёплые мгновения с холодными, выверенными до секунды семейными обедами у Тенавиров, где каждое слово взвешивалось, а каждая улыбка была частью негласного ритуала. Там она всегда чувствовала себя актёром, вынужденным играть роль, которую ей навязали. Здесь же — в этом уютном доме, наполненном смехом и вкусными ароматами — она наконец могла дышать свободно.

Эриан отдавала себе отчёт в том, что и Абгар Исина — отец Фиамара — святым тоже не был. Особенно во времена своей молодости, когда он поднимался из самых низов.

Сирота, выросший на улице в постоянной борьбе за выживание. Возможно, он был бастардом какого‑то аристократа, а может, и нет. Его магия земли с большой натяжкой дотягивала до среднего уровня. Он смог бы окончить курсы для одарённых магией людей и устроиться на какую‑то фабрику артефактов, работать с утра до ночи и, в принципе, жить вполне неплохо для простого человека. Но он хотел большего и почти с рождения привык к борьбе.

Ещё подростком он стал главой банды, и чем старше становился, тем более высокую роль в преступном мире занимал. Он был ловким и сильным бойцом, способным придушить любого голыми руками, а защитная магия, которую он освоил самостоятельно, помогала ему выходить живым из любых ловушек, которые ему устраивали враги.

Когда он полностью подмял под себя родной провинциальный город вдали от столицы, Абгар решил, что пора обзаводиться семьёй и становиться уважаемым человеком. Он женился на сироте из мелкого аристократического рода, за которую некому было заступиться, — а если кто и хотел, то не осмелился связываться с Абгаром. Она родила ему сына и дочь и умерла. Возможно, у неё было слабое здоровье.

К тому времени Абгар уже переехал в столицу, где обустраивался и налаживал связи. Его дети получили достойное образование и оба заключили очень выгодные браки. Уже мало кто осмеливался напоминать господину Исина о его происхождении — особенно в лицо.

А потом он встретил Тасанию. Он был уже не молод, но и стариком его назвать никто бы не посмел. Юная девушка попала в поле зрения бандитов из‑за долгов своего непутёвого брата, и её ждала бы незавидная участь, если бы она случайно не попалась на глаза Абгара и он забрал её себе. Все полагали — для того, чтобы просто развлечься. Но вскоре Абгар взял её в жены, а ещё через некоторое время оставил дела на сына, а сам купил ферму недалеко от родного города и уехал туда жить с молодой супругой.

Именно в это место и направлялись сейчас Эриан и Дилона, чтобы справить День семьи в доме своего общего прадедушки.

Своих детей у Абгара и Тасси так и не появилось, но они всегда были рады в своём доме внукам и правнукам Абгара.

Именно здесь зародилась дружба Эриан и Дилоны, хотя поначалу они прохладно относились друг к другу — особенно Эриан, которая была замкнутой и нелюдимой и тяжело сходилась с людьми. Но дед Абгар обожал обеих правнучек и устраивал им совместные игры, водил в общие походы, вместе катал на лошадях и обеих учил плавать.

В конце концов они сначала привыкли друг к другу, подружились, а затем уже не хотели расставаться. Эриан даже поступила в академию на два года раньше — в шестнадцать лет, — лишь бы учиться вместе с Дилоной. Впрочем, это было несложно: учёба давалась ей легко.

Глава 11.2. Семья и ещё семья

Иногда, наблюдая за тем, как Тасси с беззаботной улыбкой вытирает муку с носа или как Дилона, запрокинув голову, заливается звонким смехом, и даже дед Абгар усмехается и притворно грозит своей жене пальцем, Эриан задумывалась: каково это — расти в такой семье? Где нет места лицемерию, где любовь не нужно заслуживать безупречным поведением, где можно просто быть.

В детстве она проводила у прадеда в общей сложности не больше двух месяцев в году. Пока мать не заметила, что Эриан у него очень нравится и тогда этот срок значительно сократился. Пиалара под любым предлогом отказывалась отпускать дочь к "этой вертихвостке". Да, она тоже очень невзлюбила Тасанию.

Каким человеком стала бы Эриан, если бы воспитывалась в подобной семье, где царят понимание, тепло и безусловное принятие? Вероятно, её взгляд на мир оказался бы совершенно иным — не настороженным и оценивающим, а открытым и доверчивым. Однако, если подумать, такая открытость могла бы сделать её лёгкой мишенью для обмана.

Возможно, ей не пришлось бы постоянно держать оборону, скрывать уязвимые места за холодной сдержанностью и колкими словами. Она могла бы вырасти с глубоким внутренним убеждением: она достойна любви просто потому, что существует, — вне зависимости от достижений или безупречного поведения. С другой стороны, это могло бы лишить её мотивации к саморазвитию.

Она могла бы свободно делиться переживаниями, зная, что её выслушают без осуждения, поддержат без нравоучений. Но её откровенность вполне могла бы стать инструментом в руках недобрых людей.

Не исключено, что она превратилась бы в нежную, чувственную и женственную леди — такую, как Лайна Айсинир. Мужчины бы вставали на ее защиту, увидев лишь один ее печальный взгляд, тихий вздох или маленькую слезинку на кончике реснички. Как совсем недавно бросился защищать Лайну Марджен от самой Эриан.

А вот ее никто никогда не защищал... Мать всегда говорила, что она виновата сама, отцу было не до нее, деду Фиамару было все равно на такие мелочи, а брат... От Гестаса чаще всего ей и была нужна защита. Если он не сам обижал сестру, то подговаривал своих приятелей. Их было несколько, они были старше, а Эриан была маленькой беззащитной девочкой.

Однажды, совсем отчаявшись, она решилась пожаловаться деду Абгару, хотя и понимала, что он, находясь все время у себя на ферме далеко от нее, реально помочь не сможет. Если бы он отчитал родителей и сказал им присматривать за детьми, они, конечно, на словах согласились бы, но на самом деле вряд ли изменили свое поведение. Но Абгар не стал никому ничего говорить. Вместо этого он показал Эриан несколько приемов самозащиты и дал артефакт. Тот самый, который в прошлом году Эриан отдала другой жертве Гестаса - девушке по имени Веналь. Теперь он был уже не нужен Эриан, но было время, когда он был незаменим.

Вскоре девушка захотела иметь подобную защиту при себе постоянно — и возможность для этого у неё имелась. Как маг земли, она могла освоить защитную магию. Однако дед Абгар наотрез отказался её обучать, сказав, что ее выбор, как представительницы рода Тенавир - это артефакторика. На этот раз мнения деда и внучки не совпали. Для Эриан «её выбор» означал именно то, что она сама посчитает нужным, а она хотела защитную магию и вполне смогла обучиться ей по книгам и без помощи вредного деда.

Впоследствии, когда Эриан наотрез отказалась заниматься артефакторикой, Абгар ругал себя за то, что отдал ей тот артефакт, но было уже поздно. Пиалара возможно тоже обвиняла бы его в этом, но она боялась своего деда даже больше, чем отца, и даже разговаривала при нем в полголоса. Впрочем, Абгар не слишком долго терзался. Убедившись, что решение Эриан окончательно, он принял её выбор. Тем более что сам очень любил защитную магию — и в глубине души даже гордился, что внучка пошла по этому пути.

Он стал давать Эриан советы, но к тому времени она уже многое знала самостоятельно — а в чём‑то, возможно, и превосходила его. Ведь Эриан была куда более сильным магом, чем прадед, и, кроме магии земли, владела ещё стихиями огня и воды, что позволяло ей использовать для создания щитов и их тоже.

Эриан прониклась искренней любовью к защитной магии, а семья... Им так или иначе придется смириться с ее выбором.

Так что теперь Эриан прекрасно могла защитить себя сама в любой момент, когда это было необходимо. И для этого ей не нужно было ни бросать полных затаенной надежды взглядов, ни томно вздыхать, ни краснея произносить робкие просьбы. Мужская защита не была бесплатной. По мнению Эриан она стоила слишком дорого.

Да, Эриан не жалела о том, как сложилась её жизнь, однако каждый раз, находясь в гостях у Абгара и Тасании, её неизменно охватывала легкая грусть. Она внимательно наблюдала за их оживлённой, уютной жизнью, стараясь вобрать её в себя целиком и сохранить в памяти навсегда — как драгоценный, но недосягаемый образ того, каким могло бы быть её детство.

И если у Эриан когда‑нибудь будет своя семья, то она будет именно такой, а не как у её родителей. Но, скорее всего, у неё не будет никакой. На договорной брак она никогда не согласится, а по любви… Эриан прекрасно знала (мать никогда не давала ей об этом забыть), что такую девушку, как она, никогда искренне не полюбит ни один мужчина.

Глава 11.3. Семья и ещё семья

— Ну, девочки, рассказывайте, что у вас с турниром. Будете участвовать в следующем? — спросила Тасси вечером, когда они после ужина расположились в гостиной, прямо на мягком, пушистом ковре на полу. Лишь дед Абнар сидел на диване чуть в стороне, всем своим видом показывая, что ему не очень‑то интересны девчачьи разговоры. Но Эриан прекрасно знала, что это не так, особенно когда дело касалось турнира. Несмотря на свой возраст, Абгар не растерял куража, и всё, что касалось соревнований, борьбы, побед, всегда ему было интересно. Однако же в его понимании нужно было занимать исключительно первые места.

Эриан и Дилона уже приезжали в гости сравнительно недавно — в конце лета, как раз после окончания прошлого Турнира Первых Магов, — и рассказали о своём участии. Тасси радовалась за них и хвалила, а Абгар, услышав, что они заняли только шестое место, сказал, что правнучки его позорят. За что незамедлительно получил от жены удар подушкой, от которого он с лёгкостью уклонился, и словесный укор, что не следует требовать невозможного, а нужно радоваться тому, что есть, — от которого уклониться оказалось гораздо сложнее.

Они долго с упоением спорили, но это совсем не было похоже на обычные ссоры родителей Эриан. В их перепалке не было ни едких упрёков, ни затаённой обиды — лишь живое, почти игривое столкновение мнений. Абгар, вскинув седые брови, приводил примеры из своей молодости, когда «настоящие воины» добивались побед любой ценой, а Тасси, скрестив руки, парировала, что времена изменились, а главное — не место в турнирной таблице, а то, как девочки проявили себя и чему научились.

Тасания отругала его за то, что он «подрезает девочкам крылья», и теперь Абгар старательно делал вид, что эта тема его совершенно не волнует, хотя глаза его светились живым интересом.

— Конечно, будем! — с воодушевлением заявила Дилона и стала рассказывать про новые правила, артефакты и их планы.

А Эриан загрустила. Главный их план реализовать не удалось. Шеланар отказался участвовать в их авантюре, а девушка на это очень рассчитывала, ведь, по её мнению, это было и в его интересах тоже. Конечно, мага в команду они в конечном итоге найдут, но лучше Шеланара — навряд ли.

Для их стратегии было важно наличие всех стихий, но они у них уже были, хотя и не в равных пропорциях. Вода была у Эриан и Дилоны, но у обеих девушек была самой слабой стихией. Именно поэтому им идеально бы подошёл Шеланар. Однако его отказ не был критичен. Можно было взять мага огня, а ещё лучше, чтобы он владел обеими стихиями — и огнём, и воздухом. Например, как Марджен Валайрен. Однако ему бессмысленно даже делать подобное предложение. Если у Шеланара объективно была несовместимость с командой, которая создавала трудности из‑за его магии воды, то Марджен идеально вписался в «Грифонов». Более того, умудрился за один сезон стать главной звездой команды, которая, как многие считали, и принесла победу «Грифонам» в последнем турнире. Про Шеланара также ходили слухи… Об этом говорили значительно тише, но кое‑кто считал, что именно он был причиной поражения «Пламени и льда». Эриан даже полагала, что напарники попросят Шеланара покинуть команду. Ей такой исход был бы только на руку, но этого не случилось и, похоже, уже не случится.

К тому же Марджену явно не нравилась сама Эриан лично. Он предпочитал нежных и трепетных женщин, хотя какое бы это имело отношение к турниру?

Что такого обидного Эриан сказала Лайне Айсинир? Всего лишь спросила, как давно её отец, лорд Станир Айсинир, изменяет жене с секретаршей и были ли у него ещё любовницы. Если бы кто-то задал подобный вопрос самой Эриан о Тамиоре, она бы совсем не обиделась. Она могла бы сказать, что его любовницами были почти все служанки в их родовом поместье, кроме разве что Тонии — личной горничной Эриан. Да и то лишь благодаря тому, что Эриан приходилось постоянно защищать девушку от посягательств отца. Она несколько раз серьёзно ругалась с ним, хотя он не всегда наутро помнил о том, что творил ночью. Остальных женщин защищать было некому, им приходилось либо бежать с очень неплохой работы, либо уступать Тамиору. Но и в этом случае проблем у них становилось только больше — их ждал гнев Пиалары. Та постоянно меняла служанок, но Эриан казалось, что этим она вовсе не усложняет жизнь мужу, а, наоборот, обеспечивает ему разнообразие. Впрочем, она никогда не считала мать мудрой женщиной. И не только мудрой, и не только мать. Если задуматься, то, возможно, Марджен и прав — Эриан действительно бесчувственна и равнодушна ко всему. Ведь если бы с её родителями случилось такое же несчастье, как с семьёй Айсинир, она бы вряд ли испытала хоть какие‑то сожаления.

А в команду теперь придётся всё равно кого‑то искать, а Эриан совсем не хотелось этим заниматься. Но доверять это дело Дилоне после её предыдущих «подвигов» на этом поприще хотелось ещё меньше.

Хорошим магом был Исай Яромир. Была вероятность, что он согласится поменять команду. Он был магом огня, и в случае его согласия Эриан пришлось бы взять на себя роль мага воды — стихии, которая поддавалась ей труднее, чем огонь, но всё же была ей доступна. Был в таком исходе ещё один приятный момент — лишить Гестаса одного участника команды. Для Эриан это не было самоцелью, но сделать пакость брату она никогда бы не отказалась.