- -
- 100%
- +
Набережная, уютное кафе. За столиком сидели двое.
- Я никогда не женюсь, - сказал красивый, хорошо одетый мужчина.
- Никогда не говори никогда, разве не это написано на вашем предплечье? – возразил его пожилой собеседник, он указал на татуировку Влада набитую от запястья до локтя.
В этот жаркий летний день Влад по привычке закатал рукава белой рубашки, открыв надпись на латыни. Татуировка частично маскировала уродливый шрам на мускулистой руке.
Влад уважал этого заслуженного профессора, доктора исторических наук, и был обязан ему за помощь в написании своей диссертации. Кроме того, несмотря на разные взгляды на жизнь и семью, их редкие встречи и споры доставляли огромное удовольствие обоим.
- Тогда объясните мне с высоты вашего возраста и семейного опыта, что брак может дать, кроме проблем? Мне тридцать два, и я не раз влюблялся, но мысли о браке ко мне не приходили. Я не просто убежденный холостяк. Я считаю всех, кто хочет надеть на себя эти кандалы, сумасшедшими.
- А я и не собираюсь вас разубеждать. Часто глухие люди считают танцующих сумасшедшими. Но объясните, откуда такое негативное отношение к женщинам?
- Почему же? Я люблю женщин – это приятный, хотя иногда и обременительный досуг. Вернее, я люблю женские тела, их мягкость и податливость. Мне приятно общение с женщинами, пока они не начинают выносить мозг. Обожаю завоевывать и добиваться какую-нибудь недотрогу, иногда любопытно самому играть роль добычи и позволить завоевать себя. - Влад тихо засмеялся. – Женщины – не знаю ничего более забавного.
Глава 1
Владислав Олегович, бесспорно, был хорош собой. Высокий, сероглазый и темноволосый, всегда в идеально сидящем на нем дорогом костюме. Обладатель волевого подбородка, прямого носа и губ красивой формы, которые умели улыбаться только насмешливо. У него не было никаких шансов избежать негласного статуса самого красивого преподавателя в Экономическом университете.
При этом он считался и одним из самых строгих преподавателей. Ходили слухи о том, что договориться с ним в принципе возможно, но через такие связи и с таким ценником, что реально проще и дешевле просто купить диплом, причем хватило бы на несколько столичных и даже на заграничный осталось бы. Поэтому даже самые ленивые и блатные студенты предпочитали ходить на все его лекции и выполнять все задания.
Работал он в университете всего пару лет, но уже возглавлял кафедру истории, даже несмотря на натянутые отношения с ректором. Отношения с руководством у Владислава Олеговича вообще редко когда складывались хорошо, но это его и не особо волновало. Чем он занимался раньше, никто из студентов не знал, но в этом областном центре до работы в университете он замечен не был, и «по данным разведки» имел квартиру и хорошую машину, но оставался холостым. И этот флер загадочности вместе с эффектной внешностью делал Владислава Олеговича неотразимым для женской части университета. Для мужской части он был несомненно уважаемым мужиком, но с которым лучше не связываться. Даже среди самых борзых студентов пока не нашлось такого, кто бы рискнул Владиславу Олеговичу нахамить или хотя бы обратиться без должной вежливости.
В этом году Владиславу Олеговичу добавили обязанностей, вначале привлекли на подготовительные курсы для абитуриентов, потом включили в приемную комиссию.
Артем Михайлович, заведующий кафедрой математики в том же Экономическом университете, считал Владислава Олеговича своим другом. Влад об этом догадывался и даже не спорил, но с этим согласен не был, поскольку точно знал - у него друзей нет.
В это летнее утро он и Артем Михайлович перед началом очередного вступительного экзамена стояли за высоким столиком в преподавательском буфете и не спеша пили кофе. За окном открывался хороший обзор на центральный вход в университет, и мужчины – один без особого энтузиазма, со скучающим лицом, а другой с оживлением – смотрели на вчерашних школьников.
- Только представь себе, зашла ко мне после экзамена абитуриентка, вся из себя ангел невинный. Ресничками хлоп-хлоп, губки бантиком, а сама рядом на стульчик подсела и мягко так по моему бедру пальчиком водит: «Мне кажется, я на экзамене мааааленькую ошибочку сделала, помогите бедной девушке ее исправить. Очень сильно учиться у вас хочу», – сияя довольной улыбкой, рассказывал Артем Михайлович.
- Ну и как, помог с учебой? – с легкой усмешкой спросил его Владислав Олегович.
К подобным историям от Артема Михайловича он уже привык, вероятно, они и послужили причиной то ли двух, то ли трех разводов этого сорокалетнего бабника. Его даже не останавливало резко негативное отношение руководства к романам между преподавателями и студентами, но ни с кем кроме Влада он таким не делился, и оставался в безопасности, поскольку тот никогда не выдал бы даже своего недо-друга. Влад вообще относился к его болтовне как к фоновому шуму, не мешавшему планировать начинающийся день, лишь иногда вставляя подходящие фразы.
- Да, каюсь – я порочен, грешен, не устоял. Но тут мало кто отказался бы – слишком аппетитная девочка. Кстати, у нее сегодня твой экзамен, обрати внимание, очень рекомендую, - Артем хохотнул над своей шуткой. - Даша Кузнецова зовут малышку.
Владислав Олегович до этого не особо вникал в то, что болтал его навязчивый коллега, но, услышав имя, напрягся. Оно было Владу хорошо знакомо.
- Как, ты сказал, ее зовут? – удивленно переспросил он.
- Даша Кузнецова – эта умелица.
Влад отставил кофе и хмуро посмотрел на приятеля.
- Ты свои фантазии с реальностью не путай. Дарья Кузнецова ко мне на подготовительные курсы ходила, хорошая домашняя девочка, если уж хочешь приплести себе еще одну победу, выбери персонаж более подходящий на роль потаскушки.
На что Артем Михайлович лишь посмеялся, похлопал заведующего кафедрой истории по плечу и сказал:
- Оставайся в своих розовых очках, дорогой коллега, ты у нас первый год в приемной комиссии, а я уже насмотрелся здесь такого, что даже порно-сценаристы покраснеют. А домашняя девочка твоя вчера такой класс показала, что ее не только в университет зачислить, ей сразу кандидатскую засчитать можно.
Глава 2.
Артем Михайлович ушел к себе на кафедру, а Владислав Олегович в мрачном настроении отправился в аудиторию, где уже собирались трясущиеся абитуриенты для последнего экзамена.
Он прошел, сухо поздоровался с остальными членами комиссии и сел за центральный стол, недобро поглядывая на и без того бледных абитуриентов. В это время дверь открылась и показалась еще одна девушка, она подошла с документами к секретарю, а Владислав Олегович все свое мрачное внимание направил на нее.
Ничего примечательного в ее внешности не было, она легко потерялась бы в толпе молодежи. Разве что длинные русые волосы, заплетённые в толстую косу, выделяли ее из сверстниц. Он не сразу ее разглядел, заметил, когда она задавала вопросы во время занятий на подготовительных курсах. А когда разглядел, то перестал замечать остальных студентов, и на каждом занятии большим усилием воли заставлял себя отрывать от нее взгляд.
Он даже изменил свое отношение к подготовительным курсам – больше они не казались ему бессмысленной тратой времени, более того, он иногда ловил себя на мысли, что ждет вечера, ждет новой встречи с Дашей.
Читать лекции хотелось только для нее, она внимательно слушала, впитывала его слова. Смотреть хотелось только на нее, и с каждым взглядом она казалась все совершеннее. Его глаза отдыхали, когда он разглядывал ее. Слушать хотелось только ее – хотя она говорила негромко и заметно смущалась, задавая свои вопросы под стать заучке, ботаничке, но в ее приятном голосе он слышал очень нежную и ласкающую слух мелодию. А еще она краснела под его взглядом, а у него едва хватало самообладания не улыбаться при виде такой милоты.
То, что девчонка влюбилась в него, для Влада было очевидно и вместе с тем очень приятно.
Честное слово, если бы не его давний принцип, Влад бы уже начал подбивать к ней клинья, но он не связывался со студентками, давно решив, что оно того не стоит. Тем более есть старинный завет всех мужчин: не гадь там, где ешь.
Сейчас, после рассказа Артема Михайловича, он пытался разглядеть в этой девушке порочность и испорченность – и не видел. Он заметил, как она украдкой взглянула на него и, встретив его взгляд, смущено отвела глаза. Влад еще больше нахмурился.
Он взял телефон и отправил сообщение Артему Михайловичу:
«Дарья Кузнецова, абитуриентка, поступает на экономический факультет, средний рост, худенькая, русые волосы, карие глаза – это она?»
«Да, все верно. Она вчера была со мной в моем кабинете. В защиту этой «хорошей девочки» могу сказать лишь то, что была только со мной, про других не знаю, поэтому можешь списать на внезапную «сногсшибательную любовь». Если вдруг она сегодня и в тебя «влюбится» - не отказывайся, горячий вечерок, считай, гарантирован», - и смеющиеся смайлики.
Влад зло отбросил телефон, чем встревожил коллегу, но даже не заметил этого, буравя взглядом длинноволосую девушку.
«Надо же так меня развести. Скромная одежда, ни макияжа, ни маникюра и взгляд такой серьезный без намека на кокетство. Никогда бы не подумал, что это лишь маска, а за ней – расчетливая девка. А ведь она мне понравилась, от этого еще более гадко. С такими актерскими способностями в театральный надо было идти, а не сюда поступать».
Она не замечала его злого взгляда - готовилась к экзамену.
В это время в аудиторию вошла еще одна девушка, в узкой юбке и полупрозрачной блузке, не к месту ярко накрашенная. Секретарь приемной комиссии приняла у нее документы и вписала в список присутствующих.
- Еще одна Дарья Кузнецова. Ну что ж, с такой распространённой фамилией это не удивительно. Помню, в один год одновременно поступало девять Петровых, – негромко сказала женщина.
Владислав Олегович ее не услышал, он был слишком занят своим раздражением, направленным на ничего не подозревавшую девушку.
Глава 3.
Даша влюбилась впервые в своей жизни. И, на свое несчастье, не в ровесника или хотя бы старшекурсника – она до головокружения, до дрожи в коленках влюбилась в своего преподавателя.
Владислав Олегович с первой минуты как вошел в аудиторию, покорил ее. Она никогда не встречала таких мужчин – убийственное сочетание мужской красоты и ума. Она даже дышать забывала, когда он увлеченно рассказывал о событиях прошлого. Даша и не подозревала раньше, что она, оказывается, обожает историю.
А дома не могла заставить себя перестать думать о нем, и руки сами тянулись к блокноту и карандашу – Даша любила рисовать. Она с огромным удовольствием ходила в художественную школу, но доучиться не смогла – мачеха родила близнецов, и ей понадобилась помощь с малышами. Хотя даже те три года, что Даша отучилась, не прошли даром – у нее появилось увлечение рисовать простым карандашом в небольших блокнотах все, что цепляло и волновало ее. Такой своеобразный дневник.
На прощание одноклассница подарила ей толстый блокнот. Вот в нем Даша и рисовала любимого историка, и к концу подготовительных курсов блокнот был уже изрисован наполовину. Редко среди его портретов попадались изображения подруг и младших братьев. Больше никого Даше рисовать не хотелось.
Мачеха с самого начала была против ее мечты о большом городе и институте. Она настаивала, чтобы падчерица после девятого класса начала работать, в крайнем случае, выучилась бы в училище на повара или прошла курсы парикмахера – «а-че-такого-хорошие-деньги-зарабатывают». Упрямство Даши ее возмущало, и она все два года вдалбливала падчерице, что ни копейки та не увидит, никто ей институт оплачивать не собирается, и если она такая эгоистка и хочет жить только для себя, забыв, что у нее есть два брата, то пусть сама себя и обеспечивает.
Но напоминать эту истину для Даши не было смысла, она и так старалась подрабатывать: и подъезды мыла, и дворником работала. А когда ей исполнилось восемнадцать, даже оплачивала свою долю за коммунальные услуги квартиры. Но все равно не могла угодить мачехе, и та продолжала изводить Дашу упреками.
Папа у Даши был, но его как бы и не было. Сильно пил, работал на заводе за копейки, но хоть не увольняли за пьянство – желающих за такие деньги работать больше не было. Конечно, так не всегда было. Даша помнила веселого и сильного папу, но когда умерла мама, все рухнуло. Отец будто потух. Он немного ожил, когда познакомился со второй женой, но ненадолго. У Даши поначалу с мачехой отношения были неплохими, но родились близнецы, денег стало не хватать еще больше, отец снова запил, и из жизнерадостной хохотушки мачеха превратилась в вечно недовольную бабу.
Близнецов Даша любила, много времени проводила с ними, отводила в садик, забирала, потом делала уроки, читала сказки. При этом чувствуя, что где-то есть другая жизнь, без вечного пьянства, ругани и скандалов на ровном месте. Она очень хотела поступить после школы в институт в большом городе и остаться в нем жить после получения диплома.
В областной центр Даша приехала сразу после выпускного, подала документы в Экономический университет, выбрав тот, где абитуриентам предоставлялось общежитие. Общага была старой, с неработающим лифтом и одним на всю девятиэтажку душем в подвале, зато студенты и абитуриенты жили в ней почти бесплатно. В новом общежитии недалеко от вуза предоставляли комнаты только для студентов и аспирантов, и плата за нее была непомерно высокой.
Все лето она работала и готовилась к экзаменам. С работой повезло – она сразу устроилась в большой торговый центр, а вечерами зубрила учебники. Несмотря на серебряную медаль – очень переживала, что не поступит. Учиться она могла позволить себе только бесплатно и желательно с повышенной стипендией – никто из дома деньгами ей помогать не собирался. Ее мечта начала сбываться, остались позади почти все экзамены, сданные отлично, еще совсем немного – и она сможет назвать себя студенткой.
Последний экзамен. Она вошла в аудиторию, и еще не видя его, но по тому, как похолодели ладони и сбилось дыхание, поняла – он здесь. Больше недели прошло после подготовительных курсов, Даша тоскливо скучала по своему любимому историку.
Мельком взглянула на него: как всегда очень красивый и сегодня по-особенному строгий.
Даша села за парту и начала готовиться к экзамену, но никак не могла собраться, она кожей чувствовала на себе его взгляд – он давил и вгонял в краску. Она быстро подняла глаза, проверяя, не мерещиться ли ей такое внимание, и встретилась с его тяжелым взглядом. Стало еще хуже, начался экзамен, а она все не могла сконцентрироваться ни на одной мысли и сама не помнила, как отвечала на вопросы.
Потом ругала себя: «Вот зачем так разволновалась? Нашла время. Вдруг ошибок наделала, не хватало еще завалить последний экзамен».
На следующий день вывесили результаты. Даша не увидела себя в списке и, волнуясь, побежала в деканат. Там ей объяснили, что у нее оценка спорная и окончательную поставят после собеседования. Сказали идти на кафедру и разговаривать с членами приемной комиссии. Она пошла к Владиславу Олеговичу, поскольку, кроме него, больше никого не знала.
На кафедре было много преподавателей. Даша робко подошла к историку и сбивчиво объяснила свою проблему. Он молча слушал, прожигая взглядом, потом коротко назвал номер аудитории и велел ждать его там.
Даша прождала почти час, прежде чем он вошел, плотно прикрыв за собой дверь.
Глава 4.
Владислав Олегович лично из стопки листков выбрал работу Дарьи Кузнецовой и обрадовался, когда обнаружил неточности в ответах. Нет, в принципе, он мог поставить пятерку, и вопросов бы к нему не было, но отложил ее работу как спорную, и теперь им предстояло собеседование.
У Влада улучшилось настроение. Предвкушение – так можно было назвать то, что он чувствовал.
Он с удовольствием наблюдал, как она робко подошла к нему на кафедре, краснея и запинаясь, спросила, что ей нужно для того чтобы оценку из спорной исправить на отлично. У Влада отказали тормоза, теперь он точно знал, что сделает все, чтобы она оказалась в его постели.
Он вошел в аудиторию, Даша встрепенулась, было видно, что очень волнуется. Она сидела за первой партой, слишком далеко от преподавательского стола, как ему показалось. Он взял соседний стул, поставил его рядом со своим и, небрежно указав рукой, сказал девушке:
- Присаживайтесь.
Она послушалась и оказалась напротив него. Сегодня на ней была юбка, не сказать что короткая, но Влад видел ее колени, отчего Даша заметно смутилась. А Владислав Олегович не собирался отводить взгляд, продолжал лениво рассматривать ее. Даша, даже не имея сексуального опыта, поняла, что подобный взгляд означает. Это возмутило ее, смущение отступило, и она смогла заговорить:
- Мне, наверное, надо ответить на дополнительные вопросы…
Владу не понравилось, что она взяла себя в руки и перестала смущаться, он нахмурился от ее делового тона, от того что она сцепила руки на коленях и выпрямила спину.
Он прищурил глаза и поддался вперед, а она испугано отпрянула.
- Такая ситуация, Даша… ты можешь не поступить сюда… - вкрадчиво начал Влад.
Дашу даже сквозь ужасный смысл этой фразы неприятно царапнуло его обращение на «ты», он всегда был очень вежлив с ней, а сейчас в его тоне читалось пренебрежение, будто он хотел ее уязвить.
- Ты подавала документы в другие ВУЗы?
Она покачала головой, чувствуя, как на нее накатывает паника.
- Я так и думал. Как же нам с тобой быть?
- Не знаю, - тихо ответила Даша, предчувствуя, что последующее ей не понравится.
- Я могу помочь тебе, правда, это должно остаться нашим секретом - он еще чуть приблизился и провел тыльной стороной кисти по ее полуоткрытой коленке. Она дернулась от этой ласки, на что он лишь усмехнулся.
Повернулся к столу, на листке записал свой адрес и протянул Даше:
- Я буду ждать тебя в восемь вечера. - Даша не шелохнулась, не веря в то, что происходит, и смотрела на листок, который он вложил ей его в руки. - Ты же умная девочка и понимаешь, что если не придешь – про университет можешь забыть.
Потом отвернулся, утратив к ней интерес, и безразлично бросил:
- Собеседование окончено, иди.
Даша молча вышла из аудитории.
Владислав Олегович пошел в деканат, заполнил документы на студентку Кузнецову о сдаче экзамена на отлично. У него не было сомнений в том, что она придет.
Улыбнулся, вспомнив, как забавно она пыталась прикрыть колени. Сегодня намечался интересный вечерок.
Глава 5.
Даша не помнила, как добралась домой, все вокруг было как в тумане. В комнате она металась из угла в угол, не зная, что делать. Не поступить в университет для нее было равнозначно катастрофе. Столько времени и сил потрачено на подготовку, позади все экзамены, сданные на отлично, и вот последний, самый, казалось бы, простой и выученный – и такой удар. Что ей делать, если не поступит? Возвращаться домой в тесную квартирку? Она последние несколько лет жила мечтой о том, что уедет оттуда навсегда. Да и не ждет ее никто, с мачехи станется не пустить ее на порог.
Выхода не было. Нужно идти к преподавателю и попытаться уговорить его поставить отлично. Ах, как страшно думать о том, что она пойдет к нему. У нее сердце замирало, даже когда они находились в аудитории, заполненной студентами, что же с ней будет, если она окажется с ним наедине у него дома?
Мысли о том, что он будет ее домогаться или потребует интимных услуг, Даша от себя гнала. Нет, это точно невозможно. Она, видимо, неправильно поняла, ей померещилось его сексуальное внимание. И вообще, он не такой. И девочки со старших курсов говорили, что он всегда жестко отшивал студенток, ни разу ни с одной даже самой симпатичной и настойчивой не был замечен. Да и зачем ему, наверное, самому красивому мужчине в этом городе такая простая и невзрачная девчонка, как она? Нет, не могла она его привлечь, просто нечем.
«Он лучший из мужчин, недостижимый идеал и, конечно, просто хочет помочь мне, потому что он еще и добрый», - к такому выводу пришла в итоге Даша. Все-таки она была без памяти влюблена в красивого и интеллигентного преподавателя, всегда чуть насмешливого, но по-особенному внимательного только с ней.
Даша заочно возвела Владислава Олеговича на пьедестал, оправдала, и даже почувствовала себя перед ним виноватой за свои мысли о том, что он мог задумать что-то гадкое.
Скоро наступил вечер. Стрелка на часах приближалась к восьми, и Даша торопливо выбежала из общаги. Она быстро нашла адрес Владислава Олеговича, повезло, что он жил с ней в одном районе. Долго мялась перед нужной дверью, собираясь с духом, и, наконец, постучала.
Влад открыл. Он был в черной футболке и штанах. Даша впервые видела его не в строгом костюме. Мягкая ткань подчеркивала объемные мышцы и рельефный торс в обычные дни скрытые пиджаком. Самым нетипичным был его взгляд: темный, голодный, с внимательным прищуром. Даша разволновалась до кровавого шума в ушах, но отступать было уже поздно.
В его глазах полыхнуло торжество, он молча показал ей войти, она проскользнула мимо него, стараясь держаться как можно дальше.
Перед ней была большая комната, похожая на гостиную с диваном и телевизором во всю стену. Слава богу, кровати не было видно, почему-то Дашу это немного успокоило, и она даже смогла сделать несколько шагов вглубь комнаты. Она едва ли различала обстановку в квартире, заметила лишь, что окна зашторены тяжелыми портьерами и приглушен свет. Она встала в центре, обернулась, не зная, что сказать.
Влад с удовольствием наблюдал за ее неуверенными движениями. Ему очень нравилась игра, которую она начала: робкая девственница и властный доминант. Даша смотрела на него огромными карими глазами, как у испуганного олененка, и он почувствовал, что пьянеет даже без капли алкоголя.
Определенно, это очень интересная игра, и он захотел начать ее прямо сейчас.
Он молча взял ее за руку и подвел к большому зеркалу, встал за ее спиной. Они встретились взглядами в отражении.
Даша отчетливо запомнила этот момент, потому что именно тогда ее мозг отключился полностью. Наверное, если бы спросили, как ее зовут, она не смогла бы ответить.
Она чувствовала его руки на своем теле, вначале сквозь ткань. Потом зачаровано смотрела, как он расстегивает ее платье, и оно медленно сползает вниз. Он оставался одетым, наблюдал за ней прожигающим, пристальным взглядом, ловил каждый вдох и реакцию тела. И в полной тишине звучал его голос – бархатный, на грани равнодушия.
- Не отводи глаз, смотри.
Даша смотрела. Она видела, как перед ней разворачивается действие мрачной фэнтезийной книги или фильма, где демонская сущность подчиняла и клеймила очередную невинную жертву.
То, что происходило в отражении зеркала, не могло происходить с ней даже во сне, не то что наяву. В полумраке комнаты ее бледная кожа казалась сияющей, особенно на фоне черной фигуры за спиной. Мужчина казался темным демоном, лишившим ее воли, сковавшим тело одним лишь прожигающим взглядом.
У него оставались обнаженными только руки, сильные, которые жестко и непреклонно владели ее телом. А по его загорелой коже от запястья бежали незнакомые буквы, как старинное заклинание.
Его ладони блуждали по ее коже, принося незнакомые и слишком яркие ощущения, чтобы они могли быть реальными.
Время для Даши перестало существовать, она вообще перестала воспринимать себя отдельным человеком, ей казалось, что это черное существо вытягивает и поглощает ее сознание, окрашивает его в свой цвет, и даже начала ощущать себя с ним одним целым.
А потом ее мир взорвался невероятным удовольствием.
Он тесно прижал ее к себе, удерживая. Если бы он чуть ослабил хватку, она бы просто упала. Но уже через один судорожный вдох он резко развернул ее. Даше на мгновенье даже показалось, что он ее сейчас поцелует. Но он силой надавил на ее плечи и заставил опуститься ее перед собой на колени, сам оставаясь стоять.
Что было дальше, память Даши сохранить отказалась. Если до этого момента все было как в тумане, то теперь он схлопнулся.
Глава 6.
Сквозь шум в ушах она услышала безразличное:
- Ванная там.
Он, больше не обращая на нее внимания, прошел в кухню.
Даша продолжала сидеть на полу, оглушенная произошедшим. Наконец, она встала, машинально подобрала с пола вещи и, пошатываясь, побрела в ванную. Ее колени дрожали и стукались друг о друга.
Не с первого раза, но у нее получилось открыть кран непослушными руками и с трудом набрать в ладони воду. Кое-как умывшись, она подняла взгляд и отшатнулась, увидев отражение в зеркале. Резко на нее обрушалось осознание того, что произошло. Она лихорадочно натянула на себя одежду и выбежала в коридор. Схватила обувь и, не оглядываясь, вылетела из квартиры.