Зачем ты мне? И для чего тебе я? Путь от жертвы к хулиганке

АБЬЮЗ

В аэропорту меня встретил муж. Дочку он оставил в машине. Мы крепко обнялись, поцеловались. Я плакала навзрыд. Как же я устала… устала болеть и лечиться, устала жить вдали от дома, устала быть в разлуке с мужем и дочкой.

Он взял мой чемодан и повёл меня к машине. Дочка сидела в детском автокресле. Я села на заднее сидение автомобиля рядом с ней. Она широко улыбалась и говорила: «Мамочка моя прилетела на самолётике». А я целовала её ручки и щёчки, а слёзы катились градом.

Мы ехали по заснеженным улицам города Южно-Сахалинска.

Город… Мой любимый город. Откуда я когда-то давно убегала, который ненавидела, и в который заново влюбилась. Всё здесь было таким родным и знакомым. Люблю этот город. До сих пор. Для меня – он лучший на всей планете.

Мы жили на пятом этаже в доме без лифта. Подняться на пятый этаж оказалось тяжёлым испытанием для меня. Всё тело было очень слабым. Дома я сразу рухнула на кровать. Было обеденное время. Муж принёс мне еду в постель, а сам пошёл кормить дочку.

Я безмерно благодарна ему, что он заботился о дочке весь месяц, который я была на лечении. Если быть откровенной, то я сомневалась в нём и думала, что он отправит её к бабушке. А мне очень не хотелось вырывать ребёнка из привычного ритма жизни и домашней обстановки. Моё отсутствие и так стало большим стрессом для неё. Но он молодец, он справился!

Я целовала его руки и говорила, что мы со всем справимся, что мы всё преодолеем. Что научимся понимать друг друга и договариваться, будем терпимее и внимательнее друг к другу, будем слушать и слышать. Я искренне этого хотела и верила в это.

Моё состояние продолжало быть ослабленным. В основном я всегда лежала. Долго находиться на ногах я не могла.

Мы встретили Новый год дома, втроём. Как я и хотела: тихо, скромно, по-домашнему. Несколько салатов на столе и основное блюдо. Под бой курантов мы открыли шампанское, и я, зажмурив глаза, загадала самое важное: быть здоровой и счастливой.

На следующий день, первого января, муж подошёл ко мне и сказал:

– А можно отпроситься?

Он планировал второго января собрать друзей на даче, отметить Новый год. Конечно, ему хотелось отдохнуть. Я его прекрасно понимала: целый месяц он оставался один на один с маленьким ребёнком. Моя мама приезжала помогать, но их взаимоотношения были, мягко говоря, напряжёнными. Долгое время находиться вместе они не могли – начинали скандалить.

Безусловно, я ответила, что он может провести время с друзьями, что может не торопиться домой и отдохнуть. Пока его не будет, приедет мама – она поможет мне и с дочкой, и по хозяйству.

Состояние не улучшалось. Слабость не уходила, аппетит почти пропал. Я могла есть только жидкую пищу – супы и бульоны, больше ничего не хотелось. В области желудка и пищевода начались странные боли. Списав всё на последствия ауто-ТКМ, я начала самостоятельно принимать обезболивающие и препараты для восстановления ЖКТ.

Шли новогодние праздники, выходные дни. Попасть к врачу даже в платную клинику было невозможно – никто не работал. Ехать экстренно в приёмный покой или вызывать скорую мне не хотелось: всё надеялась, что само пройдёт, восстановится. Но становилось только хуже. На десятое января я всё же записалась в частную клинику на ФГДС, чтобы наконец понять, с чем связаны боли в области желудка.

Мужа не было дома три дня.

Четвёртого января он приехал с жутким перегаром и в тяжёлом похмельном состоянии. Я сказала, что чувствую себя хуже. На что он ответил:

– Мне тоже плохо.

Завязалась небольшая ссора, он хлопнул дверью и снова уехал. Появился дома только шестого января вечером – уже пьяный. Я укладывала дочку спать и уснула рядом с ней. Он уснул на диване в зале.

Утром он проснулся с сильным похмельем. В доме стоял стойкий запах алкоголя.

К слову.

Он всегда любил выпить, а мне всегда это не нравилось. В нашем доме скандалы возникали только по поводу его привязанности к алкоголю. Нет, он не был глубоким алкоголиком, но любил выпить: ждал пятницы и праздников только для этого. После моих скандалов, от него сыпались тоннами обещания бросить или закодироваться. Он плакал и ползал на коленях, обещая оставить эту привычку ради меня и нашей семьи. И даже были периоды трезвости, но ненадолго.

Я прощала. Я верила. И так четыре года.

Потом появилась дочь.

Моё отвращение к алкоголю с появлением ребёнка ещё больше усилилось. Он стал пропадать на даче, занимаясь стройкой дома. И практически два года мы его видели очень редко. Об этом я писала в первой книге. Выпивал ли он на даче или нет – я не знаю. Но дома он не появлялся пьяным. До этого момента.

Итак…

Я напомнила ему о своей неприязни к алкоголю, и о том, что его не было дома несколько дней, и что он мог бы восстановиться и приехать домой в трезвом состоянии, чтобы мы с дочкой не чувствовали запах перегара и не видели его самого таким. О том, что я плохо себя чувствую, что хотела провести с ним время, ведь на девятое января у него был назначен вылет в командировку на месяц, а он провёл практически все новогодние выходные с друзьями.

Он начал пререкаться. Говорить грубые слова. Перешёл на оскорбления и крик…

К слову.

Он всегда был очень многословен. Он мог одарить меня безумными комплиментами, которые возносили до небес, а мог оскорбить так, будто я самый ужасный человек в его жизни и вообще на Земле. У него всегда были эти «качели». С ним всегда было «как на пороховой бочке» – никогда не знаешь, когда рванёт. Всё зависело от настроения и обстановки, от ситуации, если что-то идёт не так, как он считает нужным и верным. Его грубость всегда вводила меня в ступор. Он спокойно мог оскорбить любого, особенно близкого ему человека. «Бей своих, чтобы чужие боялись», – вот его стиль мышления. Для меня такая позиция была неприемлема. Потому как мы живём в Мире, где нас могут оскорбить или обидеть практически везде, поэтому, возвращаясь домой, мы должны слышать только добрые и тёплые слова. Ну а где их ещё слышать, если не дома?

После таких скандалов, от него всегда сыпались извинения и обещания держать себя под контролем. Я снова прощала. Я снова верила (дура, не правда ли?). Мы часто говорили об этом. Я объясняла, что словом можно ранить и, порой, очень сильно. Он соглашался и всегда говорил, чтобы я не слушала, когда его «несёт» и не обращала внимания на слова. Для меня это было сложно. Я люблю ушами.

В целом, в его оскорблениях и упрёках, я видела только одно – попытку самоутвердиться за счёт унижения другого. То есть меня.

Знаете, в основном, все люди стремятся к успешности. Все хотят быть рядом с успешными, теми кто чего-то стоит в этой жизни. Наверное, безусловная любовь возможна только к детям. В остальном, практически всегда, у любви есть условия. Но. Кто-то, находясь рядом с успешным, растёт сам, догоняет или обгоняет его в чём-то, тем самым возвышаясь и самоутверждаясь в своих же глазах. А кто-то пытается возвыситься и самоутвердиться перед самим собой за счёт унижения человека, который находится рядом. Это и есть психологический абьюз.

Мы говорили и об этом тоже. И я старалась, как могла, утвердить его самооценку, поддерживала многие его идеи и начинания. Всё без толку.

Итак.

Он перешёл на оскорбления и крик. И среди его словесного «поноса» прозвучала фраза:

– Ничего ты в жизни не добилась!

К слову, кто такая я?

Я – девушка, которая родилась в глухой деревне. Там прошло моё детство и юность. В эту деревню не ходили автобусы, и чтобы выбраться в город, нужно было ловить «попутку». Да-да, мы с мамой выходили на трассу, поднимали руку – и проезжающие мимо машины останавливались и подвозили нас до города. Иногда так можно было простоять целый час.

Не было водопровода и мы носили воду с колонки в больших кастрюлях, даже зимой. Не было централизованного отопления, и дома приходилось топить печь дровами и углём.

Стоит ли говорить, что я всю жизнь мечтала вырваться из этой трясины? Хотела переехать жить в город, в цивилизацию. Я понимала, что мама мало чем сможет мне помочь в этом. Так сложилась её жизнь. Поэтому рассчитывать я могла только на себя. Я всегда исправно и отлично училась. Аттестат с серебряной медалью в школе и красный диплом в университете. Ещё не получив диплом, я устроилась на работу в компанию, в которой работаю вот уже четырнадцать лет. И с должности секретаря поднялась по карьерной лестнице до начальника отдела. Я старалась, очень старалась чего-то добиться. Всю свою осознанную жизнь.

И вот, от одного из самых родных мне людей, от мужа и любимого мужчины, я слышу фразу: «Ничего ты в жизни не добилась». А потом он её повторил, как контрольный выстрел в голову: «Да-да, Лена, ничего ты в жизни не добилась».

Потом ещё были какие-то слова, много слов, криков. Я ничего уже не слышала, просто как белый шум. Он попал в самое яблочко. Я много слышала от него неприятных слов и оскорблений. Я всё прощала, оправдывала, верила. Я бы и дальше могла прощать, но он попал в самое больное, в самое заветное и ценное, что было в моей жизни. Одной фразой он растоптал все мои тридцать пять лет жизни, все мои достижения и успехи, все мои силы и вложенные старания. Я сидела перед ним исхудавшим скелетом с весом тридцать девять килограмм, лысая и слабая. Рядом бегала маленькая трёхлетняя дочь, которая слышала все его слова, но ещё не понимала их значения. Я сидела, и уже ничего не говорила, понимая, что это и есть конец. Конец наших отношений. Восемь лет брака рухнули, как карточный домик.

.

.

.

К слову. Я уже несколько раз собиралась уйти от него. Даже с маленькой дочкой на руках. Но он всегда останавливал. Никогда не отпускал: «Давай попробуем ещё раз», «Дай мне ещё время, шанс», «Ну куда ты сейчас зимой с ребёнком, поживи до лета, а там решишь». У меня не было своего жилья, и он знал, что мне некуда идти, и что возвращаться в деревню к маме я не хотела. Когда я собирала чемодан, он начинал скандалить из-за этого, проявлял грубость, швырял чемодан и мои вещи, потом умолял остаться. Поэтому я понимала, что уйти от него просто так, собрать вещи, взять ребёнка и уйти – не получится. Нужно бежать. Тайком.

После скандала, он уехал. Я собрала дочь и поехала к маме. Через час от него пришло смс: «Прости, что я такой».

ПОБЕГ

Как я уже писала, девятого января у него была запланирована командировка – он улетал в другой город на месяц.

Приехав к маме, я всё ей рассказала. Обычно я никогда не посвящала её в наши ссоры, чтобы лишний раз не волновать. Но не в этот раз.

Она спросила только одно:

– Ты точно решила уходить от него?

Услышав мой утвердительный ответ, мама больше не задавала вопросов.

Я понимала: если я заявлю мужу о своём решении прямо, то он может отменить командировку и не даст мне уйти. Поэтому я решила поступить хитрее – до его отъезда сделать вид, что всё в порядке. Поэтому вечером вернулась с дочкой домой. Он был дома. Встретил нас. Но мы толком не общались. Чувствовала я себя всё также плохо.

На следующий день он собирал вещи для командировки. Я в основном лежала. День прошёл спокойно.

Утром он уехал в аэропорт.

«Я в самолёте», – пришло от него смс, после которого я наконец выдохнула. Впервые за долгое время я почувствовала – свободна.

Это был рабочий день после новогодних праздников. Дочка – в садике, я – на работе. Ещё утром я начала просматривать варианты квартир для съёма. Мне нужна была «однушка», желательно в шаговой доступности от садика, чтобы мама могла отводить и забирать дочь, если вдруг я не смогу. Мне приглянулась одна квартирка: хорошая планировка, ремонт, и цена подходила. «Идеальный вариант», – подумала я. Но телефон, указанный в объявлении, не отвечал. А потом объявление и вовсе исчезло. Я посмотрела ещё несколько вариантов и записалась на показ двух квартир на следующий день. Они мне не подошли: в одной был очень старый ремонт, во второй нельзя было жить с ребёнком. Я продолжила поиски.

Через несколько дней я снова наткнулась на ту самую квартиру, что понравилась мне с самого начала. Позвонила – трубку взял молодой человек, агент по недвижимости. Он сказал, что квартира свободна, и пригласил в офис для заключения договора. Уже в разговоре признался: снял объявление, потому что несколько дней болел с температурой. «Похоже, квартира ждала именно вас», – сказал он.

В этот же вечер я поехала на просмотр квартиры, и, конечно, она мне сразу понравилась. Она действительно была идеальной и подходила нам с дочей по всем параметрам. Я в этот же вечер заключила договор аренды, и хозяйка квартиры передала мне ключи.

Когда осталась в пустой квартире одна, я рухнула на пол и расплакалась. Все тревоги и страхи, копившиеся годами, словно слетели с моих плеч. В руках я держала не просто связку железных ключей – это были ключи от моей новой жизни, от свободы, которую я так долго боялась и наконец решилась взять.

Поиск квартиры и переезд заняли у меня пять дней. Мама и брат помогали мне собирать и перевозить вещи. Когда всё было окончено, я написала мужу, что мы с дочкой съехали от него и что в ближайшее время я подаю на развод.

ПИЩЕВОД

Десятого января у меня была назначена процедура ФГДС в частной клинике. Боли в области пищевода и желудка не прекращались, твёрдую пищу я проглотить уже не могла, только жидкость. Любая попытка поесть – сопровождалась сильной болью, а иногда и рвотой. Я стремительно теряла вес и понимала, что сама эта проблема не исчезнет – нужна помощь врачей.