- -
- 100%
- +
Матвей и Вера встретили будущую невестку невероятно тепло. Но настоящий внутренний толчок Даша испытала чуть позже, когда из своей комнаты, неохотно оторвавшись от монитора, вышел Володя.
Иван тут же снисходительно хлопнул младшего брата по плечу:
— А вот и наш домашний философ! Знакомься, Вовчик, это Даша. Дашуль, ты сильно его умными речами не грузи, он у нас парень книжный, тяжелее мышки от компа ничего в руках не держал.
Грубоватая, хотя и беззлобная простота Ивана в этот момент впервые резанула Дашу по ушам. Она посмотрела на Володю.
Володя выслушал шутку старшего брата совершенно спокойно. Он лишь едва прищурился, привычно смерив Ивана тем самым серьёзным, проницательным взором, от которого обычно «гасился весь драйв». Но когда Вовка перевёл глаза на Дашу, его лицо на мгновение смягчилось, обозначив едва заметную, приветливую усмешку. В гостиной словно изменилось атмосферное давление.
Даша замерла. В отличие от Ивана, который видел в брате исключительно угрюмого «ботаника», она сразу почувствовала в нём что-то родное и бесконечно важное.
Вдумчивый, устремлённый куда-то глубоко внутрь себя взгляд Володи с пугающей, кристальной ясностью срезонировал с её собственной генетической памятью. Этот парень смотрел на мир точно так же, как её мама Катя и отец Антон. В его глазах не было высокомерия — в них жила та самая древняя, тихая мудрость сейда, которую Даша подсознательно искала всю свою жизнь.
— Очень рад, Даша, — негромко произнёс Володя, протягивая ей руку.
Его ладонь была прохладной, а прикосновение — сдержанным. Но в секунду этого контакта Даша ощутила, как внутри неё будто сработал невидимый камертон. На ментальном уровне они мгновенно поймали одну и ту же скрытую частоту. Иван со своей бьющей через край земной энергией оставался слеп к этим тонким материям, а вот между Дашей и Володей в одно мгновение протянулась прочная, невидимая нить понимания.
— Привет, Володя, — Даша тепло улыбнулась, и её улыбка была предназначена только ему — без напускного веселья, искренняя и понимающая. — Иван рассказывал, что ты увлекаешься историей и архивами.
— Есть немного, — Володя снова едва заметно улыбнулся, но на этот раз его взгляд заметно потеплел. Он понял, что эта девушка, в отличие от брата и его вечного спутника Генки, не собирается шутить над его замкнутостью. Она увидела в нём человека, а не просто скучный семейный «придаток».
Весь оставшийся вечер Иван увлечённо гремел тарелками, шумно расспрашивал отца про ремонт машины и травил вместе с ним гаражные байки. Он был в своей тарелке — громкий, понятный, сильный. Но Даша то и дело ловила на себе спокойный взгляд Володи с другого конца стола. Ей больше не было одиноко или страшно в этом доме. Она знала: если в её жизни когда-нибудь случится что-то необъяснимое или пугающее, Иван бросится защищать её кулаками, но именно этот молчаливый «ботаник» станет тем единственным, кто сможет её по-настоящему понять и спасти.
Случай поговорить наедине с Володей представился в тот же вечер спустя пару часов. Иван ушёл на кухню помогать Матвею Михайловичу с огромным фарфоровым чайником, а Вера Степановна отлучилась за свежими полотенцами. В большой гостиной воцарилась та уютная, сонная тишина, какая бывает только в старых питерских домах после сытного ужина.
Володя сидел в кресле у окна, лениво перелистывая какую-то толстую историческую монографию. Даша подошла ближе, разглядывая корешки книг на старинных полках.
— Сложное чтиво, — тихо сказала она, кивнув на его книгу.
Володя поднял глаза, и его губ коснулась уже знакомая Даше едва заметная усмешка. Он закрыл том:
— Хроники карельских переселенцев девятнадцатого века. Иван считает это лучшим снотворным в мире.
— А по-моему, это невероятно интересно, — Даша присела на край соседнего стула, всматриваясь в его серьёзное лицо. В ней крепло ощущение, что именно этому парню она может доверить то, что годами носила в себе как глухую боль. — Вов… А ты веришь, что история может обрываться? Вот так просто — бац, и человека нет. Ни документов, ни следов. Будто хронологию кто-то стёр ластиком.
Володя внимательно посмотрел на неё. Его философский настрой мгновенно уловил скрытую дрожь в её голосе. Он положил руки на книгу:
— В официальной истории пробелов больше, чем кажется, Даш. Но люди просто так не стираются. Всегда остаётся зазубрина в пространстве. А почему ты спрашиваешь?
Даша опустила глаза, её пальцы судорожно сжали край платья:
— Мои родители. Антон и Катя. Вот уже двадцать пять лет прошло, как они просто уехали с туристами на Валаам. Мне тогда был всего годик, они гастролировали, меня не могли с собой взять. И всё. Пропали без вести. Понимаешь, официально — несчастный случай на Ладоге, просто не вернулись на теплоход, тела не найдены. Но у меня внутри… у меня кровь закипает, когда я смотрю на их старые походные снимки. Их вещи остались на теплоходе. Там, на острове, случилось что-то другое, Вовка. Мистическое. То, что совершенно не укладывается в логику Ивана.
Володя слушал её, не перебивая. В его глазах не было ни тени скепсиса, который Даша так часто видела у следователей. Напротив, его трезвый, аналитический ум мгновенно начал связывать её слова с какими-то своими, внутренними догадками. Он неосознанно вспомнил, как его собственный отец, Матвей, иногда глухо затихал, когда по телевизору упоминали Валаам или карельские аномалии.
— Зазубрина… — негромко повторил Володя, глядя в темнеющее питерское окно. — Валаам — странное место, Даш. Точка пересечения очень тяжёлых пластов. Если твои родители искали там закономерности, они могли наткнуться на то, к чему наш мир просто не готов. Ты хочешь поехать туда?
— Хочу, — Даша подняла на него пронзительный взгляд, в котором горели решимость и надежда. — И когда-нибудь поеду обязательно.
Володя промолчал, лишь серьёзно и понимающе кивнул. Но в этом коротком жесте Даша прочла его железное согласие. Кровные частоты их душ совпали окончательно.
В этот момент в гостиную шумно вернулся Иван, балансируя в руках тяжёлым подносом с чашками:
— Ну что, философы, не заскучали тут без меня? Вовчик, ты зубы Дашке своими шхерами и архивами ещё не заговорил? Давай двигайся, чай пить будем!
Даша и Володя переглянулись. Нить понимания между ними затянулась в прочный узел.
Глава 5. Сборы
— Даша, Даш! — Иван потряс её за плечо, возвращая из затянувшихся воспоминаний в реальность субботнего утра. — И как ты это сделаешь? Как заставишь Вику поехать с нами? — хмыкнул он.
Она окончательно выпорхнула из своих дум и лёгким касанием экрана переслала Вике СМС от турфирмы.
— Десять, девять, восемь, се-е-емь… — Даша запустила обратный отсчёт, загибая пальцы на каждый счёт. — Три, два…
Экран высветил Викино фото и сигнал входящего вызова.
— Да, — важно приняла звонок Даша, победно взглянув на мужа.
— Добрых выходных, Даша, — приветливо донеслось по громкой связи. Это, конечно, была Вика. — Я надеюсь, это не спам от тебя пришёл? — доброжелательно пошутила она.
— Нет, Вика, это не спам, — интригующе ответила Даша. — Мы с Ваней приглашаем вас на приятную прогулку до Валаама в эти выходные. Отбываем сегодня, вернёмся утром в понедельник. Экипировка входит в стоимость, с собой нужно взять только личные вещи в минимальном количестве.
— Дашуль, что же ты раньше не предупредила? — разочарованно вздохнула Вика. — Мы с Володей уже в Петергоф собрались.
— Разворачивайтесь, не пожалеете! — убедительно стала уговаривать её Даша. — Там такая природа, ахнете. А Петергоф за это время никуда не денется, он триста с лишним лет простоял и ещё неделю простоит, я вам обещаю, — самоуверенно вещала она.
— Заманчиво, конечно, на теплоходе… — начала сомневаться Вика.
— Лёд тронулся, — одними губами шепнула Даша мужу.
— А сколько билет стоит? — Вика не любила оставаться в долгу.
— А зачем тебе это знать? — легкомысленно проворковала ей в ответ Даша. — Пусть наши мужчины с этим разбираются. Наша с тобой задача — вдохновить их на путешествие, а остальное — в их руках! — Даша подмигнула Ване.
Ваня гордо помалкивал. Да, он мужчина и, конечно, сам разберётся со всеми финансовыми вопросами.
— Ну хорошо, я сейчас с Вовчиком переговорю и перезвоню тебе, — пообещала Вика.
— Вообще странно, почему Вера Степановна им не предложила вторую пару билетов, — недоумённо пожала плечами Даша, обращаясь к мужу.
— Не успела, наверное, — Иван тоже растерянно развёл руками. Он знал, что мать была в курсе разрозненности интересов братьев, ведь они не очень-то любили отдыхать вместе.
«Иван, привет, сбрось координаты и стоимость круиза», — лаконичное и деловое сообщение вскоре пришло от младшего брата.
Ваня отсканировал QR-код на буклете и отправил его Вовке с припиской: «Привет, путёвки мать подкинула, горящие, мы не платили за них. Вы едете?».
Вовчик прочёл входящий текст и скупо улыбнулся:
— Ваня думает, что за горящие путёвки платить не нужно… Ладно, разберёмся.
Он уже крутил руль — его преданный Subaru послушно разворачивался на трассе, возвращаясь обратно в город.
— Надо как-то выстраивать нормальные отношения с родственниками, глупо отказываться от такого шикарного предложения, — убеждала его Вика.
— Угу, — кивнул Вовчик.
Он тоже ничего не имел против общения с братом, любил его и в детстве даже гонялся за ним хвостиком. Но, повзрослев, братья разошлись по разным орбитам. Иван предпочитал качать мышцы в спортзале, а Вовчику нравилось прокачивать интеллект за компьютером и книгами — вот и вся разница. Конечно, Ваня не был тупым качком, да и Вовчик не был пугливым ботаником, просто каждый развивался в свою сторону. Но внутри у Володи ворохнулось странное предчувствие. «Валаам… — мысленно повторил он Дашины слова из их давнего разговора. — Неужели время пришло?»
Ваня листал в интернете описание предстоящего тура, изучая стоимость попутных развлечений, и тут его осенило:
— Слушай, я же Генке в подарок приготовил сертификат в магазин «Охота и рыбалка». А что, если мы ему вместо этого подарим круиз вместе с нами? — он всё ещё не оставлял надежды прихватить в компанию Выдриных.
Даша развела руками:
— Хозяин — барин, если потянешь ещё две путёвки, то почему бы и нет. Только мест на «Соболеве» наверняка уже нет, отправление-то сегодня.
— Разберёмся, — Иван принялся лихорадочно искать контакты туроператора на сайте.
Видимо, этот субботний день был отмечен особой, пугающей благосклонностью судьбы. Либо невидимый кукловод просчитал абсолютно всё до единого шага. На вечерний рейс до Валаама совершенно случайно нашлась последняя свободная каюта — как раз для именинника Гены и его жены Лизы.
Глава 6. Праздник начался
Произнося поздравительный тост в пиццерии, Ваня торжественно вручил другу электронные путёвки на продолжение праздника в ритме романтики. Вихрастый Генка от неожиданности распахнул каре-жёлтые глаза и размашисто обнял друга.
— Вот это подарок! Не ожидал, — Генка восхищённо засиял от удовольствия, увеличивая Ванино СМС на своём телефоне. — Кутим до понедельника!
Лиза с любопытством заглянула в путёвки и тоже зарделась от удовольствия. Её лисьи глазки лукаво заблестели, и она в порыве чувств чмокнула Ваню в щёку. Лиза и впрямь была похожа на лисичку: рыжий пышный хвост волос, вытянутый чёрной подводкой разрез глаз, чуть вздёрнутый аккуратный носик и миловидные ямочки на щеках. Тонкая талия не боялась ни пиццы, ни пирогов, ни прочего калорийного фастфуда. Все эти аппетитные куски исчезали в ней без следа, словно они проваливались в какое-то параллельное измерение. Готовить Лиза не любила, предпочитая либо шашлыки, поджаренные мужскими руками, либо готовую еду, поэтому и для Генкиного дня рождения выбрала эту пиццерию на летней террасе.
Гости поедали сочную лазанью, салаты и, конечно, королевой стола распласталась огромная пицца-ассорти. Спутниками поздравительных тостов были слабоалкогольные коктейли.
На фоне Ваниного царского подарка скромное застолье даже немного померкло. Имениннику не терпелось переместиться на теплоход; он громко хохотал от Ваниных хохмочек, довольно выдвигал нижнюю челюсть и раскачивал головой на толстой шее — точь-в-точь как игрушечная собачка на торпеде автомобиля.
Даша, подавляя раздражение от Генкиного гогота, искусно изображала веселье, перемигиваясь с Лизой и уплетая пиццу-ассорти, но внутри была полностью сосредоточена на вечернем маршруте. Даром что ли, она актриса?
Генка заказал две бутылки шампанского — гулять так гулять.
— Старик, мы с тобой поедем покорять Ладогу! — раздухарившись, наваливался он на друга.
— Вообще-то, нас там ждут суровые северные скалы, — улыбнулась Даша. — Придётся карабкаться к монастырю пешком.
— А я что говорю?! Лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал! — проорал Генка, путая шхеры с Альпами.
Хорошо, что они сидели на летней террасе пиццерии, и громкая музыка заглушала Генкин вокал, а то их давно бы приструнили.
— По скалам?!!! — выскочила из-за стола Лиза, демонстрируя ошеломительные каблуки. Она зашлась от смеха, согнувшись, как перегоревшая спичка, и забавно притоптывая на месте.
Даша иронично взглянула на Ивана: мол, ты этого не учёл?
— Спокойно, — жестом вождя индейцев Иван поднял вверх правую ладонь. — Элизабет, какой у тебя размер?
— Тридцать пятый был с утра, — Лиза кокетливо покрутила в воздухе изящной туфелькой.
— Главное, что не сорок второй!
Даша мгновенно поймала его мысль:
— Лиз, у нас в машине есть моя сменная пара кроссовок, тридцать седьмой. С носками как раз будет.
— С этими?! — Лиза триумфально извлекла из сумочки полосатые яркие шерстяные носки, отчего компания пришла в дикий восторг.
— Чё вы ржёте, это мне бабушка с утра всучила, а я не стала возвращаться домой и засунула их в сумку, — сквозь смех оправдывалась Лиза.
— За бабушку! — завопил Генка, поднимая бокал, и полез обниматься к раскрасневшейся от смеха жене.
Три часа весёлой суматохи пролетели как один миг. Иван скоординировал новоиспечённых туристов:
— Выдвигаемся, ребя! Нам ещё до причала через весь город добираться, такси сейчас закажу.
— Ок, бро, как скажешь, — Генка сосредоточился на принесённом счёте, а потом посмотрел помутневшими глазами на Лизу, протягивая ей телефон. — Лизок, заплати с моей карты.
— Ген, я не поняла, ты чего так наклюкался от пары бокалов шампанского? — Лиза покладисто выполнила его поручение.
Генка, слегка покачиваясь, загадочно расплылся в улыбке и заговорщически похлопал себя по нагрудному карману джинсовой куртки:
— А это, Лизок, такой заколдованный бокал шампусика. Он расщепляет сознание тем, кто открыто доверяет друзьям.
— Всё понятно с тобой, — Лиза беззлобно и снисходительно подтолкнула опьяневшего мужа к выходу. — Весь праздник ещё впереди, держись, дорогой!
Даша прихватила из машины спортивную сумку с кроссовками и формой для фитнеса. Эта запаска неожиданно пришлась кстати. Лиза, конечно, немного утонет в её вещах, ну да всё равно это лучше, чем штурмовать карельские тропы на шпильках. Сами хозяева праздника, Иван и Даша, были полностью готовы к круизу: они пришли в пиццерию в удобной одежде — джинсах и футболках. Правда, Даша ради торжества выбрала модель со стразами и размашистой надписью: «Forever young!».
Глава 7. Долгожданный круиз
Весёлая компания на драйве, слегка разбавленная сдержанным настроением Вики и Вовчика, поднялась на шлюпочную палубу теплохода «Соболев».
— Братан, вы здесь остановитесь, а мы погружаемся ниже, — хохотнул Иван, помахав Вовчику.
Тот понимающе кивнул, и они с Викой пошли искать свою двухместную каюту под номером 317. Шлюпочная палуба была самой верхней на четырёхпалубном гиганте, и друзья договорились встретиться в панорамном баре ровно через двадцать минут после отчаливания, чтобы продолжить праздник.
— Приехали, — Володя повернул ключ в дверной скважине.
— Уютненько, — довольно отметила Вика, оценив интерьер их временного гнёздышка, и по-хозяйски заглянула в мини-бар. Маленький холодильник был доверху забит безалкогольными напитками, а в морозилке красовалась форма с аккуратными прозрачными кубиками льда.
— И с нормальным окном, смотри, Вик, — он отодвинул белоснежную занавеску. — Повезло нам, никакого полумрака.
— На этой палубе все каюты с обзором, — Вика тоже полюбовалась открывшимся видом и привычным аккуратным движением расправила легкий тюль.
Они заворожённо наблюдали за проплывающим по правому борту берегом Невы. Четырёхпалубный «Леонид Соболев», рассчитанный почти на триста пассажиров и растянувшийся размером с футбольное поле, неспешно проходил под Большим Обуховским мостом, серебристые ванты которого ослепительно сверкали на солнце.
Жаркие осенние лучи, не скрываясь за облаками, ласкали своими бликами борта теплохода, словно посылая воздушные поцелуи в огромные панорамные окна ресторанов. Иван привёл свою команду к двери с номером 109 и широким жестом хозяина положения пригласил всех внутрь.
Генка, пропустив вперёд девушек, нарочито чванливым гоголем переступил порог. Иван, довольный, что угодил другу, закрыл за компанией дверь и энергично потёр ладони:
— Ну-с, кто сверху?
Четвёрке досталась уютная двухъярусная каюта на самой нижней палубе, где вместо привычных окон стены украшали круглые речные иллюминаторы.
— Вода в иллюминаторе, вода в иллюминаторе, — пропел Генка, постучав костяшкой указательного пальца по толстому стеклу.
Лиза, слегка утомившаяся после праздничного обеда и суеты на пристани, где они ошалело метались в поисках посадки, наконец-то вальяжно устроилась на нижней постели с кожаной спинкой. Посмеиваясь, она наблюдала за Генкиными восторгами.
— Сокол, Сокол, я Выдра, приём! — развлекался тот, играя с пультом от кондиционера.
— Выдра, какие планы на вечер? — веселился вместе с другом Иван.
Он мгновенно подыграл приятелю: прижал к губам телевизионный пульт и, прикрыв его ладонью, будто рацию, зашипел в воображаемый микрофон.
Даша тоже присела на нижнее место, давая понять, что дебаты на тему «кто сверху» неуместны.
Генка с ловкостью обезьяны запрыгнул на верхнюю полку над Дашей и подмигнул Лизе — мол, так удобнее перемигиваться.
Иван, предварительно проверив на прочность полку, тоже подтянулся и лёгким трюком гимнаста разместился горизонтально над Лизой.
Даша посмотрела на него одобрительно: действительно, так удобнее было смотреть на мужа, чем любоваться Генкиной вихрастой башкой.
— Так, я лично в душ, за мной не занимать! — Даша, прихватив рюкзачок, скрылась в ванной комнате.
Генка проводил её взглядом, выразительно посмотрел на друга и поджал губы в обратном смайлике — мол, чистоплюйка. Иван беспечно махнул рукой: дескать, не обращай внимания. Лиза, пользуясь тем, что мужчины заняты собой, принялась прихорашиваться перед маленьким зеркальцем.
Даша защёлкнула дверь, скинула кроссовки, обильно умыла уставшее лицо над раковиной и, не вытираясь, вгляделась в своё решительное отражение. В груди разрасталось ощущение неясной тревоги. Она не подозревала, насколько перевернёт её устоявшуюся жизнь этот спонтанный круиз, не могла даже предположить, какой зигзаг судьбы преподнесла им свекровь, сама того не ведая.
Сердце то подкатывало к горлу, словно Даша парила в невесомости затяжного прыжка, то ухало в живот, вызывая глухую тошноту. «Господи, мы ещё толком не отплыли, а меня уже укачивает?» — с волнением прислушалась к себе Даша. Дрогнувшей рукой она потянулась к пушистому полотенцу и медленно поднесла его к лицу, не отводя глаз от зеркала.
За дверью снова раздался дикий ржач Генки. Даша болезненно поморщилась. Почему её так раздражает Выдрин? Она не могла найти причину этого отторжения, но что-то в Генке цепляло её, как крошечная, невидимая заноза, которая колется при каждом движении, ускользает от взгляда и только наощупь елозит под кожей.
Глава 8. Память Ладоги
Сентябрь, 2000 год.
Теплоходы умеют помнить. Белоснежный «Леонид Соболев» помнил тысячи лиц, сотни маршрутов и миллионы брызг ладожской воды. Но один осенний день двадцать пять лет назад въелся в его палубные доски мёртвой хваткой. Точно в такой же субботний вечер, подставив борта целующему иллюминаторы солнцу, он принимал совсем других пассажиров.
В дверь двухместной каюты номер 317 постучали. Её тут же открыл высокий молодой мужчина с гладко выбритой головой и аккуратными, как у Гурвинека, заметно выделяющимися ушами.
— Роман Борисович просил передать, что гости ожидают вашего выступления в восемь вечера в панорамном баре, — стюард протянул поднос с двумя чашечками свежесваренного кофе и миниатюрными пирожными на отдельном блюдечке.
— Да, спасибо, я помню, — принял поднос Антон.
Это был внештатный музыкант, исполняющий импровизации на саксофоне по зову сердца. Переливы этого инструмента порой могли заменить целый оркестр, поэтому саксофониста часто приглашали в подобные круизы.
Он оттачивал мастерство игры с тринадцати лет и достиг весьма приличного уровня. Любимое увлечение приносило достойное вознаграждение, на которое мужчина уже мог содержать жену и маленькую дочурку, мечтая при этом о большом потомстве.
Начинал Антон в одиночку, да и не гастроли это были поначалу. Белобрысый паренёк играл в летних кафе, чтобы заработать на лечение матери. Невеликие деньги платили за эту работу, но скромные гонорары поддерживали их в самый трудный период. Жили они на станции Волконская Северо-Кавказской железной дороги. В сезон толпы богатых туристов выходили на перрон освежиться и глотнуть морского воздуха, и Антон ловил удачу, встречая приезжающие поезда маршем «Прощание славянки».
— Сынок, ты не бросай музыкальную школу, учись дальше, — просила его мать, когда он исполнял для неё свои первые импровизации. — Музыка твоя лечит, правда.
— Мам, сакс во мне уже навсегда, — не шутя говорил ей Антон.
А вот отец его увлечения не разделял:
— Не майся дурью! Чё это за работа для мужика — в дудку дуть? Пойдёшь в мореходку, вот где закалка.
Отец у Антона был крепким матросом, работал на рыболовных судах, часто уходил в море на промысел. В воспитании сына участвовал приливами и отливами. Если рейс удавался богатым, он возвращался весёлым, покупал яркие подарки и снисходительно похлопывал его по плечу:
— Растёшь!
В случае же скудного улова бывалый матрос сходил на берег злым, как морской чёрт. Он бешено матерился на весь белый свет, обвиняя в неудачах каждого, кто подворачивался под руку.
Мать в такие моменты сжималась от страха — никогда не знаешь, чего ждать от разыгравшейся бури под грязной тельняшкой. От этого вечного стресса она начала болеть и прожила недолго, скончавшись из-за тяжёлых вторых родов, едва Антону исполнилось пятнадцать. Именно тогда парень решил жить самостоятельно и зарабатывать любимым делом. Музыкальную школу он не бросил из почтения к памяти матери, а после выпуска из общеобразовательной пристроился в ресторан в Гаграх по протекции своего наставника — по мнению отца, такого же сумасшедшего, как и все музыканты.
— Всё, Тошка, ты теперь отрезанный ломоть! Связался с этим дурдомом — помощи у меня не проси! — орал пьяный отец, обиженный тем, что сын не принял его морские подарки: трофейную пряху, выторгованную на каком-то портовом рынке, и яркий галстук-косынку бутылочного цвета.
— На хрена мне это… — морщился Антон, возвращая сунутые ему в руки презенты. С отцом он говорил на его сленге, иначе тот не понимал.
— Да ты чего! Надень, все девки твои будут, — не сдавался матрос, пытаясь повязать сыну косынку.