- -
- 100%
- +
– Откуда же стоматит? – удивилась я. – Он ведь уже не малыш, чтобы тащить всякую грязь в рот. И руки мы всегда моем перед едой или после улицы.
– Дети в саду часто меняются конфетами и жвачками. А другой мальчик может быть не столь чистоплотным.
– Что ж... спасибо вам! Справку всё равно откроем, в сад мы не пошли сегодня.
– Хорошо, – ответила врач. – Откроем. Тогда пишу еще дату приема, приедете за справкой через два дня.
Я забрала лист с рекомендациями и проводила доктора. Едва закрыла за ней дверь, как Тая встретила меня в гостиной с телефонной трубкой в руках.
– Владислав Андреевич желает поговорить с вами.
Нахмурилась. Этому что еще надо прямо сейчас? Сам же позволил остаться дома с ребенком. Взяла из ее рук трубку радиотелефона и поднесла к уху.
– Да.
– Лена, черт возьми, – услышала я недовольный голос Реутова. – Где твой телефон? Почему не отвечаешь?
– Не знаю, – тут же огрызнулась я. – Я ребенком занята, а не телефонами.
– Как Демид? – вдруг сменил он тему.
– Нормально, всё не так страшно оказалось.
– Тогда оставь его с Таей и приезжай через полчаса в клинику. Готовы результаты анализов.
Подумала немного над сказанным. Ребенку ничего не угрожает, можно и съездить. Всё равно не избежать общения с этими врачами, которых нанял для меня Влад.
– Хорошо. Буду.
– Договорились. Возьми такси.
Реутов повесил трубку, и я шумно вздохнула. Не люблю все эти осмотры и анализы, но деваться некуда. За пятнадцать минут успела собраться, марафет наводить ради врачей клиники я и не собиралась. Распустила волосы, провела по ним щеткой и оставила их в свободном полете. Надела легкий сарафан в пол, взяла с собой небольшую сумочку-клатч, в которую положила документы и телефон. На нем обнаружила два пропущенных от Влада. Наверное, он очень зол, ведь никому он не звонит повторно, никогда.
Такси подали быстро, и спустя пятнадцать минут я вошла в холл клиники. Реутова я там не обнаружила, и пришлось еще какое-то время его ожидать. Мужчина вошел в вестибюль твердой походкой, одетый, как всегда, в безупречный костюм и пахнущий дорогим парфюмом. Он начинает меня раздражать, этот запах. Когда Влад трогает меня, я вся потому пахну именно его туалетной водой. Заметила, как молоденькие девочки на ресепшен вытянулись по струнке, завидев столь солидного гостя, но тут же их улыбки угасли, едва они поняли, что он со мной.
Больше никого ждать не пришлось, и мы сразу прошли в тот кабинет, в котором мы были в прошлый раз. Та же самая врач усадила нас в мягкие кресла и долго рассказывала значимость и результат каждого анализа. Из ее длинного монолога мы оба поняли, что проблем с женским здоровьем у меня нет и детей я могу иметь совершенно спокойно. Собственно, это мы и так уже поняли, и зачем нужно было лично ехать сюда, а не рассказать всё это Реутову по телефону, я не знаю.
А потом врач перешла к последнему вопросу, и мне стала ясна причина личного приглашения сюда.
– Единственное, нас смутил анализ на гормоны, – кинула она осторожный взгляд на меня. – Они у вас сильно не в порядке. Вы принимали противозачаточное?
Черт. Вспомнила об экстренной контрацепции после нашего первого секса. Аж вся вмиг похолодела. Мне и в голову не пришло, что меня заставят сдавать анализы на гормоны и по ним поймут, что такой препарат я действительно принимала. Особенно мне не хотелось бы, чтобы Влад знал об этом, я ведь обещала его не обманывать. Но это было до обещания!
– Да, принимала.
Какой смысл врать, если и так всё очевидно. Карие глаза сузились и пристально уставились на меня. Я боюсь теперь выходить из этого кабинета. Не подозревая о том, гинеколог меня так сурово подставила разговором о противозачаточных...
– Экстренная контрацепция, не так ли? – продолжала задавать вопросы доктор.
– Да.
– Название?
Я озвучила ей известную марку таблеток, призванную помочь женщине избежать нежелательной беременности, и эта идея Реутову очень не понравилась. Я боковым зрением видела, как его взгляд, устремленный на меня, превращается в звериный. Брови сошлись на переносице, а мужественное лицо приобрело еще более жесткие, почти каменные черты. По спине прокатилась липкая и холодная капелька пота, вызванная ледяным ужасом, который я испытывала под тяжелым взором мужчины. А о том, что будет после того, как мы выйдем отсюда, я и думать боялась. Посмотреть в эти глаза, горящие яростью, я просто не нашла сил. Я ощущала эту ярость кожей, которая покрылась мурашками от испуга.
– Я настоятельно не рекомендую использовать подобные средства, даже если вы не планируете беременность. Они крайне негативно сказались на организме, и теперь нам придется восстанавливать гормональный фон. Я выпишу список препаратов, которые нам в этом помогут. Пожалуйста, больше не принимайте подобные лекарства без рекомендации врача, особенно при планировании беременности.
– Я поняла вас, – ответила ей как робот, еле совладав с прилипшим к небу языком.
– Тогда на этом всё. Возьмите, – врач протянула мне листок, который я забрала дрожащими пальцами и убрала в сумку. – Начинайте принимать как можно скорее. Всё понятно? Может быть, есть какие-то вопросы ко мне?
Никто ей не ответил. Реутов продолжал волком смотреть на меня, и мне всё же пришлось разлепить пересохшие от волнения губы:
– Нет вопросов.
– Тогда до встречи.
Не факт, милая женщина, совершенно не факт, что мы с вами еще когда-либо увидимся... Судя по взгляду, Реутов меня просто прибьет, как надоевшую букашку, за мои выкрутасы.
В гнетущем молчании мы покинули клинику и сели в автомобиль Влада. Была мысль сбежать по дороге к авто, но боюсь, он бегает быстрее. Всё равно поймает.
По дороге домой над нами висела всё та же тяжелая атмосфера и полное молчание, от которого становилось не по себе. Оказавшись возле крыльца коттеджа Реутова, я разволновалась еще сильнее. Он не стал выкидывать меня, например, по дороге в лесу и оставлять на съедение диким животным, а довез домой. Этот мужчина пугает меня своей непредсказуемостью. Я никогда не знаю, что у него в голове и что он сделает через минуту. В одном уверена – что ничего хорошего...
Как же страшно. Будто на казнь иду.
Вошли в дом, и сильная рука довольно больно сжала пальцы на моем голом предплечье. Сжала так, что наверняка останутся синяки. Но, впрочем, это абсолютное ничто в сравнении с тем, что Реутов меня может просто убить теперь.
– Таисия, – обратился Влад к прислуге таким тоном, что та резко вытянулась, как солдат. Голос спокойный, но такой ледяной, что пробирает до самых костей не одну меня. – Займитесь ребенком. Мы с Еленой будем долго заняты у меня в кабинете. Нас не беспокоить.
– Конечно, Владислав Андреевич, – тут же послушно закивала женщина в ответ, провожая нас взглядом.
Влад протащил меня до самого кабинета, вцепившись в руку, как краб. Запихнул меня первой, зашел сам и закрыл за нами дверь. Реутов обернулся и снова уставился мне в лицо волчьим взглядом, от которого меня уже довольно сильно затрясло. Что он сделает со мной? Господи, ни одной молитвы не помню наизусть, просто помогите кто-нибудь.
Влад приблизился и мёртвой хваткой взял моё лицо ледяными пальцами, заставив смотреть ему в глаза:
– Надуть, значит, меня решила? А не боишься теперь отвечать за это?
10.
– Влад, я… пила эти таблетки еще до разговора с тобой о противозачаточных, – нервно теребила в руках ремешок сумочки, не зная, куда деваться от его невыносимо тяжелого взгляда.
Реутов убрал руку с лица, но остался стоять рядом. Опять этот парфюм проникает в легкие, который я начала ненавидеть. Он вокруг нас. Влад широко расставил ноги и скрестил руки на груди, держа меня на месте одними глазами. Я бы не посмела даже дернуться. Я боялась сказать не то, такое ощущение, что одно лишнее движение или неосторожное слово – и он просто разорвет меня, как дикий зверь.
– Но ты их пила уже после подписания договора, не так ли? – сказал он. – А точнее, в тот самый день.
Я молчала, опустив глаза. Неужели он видит меня насквозь? Или я настолько предсказуема?
– Только не надо снова лгать, что ты пила их еще до секса со мной. Тебе не для кого было это делать. Димы нет.
Слова о муже полоснули болью по сердцу. Горло жгло от слез. Я не хочу, чтобы этот мужчина произносил имя моего супруга. Он недостоин. Он захотел женщину друга, нарушил одну из заповедей, потому что хотел меня еще до смерти Димы. Только я не могу ему ответить на его обжигающее желание. Я не умею быть такой же грешной и порочной, я не умею желать другого мужчину. Чужого, не своего, такого… Мое молчание бесило его еще больше, чем дерзкие слова. Реутов протянул руку мне за спину и намотал мои волосы на кулак, фиксируя голову так, как ему было бы удобно, и почти касался моего лица губами, но не предпринимал попыток поцеловать. Я лишь тихонько пискнула и постаралась не дергаться, потому что иначе было просто больно.
– Что молчишь, Лена? Я твои долги все отдал, а ты меня решила грубо поиметь, да? Нет, милая, это не твоя роль.
В душе, несмотря на страх, стала подниматься и злоба на него. Да сколько же можно обращаться со мной как с вещью? Даже проститутки люди, коей мне пришлось стать по воле случая.
– Отвечай, – тряхнул он за волосы, и на глаза выступили слезы от боли.
Он еще более жестокий, чем я слышала о нем и могла себе представить. Он никого не пощадит. Ни меня, ни моего сына.
– Что сказать? – подала я голос. – Влад, я больше так не буду? И ты поймешь и простишь, да?
Усмехнулась даже сквозь слезы, до того ситуация была глупая. Каких слов он ждет от меня? Да, пыталась обмануть, не забеременеть. Что теперь-то?
– А ты бессмертная, что ли? – сузил он глаза. – Или бесстрашная такая?
Я не могла держать себя в руках и молчать. Меня трясло от эмоций, которые рвались наружу вперемешку с желанием всё высказать ему, наконец, и всё же победили.
– Я боюсь, очень даже. Не знаю, той ли реакции ты от меня ждал, но сильнее всего я тебя боюсь, чем чего-либо еще. А что мне говорить? – продолжила я. – Да, я солгала. После разговора с тобой больше таблетки пить не рискнула. Но это ничего не изменит, верно?
– Верно, – твердо отозвался он. – Ты уже разозлила меня.
– А убей меня, а? – сказала я ему в лицо, и карие глаза расширились. – Как Диму. Ты же это умеешь, да?
– Твой муж виноват сам, – ответил он без тени смущения.
– Значит, это ты, – закусила губу, чтобы не разрыдаться.
– Я не говорил такого.
– Да я не верю тебе, Реутов. Ну так убей. Хватит мучить. Достаточно уже. Только об одном тебя прошу, умоляю – не бросай сына. Его мать погибнет из-за тебя, должна же быть у тебя хоть какая-то совесть…
– Прекрати нести чушь! – снова он тряхнул меня, заставляя замолчать. – Смерти захотелось? Заработаешь – будет тебе и смерть. А пока ты не выполнила свою часть договора. Ты родишь мне, Лена. Тогда и посмотрим, как с тобой быть. Лучшее наказание для тебя при таком раскладе – беременность. Начнем.
Я думала, что больнее он уже не сможет сделать. Я ошиблась. Смерть сейчас была бы избавлением, только за Демида душа болела. Но я уже просто не могу. Не могу, и всё.
– Ненавижу тебя, – сказала негромко, но четко, глядя в бездонные, темные от гнева глаза.
– Мне плевать, – ответил он, отпустил волосы и, взяв меня за талию, стал толкать к столу, пока я не уперлась ягодицами в столешницу.
Я забыла об осторожности, эмоции настолько взяли верх, что я не могла ни о чем думать, кроме того, что я не хочу быть с ним. Боролась, не давала прикоснуться к себе, пока его губы искали меня и жадно впивались туда, куда доставали. Он легко справлялся с моим сопротивлением, ему достаточно было просто моего тела, больше ничего Реутова не волновало сейчас.
– Убери руки, или я тебе снова сделаю больно, – прорычал он мне в лицо.
Мне пришлось подчиниться, боли я очень боюсь. Мне всё равно не избежать этого. Понимала мозгами, но тело противилось, и мне стоило нереальных усилий перестать его толкать. Ослабила руки и дала ему целовать себя. Опять этот запах – как же я его не выношу, щетина, которая больно царапает кожу шеи и пропитанные слезами губы.
Молния на платье расстегнулась, и плечи оголились. Этот сарафан ношу без бюстгальтера, и потому, стоило Владиславу снять лиф, как тут же перед ним появилась моя обнаженная грудь, покрытая мурашками. Только одно то, что он смотрит темными глазами на нее, заставляло соски затвердеть. Реутов наклонил голову и прижался к груди губами, скользя по ней так, будто сейчас сожрет меня и даже косточек не оставит. Вздрогнула, когда губы коснулись соска и втянули его в себя. Горячие пальцы сжимали меня, влажные губы и язык совсем не нежно ласкали грудь, и я пыталась в этом всем раствориться. Если я не буду делать так, как он хочет, то это всё равно произойдет, только куда более болезненно. Он отпускал один сосок и переходил к другому, и эта прохлада, оставленная его губами, вызывала еще больше мурашек.
Сарафан соскользнул вниз под его руками, и он отшвырнул его куда-то в сторону. На время оставил меня возле стола и стал стаскивать с себя одежду. Дорогой пиджак и галстук тоже остались небрежно валяться на ковре, а Реутов вернулся ко мне. Руки легли на талию и стали спускаться вниз, до резинки трусиков. Я не стала ему мешать и позволила снять с себя последний элемент одежды. Осталась перед ним полностью нагая. Влад гладил мое тело, целовал его, дыхание стало прерываться от желания, что бушевало в нем так, что я ощущала его будто физически.
Подхватил меня и усадил на стол. Снова вернулся к губам, а его рука заставила меня развести ноги, и пальцы коснулись клитора. Я была уверена, что ничего не смогу испытать. Только отвращение. Но каждое его новое движение по чувствительной коже всё больше простреливало меня, вынуждая ощущать далеко не отвращение… Я тоже начала тяжело дышать, стараясь не переходить на стоны, которые он вызывал своими руками. Мне не было противно, и более того, тело горело от его касаний и поцелуев и начало просыпаться, отзываться. Он ввел в меня палец и тоже понял, что я вовсе не испытываю омерзения, там всё стало мокрым.
Хищно улыбнулся, глядя в мои глаза, и вынул палец. Поднес к своим губам и… облизал.
– Вкусная девочка. Моя.
По спине пробежал холодок от его действий и слов. И я поняла, что хочу еще, чтобы он сделал это снова… Будто прочтя мои мысли, Реутов опять ввел палец в меня и стал двигать им, заставляя тесные стенки разойтись, чтобы потом принять в себя уже его самого. Большой палец так и продолжал давить на клитор, принося двойное удовольствие от происходящего.
Я с ума сошла? Какого черта мне так нравится? Эти грубые ласки и хватка по-хозяйски меня заводят, его желание и меня будто заражало. Не могла себя сдерживать и пару раз довольно громко стонала, забыв про всё. Это распаляло его еще больше, но Влад не торопился быстрее взять меня, как это было в первый раз. Он хотел довести до оргазма сначала меня и всё активнее работал пальцами, а губами ласкал соски. Перед глазами уже начали появляться цветные круги, я очень давно не испытывала подобного. Реутов знал, что делал, и я не могла не реагировать на столь откровенные ласки.
Давление на клитор усилилось еще больше, и меня разбило яркими искрами острого удовольствия. Я вцепилась в плечо Влада и, запрокинув голову и рассыпав волосы по столу, громко стонала в его руках. Он не убирал руки и продолжал ласку, продлевая мое удовольствие, а потом его палец заменил член. Не помню, когда он успел снять брюки, не слышала, как он расстегивает ремень, я просто провалилась в какую-то негу ощущений и открыла глаза, лишь ощутив вторжение в себя. Сморщилась, почувствовав дискомфорт. Как ни крути, отсутствие практики сказывается. Застонала снова, но уже от боли. Он умерил пыл, давая мне немного времени привыкнуть к нему, но страсть опять взяла над ним верх, и Реутов стал разгоняться, входя в меня максимально глубоко и резко. Он сжимал моё тело руками и с каким-то звериным наслаждением вбивался в мою плоть. И я поняла, что меня тоже это возбуждает… Вот так грубо, резко, глубоко…
Мужчина давно был на взводе и довольно быстро дошел до финала, кончив в меня. Когда член перестал пульсировать внутри моего тела, я открыла глаза и встретилась с его черными. Сознание стало постепенно возвращаться, и на щеки легла краска стыда. Я надавила ему на грудь руками, чтобы выпустил меня из своих медвежьих объятий. Он освободил меня от своего веса и встал со стола, прямо на котором мы и занимались сейчас этим безумным сексом, потянул меня за руку и поднял со стола. Но не для того, чтобы отпустить. Развернул и заставил лечь грудью на стол.
– Влад, – подала я слабый голос. – Хватит…
Даже один такой бешеный секс основательно измотал.
– Еще, – только и услышала рычащий ответ и снова ощутила, как он входит в меня.
По ногам текла его сперма, но ему было на всё плевать. Едва его член оказался снова внутри меня, как Влад тут же набрал такую скорость, что я просто не могла вдохнуть и лишь судорожно хватала ртом воздух, вцепившись в столешницу. Второй секс был еще более грубым и безудержным, и я не знала, как это всё принимать. Больно не было, если только морально. Он верно сказал: иметь кого-то это не моя роль, это он имеет так, как хочет и кого хочет. В данном случае – меня. Он не думал об осторожности, а просто трахал меня в свое удовольствие, но чувства мерзости я не ощущала. Было непривычно, всего казалось слишком, но секс с ним больше не виделся мне трагедией…
Знаю, что потом буду корить себя и ненавидеть за то, что испытываю с ним, но сейчас я ничего не могу поделать с этим. Губы снова размыкаются сами собой, и из меня летят стоны. Не боли, нет. Стоны удовольствия.
***
– Свободна, – бросил он мне, застегивая обратно рубашку.
Реутов отвернулся от меня, спокойно уселся за свой стол и достал сигары. Я тоже принялась одеваться. Ноги перепачканы его спермой, но мне было плевать, натягивала белье прямо на грязное тело, хотела поскорее уйти отсюда, засесть в душ и смыть с себя всё это. Оглянулась лишь на выходе, уже взявшись за ручку двери, но Влад не обращал на меня никакого внимания. Расслабленно курил свою сигару и лениво листал ленту смартфона.
Сразу направилась в душ. Все вещи сняла и закинула в стирку, залезла в кабину под теплые струи. Тело ныло и горело. Такого количества секса за одну ночь, да еще такого не нежного, в моей интимной жизни никогда не случалось. У меня просто уже не осталось никаких сил, а разозленному Реутову плевать, он хотел еще и еще, намеренно много кончая в меня. Он абсолютно прав: худшее наказание для меня – это беременность от него, и он отлично над этим поработал. Если я не забеременею после сегодняшнего вечера – очень сильно удивлюсь…
Намылила тело гелем, вылив на себя, наверное, полфлакона разом, так хотелось смыть с тела всё, что связано с ним, запах, сперму, прикосновения. И если первые два пункта дались мне легко, то с третьим справиться не получилось вовсе. Кожу всё еще жгло, особенно интимные места, которые он нещадно мучил весь вечер. Где-то в глубине тут же отозвались горькой сладостью воспоминания о сексе с ним… Стыдно признаться самой себе, но мне было не только плохо, я даже оргазм получила. Но как так вышло? Я ведь ненавижу Реутова, он принуждает меня быть с ним, он убийца моего мужа, и никакие мне доказательства не нужны в этом. Он враг, я не могу его хотеть! Не могу, но получила удовольствие от процесса, такого дикого и какого-то будто неправильного. Наш секс с мужем был совсем другим…
Я не могла понять, каким образом эти противоречивые чувства уживаются во мне. Они разрывали меня на части, но ничего поделать или изменить в этой ситуации я бы просто не смогла. Слезы сами собой лились, смешиваясь с водой, и утекали в водосток. Хотелось выть, но я настолько привыкла плакать тихо, что не позволила себе даже лишний раз всхлипнуть.
Утерла глаза и закрутила краны. Гордо вскинула подбородок. Я обязательно что-нибудь придумаю. А времени страдать нет. У меня сын болеет. Мы и так несколько часов провели в кабинете в слишком жарком общении, а сын всё это время был с няней.
Переоделась в сухое белье и домашнее платье, спустилась вниз. Демид выглядел получше, хоть и был всё еще очень бледным. Вечер мы провели вместе за просмотром мультфильмов. Температура у него больше не поднималась. Однако завтра он снова останется дома, но уже под надзором Таисии. Мне оставаться рядом никто разрешения не давал, и я планировала ехать в офис. Ночь прошла спокойно, Владу хватило горячего вечера, и за добавкой он не приходил. И слава богу, я бы просто больше не выдержала…
Утром пришлось столкнуться с одной неприятностью, о которой я раньше не задумывалась, – совместный с Владом завтрак. Мы ведь едем с ним в офис в одно и то же время, и выпить кофе перед рабочим днем приходим в один и тот же час.
Спустилась вниз и увидела Реутова уже за столом с чашкой кофе, как всегда, занятого какими-то письмами в его смартфоне. Даже шаг замедлила поначалу, но потом взяла себя в руки и села напротив. Что же мне теперь, не завтракать из-за него? Потерплю его присутствие. Радует, что весь день мы в офисе на разных этажах, хотя бы на работе от него отдохнуть можно будет.
– Доброе утро, – поднял он на меня глаза.
– Доброе, – кивнула я и потянулась за кофе.
Что-то аппетита в его компании нет. Спущусь позже в кафе на первом этаже и перекушу там.
– В это время ты должна заканчивать завтрак, – сухо кинул он мне, вернувшись к телефону. – Через десять минут мы уже выезжаем.
– Мы? – подняла я брови.
– Я отвезу тебя, мы работаем в одном офисе, если ты помнишь, – Влад снова бросил на меня взгляд карих глаз. – Или ты предпочитаешь автобус?
– На автобусе уже поздно ехать.
– Да, и если ты поедешь на нем, то, как и все, получишь штраф.
Промолчала, отпив немного кофе. И об этом я тоже не подумала: о совместных поездках в офис. Он уже просто везде в моей жизни! Куда ни плюнь – в Реутова попадешь.
– Утром, если я не выезжаю слишком рано, то везу тебя с собой, – продолжил говорить он. – А вечером тебя будет забирать мой водитель.
– Я умею водить и сама.
– Серьезно? Только вот беда – машины у тебя нет, – кольнул Реутов меня.
– Ну пока нет, – ответила я, не подавая вида, что его слова меня как-то задевают. – Но я снова начинаю получать полную зарплату, и скоро куплю свою.
– Ну копи, копи, – кивнул Влад. – Раз не хочешь водителя, возьми одну из моих машин. Только имей в виду, что, если испортишь ее, тебе придется отдавать долги за нее до конца дней.
Задумчиво глянула на него. А это выход. Ничего я с его машиной не сделаю, а себе начну присматривать б/у вариант, зато не нужно будет вечно недовольное высокомерное лицо наблюдать ни вечером, ни по утрам.
– Знаешь, мне было бы удобнее ездить самой, если ты серьезно о предложении по поводу машины, – осмелилась озвучить свои мысли я.
– И потому что ты не хочешь ездить со мной, – усмехнулся он.
Немного смутилась. Некрасиво взять и сказать в лицо подобные вещи, это даже какие-то капризы с моей стороны. Как бы я к нему ни относилась, всё же решила уйти от этого замечания.
– Я просто не хочу ни от кого зависеть. Если я стану ездить с тобой по утрам, то вечером придётся добираться обратно абы как, потому что чаще всего ты занят. А я ведь скоро… буду уязвима.
Не стала при сыне говорить о возможной беременности. Боюсь, мальчик к этому совершенно не готов. Буду решать проблемы по мере их поступления. Вот забеременею, и тогда поговорю с малышом, что у него скоро родится брат или сестра, и новый ребенок не от папы… Не знаю, как я это скажу, но придется. Реутов понял прекрасно, что я подразумеваю под «уязвимой», и просто кивнул.
– Вполне здравая мысль. Бери мой внедорожник. Он уже давно куплен, его не так долго придется отрабатывать, когда разобьешь.
– С чего ты вообще взял, что я обязательно его разобью?
– Потому что я еще не видел женщин, которые хорошо водят.
Вот же женоненавистник какой-то! Если бы не сам лично дал мне эту машину, то еще обязательно бы сказал, что я ее… «насосала».
– Ты ошибаешься. Таких женщин много.
– Да? Посмотрим, – усмехнулся он. – Я попрошу своего юриста вписать тебя в страховку.
– Спасибо, – кивнула я.
Так себе уговор вышел, но это лучше, чем автобус или совместные поездки. Да и машина действительно довольно дорогая. У меня до ситуации с долгами была иномарка не самой популярной фирмы. Придется ездить в несколько раз осторожнее.
Закончив с кофе, я поцеловала Демида и пожелала ему хорошего дня, наказала слушаться Таю. Вместе с Реутовым мы вошли в его подземный гараж, где стояло целых четыре разных автомобиля. Мне выдали ключи от «Лекса», и я выехала на дорогу следом за Владом на его огромном джипе. Как им нравится ездить на таких… танках? Не понимаю. Седан ведь гораздо удобнее. Машина чудесная. Почти новая, видно, что покупалась в салоне. Кожа приятно пахнет, руль послушный и точный. Вжалась пальцами в бархат руля. Как же восхитительно управлять ей, это просто божественно! Жаль, что мне на такую никогда не скопить, даже с полной зарплатой.