Парень подруги. Ты не для меня
- -
- 100%
- +
— Не-а.
— А чё орёшь на всю квартиру?
— Один идиот издевается!
— Дай сюда, кто там такой камикадзе? — протянула она руку к моему телефону, который я еле успела убрать от неё.
Сердце бухало в груди как сумасшедшее. Чуть не попались же. Вроде ничего плохого не делаем, а я чувствую себя гадкой воровкой... Воровкой чужих бабуинов.
"Мир, ты почему молчишь?" — Написала я спустя минут десять, не выдержав его слишком шикарной театральной паузы, снедаемая любопытством.
"А ты почему молчишь?" — Пришёл ответ.
"Я не молчу, я спрашиваю".
Он просто хочет, чтобы я ему тоже что-то писала? Вынуждает меня самой выуживать из него информацию. Пф-ф, детский сад, штаны на лямках.
"Ну говори уже, я спать хочу".
"Ладно, так и быть. Скажу. Завтра на субботнике. Спи", — пришёл ответ от него.
"А ты придёшь всё-таки?"
"Да. Будешь ждать?"
"Конечно. Хочу посмотреть, как мажор всея Руси полы драит в нашем коридоре!"
"Нет уж, я посмотрю, как ТЫ будешь это делать. Лучше сзади, лучше без швабры".
"Да иди ты знаешь куда?"
"Тише, я ведь не скажу тебе про прослушивание, если будешь скалиться и обзываться! Спи, говорю."
"Теперь я не усну! Ну, Мир, скажи сейчас!" — Писала я Ланскому и кусала нервно губы. Интриган хренов!
"Уснёшь. Тяпни водочки. До завтра, Синеглазая..."
Вышел из сети. Я нервно забарабанила пальцами по телефону и легла обратно несолоно хлебавши. Придётся ждать утра. Опять сообщение от него. Аудиофайл. Женя Белоусов "Девочка моя СИНЕГЛАЗАЯ". Фыркнула. Вспомнил ещё старьё такое... И к чему мне эта чудесная композиция? Свои подкаты тупые пусть для Ежовой оставит. Вот та пищала бы от восторга, только глаза у неё не синие, и песня не ей. А лично я считаю его упорство обычным спортивным интересом. Я же не бегу за ним молочным телком в стаде других...
Вышла из сети и отключила интернет на телефоне. Спать.
***
С утра наша квартира превратилась в программу "Снимите это немедленно". Ежова перебрала все свои наряды, и хотела надеть короткое платье и шпильки.
— Тань, а как ты собралась нагинаться в этом платье? — спросила я её, одетая в обычные светлые джинсы и футболку с Микки-Маусом.
— Нагинаться? — удивилась она. — Зачем?
— Мы не на дискач собрались, Тань, а мусор убирать, — напомнила я ей. — Ты нагнёшься и покажешь всему институту, в каких сегодня стрингах. Или ты думаешь, что кто-то за тебя его соберёт?
— Именно так я и думаю, — фыркнула та. — Я и не собиралась его собирать!
— Понятно, — вздохнула я. — Как знаешь...
Она обычно такие приятные обязанности вешает на парней. Но сегодня с ней будет Ланской, а он тоже убираться на намерен. Даже интересно как они собрались участвовать в субботнике и при этом ничего не делать.
— Только Иваныч тебя тогда точно накажет. Забыла? Мы у него на карандаше.
— Чёрт, — пробурчала Татьяна и кинулась доставать джинсовые шорты и топик, открывающий довольно сильно грудь. Шпильки, впрочем, оставила.
Так лучше, но тоже вызывающе. Впрочем, мне без разницы, не я же собираюсь светить своими булочками на весь институт. Просто не понимаю, чему тогда она удивляется, что к ней липнут только несерьёзные парни и бабники вроде Ланского, если она ходит в джинсовых трусах на субботник?
Доехали до корпуса без проблем. Собрались не особенно густой кучкой у входа в тени раскидистого дуба. Я уныло окинула трёх калек, готовых самоотверженно убирать мусор — кажется, тут в основном девчонки, которые хотят подобраться поближе к Станиславу — вот сучки ещё! — и те, кого, как нас с Таней наказали. Ну и Ланской. Подошёл к нам вальяжным котом. Наобнимался со своей Таней и встал у меня за спиной.
— Ой, пить так хочется, — протянула Таня, глядя на Мира и накручивая на пальце прядь белокурых волос.
— Так иди, попей, — пожал он плечами.
Мне стало смешно. Таня рассчитывала, что Мирослав, как и все её поклонники, сейчас метнётся кабанчиком за водой, но Ланской не из её пажей. И ни разу не джентльмен. Ежова сегодня встретилась с розовой птичкой Обломинго.
Пришлось ей ковылять самой на своих шпильках к фонтанчику за углом корпуса. Едва её цокот по асфальту стих, как я почувствовала, как кто-то дует мне за ухом.
— Бр-р, — не удержалась я. Спина покрылась мурашками от горячего дыхания и неожиданности.
Обернулась и уничтожающим взглядом уставилась на Мирослава. В том, что за моей спиной стоит именно он и таким дебилизмом страдать может лишь Ланской, я не сомневалась.
— Не дыши на меня, огнедышащий дракон, — сказала я ему. — У тебя прямо не ноздри, а два сопла ракеты. Мне даже стало жарко.
— И тебе привет, Синеглазка. А со мной, между прочим, всегда жарко. Хочешь проверить?
— Да пошёл... Кхм, привет.
Хотела послать, но вовремя вспомнила, что хочу попасть на прослушивание в театр, где он играет далеко не последнюю роль — какой каламбур вышел забавный.
— Кто пошёл? Куда пошёл? — изогнул бровь Ланской.
— Ты. Пол мыть.
— Только после тебя, Синеглазка.
В это время к нам подошёл Станислав Сергеевич. Я вся натянулась струной, совершенно забыв о бабуине позади меня.
— Здравствуйте, господа студенты и студентки! — громко сказал он и улыбнулся.
— Здравствуйте! — заголосил нестройный хор голосов.
— Сегодня мы собрались для того, чтобы облагородить корпус нашего родного института и прилегающую к нему территорию. Нас не очень много, но мы в тельняшках. Помоем, что сможем. Разделимся на пары. Вы, вы, вы и вы — убираете территорию вокруг. Просто собираете мусор, выкидываете его в отведённые для этого места. Вы, вы, и вы — моете столовую, а вы и вы, — указал он вдруг на меня и судя, по всему, раз назначают пары, на дылду Ланского позади меня. — Моете окна в закреплённой за вами аудитории.
— А вы? — спросила я.
— А я буду контролировать процесс, — ответил Станислав, и я приуныла.
Во-первых, у меня просто не будет возможности остаться наедине со Станиславом, а во-вторых меня поставили в пару с Ланским — что может быть хуже?
К нам, нещадно корябая каблуками асфальт, спешила Таня.
— О, а вот и ещё один доброволец, — громко сказал Станислав Сергеевич, указывая на Таню. — Идёшь на уборку территории.
— А что тут...
— Разошлись по зонам!
— А вы куда? — остановила она меня.
— Окна мыть, — ответила я.
— А ты, Мир?
— Тоже, — пожал плечами он. — Нас с твоей подружкой в пару поставили.
— Нет, давай поменяемся, — тут же вцепилась в меня Таня.
— Нет, — обрубил её Мир. — Как сказал Станислав — так и будет. Уважай мнение преподавателя, Таня. Мы пошли, работать надо.
Он взял меня за предплечье и потащил, словно даркон свою потерявшуюся и затупившую от его напора добычу в башню. Таня открыла рот и смотрела, как я и Ланской уходим в корпус почти рядом. Точнее, я вырвала свою руку и пыталась от него отвязаться, но этот дылда меня настырно догонял и шёл рядом словно мы друзья.
Дошли до аудитории, которая оказалась открыта. С нами пришли ещё две девчонки, которые начали мыть окна с противоположного края. Всего по три окна каждой паре. Тряпки, средства для окна и тазики мы нашли на одном из рядов.
Мы налили воду в таз и заняли место возле первого окна.
— Да уж, — поджал губы Мир, покачав шаткую и старую стремянку. — Такая меня не выдержит.
— Ещё бы, — не удержалась я. — Ты такой бугай, Ланской... Как тебя Земля-то ещё выдерживает...
— Сочту за комплимент. Но тогда у меня для тебя плохие новости, — вздохнул он.
— Это какие?
— Придётся лезть на стремянку тебе, Синеглазка.
Я даже не среагировала на его бесячее прозвище. В ужасе смотрела на стремянку. Я боюсь высоты, а окна, естественно, огромные, под потолок. Побледнела и нервно сглотнула.
— Боишься высоты? — словно считал меня Мир, заметив как ошалело я смотрела на ненадежную стремянку.
— Я? — встрепенулась я. — Нет, ты что выдумываешь? Ничего я не боюсь. Просто стремянка эта явно первую Мировую войну пережила.
— Тогда давай, лезь, — разложил её Ланской и поставил на пол. — Если что — я тебя поймаю. Не бойся, буду страховать.
— Я не боюсь, сказала же!
— Тогда лезь!
Выделываться словами куда проще, чем залезть на чёртову стремянку. Но упасть в грязь лицом перед Ланским я не могу. Должна забраться туда и быстро просто помыть верхушку. Ниже стёкла мы помоем уже вместе. Вздохнула, и превозмогая страх, поставила ногу на первую ступеньку.
8.
Мир подавал мне тряпки, воду и моющие средства, а я, белая как простынь, мыла стекло. Мирослав действительно был готов в любой момент меня поймать и держал руками стремянку. Она даже не шаталась, так крепко он её стискивал пальцами. Не знаю, каким чудом я всё же отмыла чёртово окно, и теперь можно было спуститься вниз.
Глянула вниз, и голова закружилась. Я охнула и вцепилась в выступ окна. И побледнела, кажется, ещё больше. Кровь от страха отхлынула от лица.
— А говорила, что не боишься, — упрекнул Ланской. Протянул мне руку. — Берись и осторожно спускайся.
Ухватилась за его огромную лапу и опёрлась на неё. Вопреки логике почувствовала себя в безопасности и куда более уверенно. Я знала, что он поймает меня если что. Стала потихоньку спускаться, но на предпоследней ступеньке всё же оступилась и рухнула прямо на Ланского.
— Ай!
Тот проявил быстроту реакции и поймал меня, удерживая на ногах... И за талию. Прижав к себе. Я уткнулась носом прямо в его мощную грудь. А вкусно от его футболки пахнет... Что-то связанное с цитрусом... Тьфу, о чём я думаю вообще? У Ланского ничего не может быть привлекательного для меня. Даже запаха. Тем более запаха.
— Ты как? Нормально? — почти обеспокоенно спросил он меня.
— Нормально, — ответила я дрожащим голосом и попыталась отступить в сторону, но его руки так и остались на мне. Даже крепче сжались вокруг моей талии. От его нахальства сердце забилось сильнее. Серые глаза, которые смотрели на мои губы каким-то неожиданно пьяным взглядом с расширившейся радужкой, меня смутили. Он стал стремительно приближаться ко мне своими губами, словно намеревался меня поцеловать. Искра. Буря. Безумие. Паника. Желание дать ему по печени... И дурацкое желание дать поцеловать себя. Но нет уж! Совсем с ума уже сошла. Я надавила на его руки. — Всё, я не падаю больше. Отвали, Ланской!
— Вот так и спасай тебя, грубая Синеглазка, — фыркнул он, отпустив меня из своих объятий.
— Ты моих грубостей ещё не слышал, Ланской! Поверь лучше на слово.
— Чего ты такая колючка, Ди?
— А ты не входишь в круг тех людей, с кем я пуська, понял?
— Да понял... — протянул он. — Что уж тут непонятного...
— Давай работать дальше, — сменила я тему. — Не хочу торчать здесь в твоей компании до ночи.
Мы принялись домывать оставшиеся окна. Лезть на стремянку я больше не решилась и нашла какую-то швабру, на которую мы намотали тряпку, и которой Ланской сам помыл верхушки окон. При этом словно бы обиженно сопел. Нахмурился, разговаривал через губу. А что такого я ему сказала? Неужели ему стало за несколько дней знакомства вдруг важно, что он не в моём кругу близких людей? Не может такого быть.
— Ну всё, — бросила я тряпку в ведро. — Слава богам, окна кончились.
— Да, — сказал Мир и поманил меня рукой. — Иди сюда, я кое-что тебе принёс.
Он мне? Принёс? Я сплю? Это очень плохой сон тогда. Как зачарованная пошла за Ланским, наблюдая, как он доставал из сумки книгу. Он протянул мне её.
— Держи.
Я посмотрела на обложку. Шекспир "Ромео и Джульетта". Заулыбалась и забрала книгу из его рук.
— Ты всё же поговорил насчёт прослушивания?
— Да, — ответил он. — Обещал же. Тебя ждут в понедельник, сразу после пар.
— О боже, — разволновалась я и собрала пальцы в замок.
— Выучи монолог Джульетты и сцену, помеченную карандашом. Вот тут я сделал заметку, какая страница. Успеешь?
— Да! — закивала я головой. — Я могу всё выучить!
— Всё не нужно, вдруг тебя ещё не возьмут, — брякнул он, и я опустила ресницы.
Даже не хочу об этом думать...
— Извини, — сообразил он тут же, что ляпнул. — Выучи то, что я тебе сказал. А насчёт роли... Я думаю, тебя возьмут. Ты такая маленькая, милая... Ну, если говорить о внешности. Прямо настоящая Джульетта.
От внезапных комплиментов Ланского у меня чуть не случился разрыв сознания. А на щёки опустился румянец... Внутри появилось странное чувство, будто мне приятно. Хотя любой девушке приятно будет слышать комплименты от парня.
— Спасибо тебе, Мир, — улыбнулась я.
— А спасибо на хлеб не намазать, — хитро улыбнулся он.
— Это ты к чему? — нахмурила я брови.
Ну как всегда: так просто от Ланского не уйти!
— К тому, что если тебя возьмут, то ты моя должница, — нагло заявил он.
— Ланской, ты...
— Ну что, всё вымыли? — загремел на всю аудиторию голос Станислава Сергеевича.
Я словно выпала из какой-то нирваны. Даже забыла, где мы находимся, настолько увлеклась разговором о роли с Ланским. "Увлеклась разговором с Ланским" — звучит дико, конечно, но как есть. Но переключиться на преподавателя по философии мне труда не составило.
— Да, мы закончили, — ответила я за нас обоих.
— Отлично. Вижу.
Станислав подошёл ближе и осмотрел окна, которые вымыли мы.
— Хорошая работа, — кивнул он. — Сообщу в деканат, чтобы вам выдали грамоты.
Мы выдавили улыбки. Да, грамоты — это, конечно, очень желанный трофей для любого студента, которого выдернули в законный выходной мыть окна.
— Тогда можете быть свободны, — он отвернулся от нас и обратился к девочкам, что мыли окна вместе с нами. — И вы умницы, девчонки! Вам тоже организую грамоты. Можете тоже быть свободны.
Девчонки, о чём-то без устали болтая, похватали свои вещи и ушли. Я собирала вещи нарочно медленно, видя, что Станислав не уходит: он заинтересовался щеколдой на окне, которое девчонки раскрыли, а закрыть обратно не смогли.
— Чёрт тебя подери, — бурчал преподаватель, пытаясь вставить её на место.
Это мой шанс! Сердце застучало как сумасшедшее, даже ладони неожиданно вспотели от волнения. Но Ланской тоже не торопился уходить, словно специально долго собирая свои вещи.
— Ты идёшь? — спросил он меня, увидев, что я застряла на месте.
— Ты не жди меня, Мир, — ответила я ему. — Иди.
— Почему не ждать?
— Ланской, — возмутилась я. — Я не обязана перед тобой отчитываться. Отчет требуй у Татьяны. А я не твоя девушка. Иди, говорю. И спасибо ещё раз за помощь.
— Ясно, — ответил он, поглядывая то на меня, то на Станислава исподлобья.
Снова повисла тишина. Я подняла брови вверх, что означало "Ну и?..". Ланской взял свою сумку и, поджав губы, вышел из аудитории, оставив меня, Станислава и непокорную щеколду окна наедине...
***
Я подошла к Станиславу ближе и спросила:
— Помочь?
Он слегка вздрогнул от неожиданности и посмотрел на меня своими нереально красивыми глазами. Аж голова закружилась, а колени стали дрожать.
— Нет, ты не сможешь помочь, — ответил он, окидывая меня внимательным взглядом. — Тут сломано, менять щеколду надо.
— Так скажите в деканате, они купят другую.
— Ага, к зиме, потому что в эту щель уже начнет задувать ветер.
Я захихикала. Станислав снова кинул на меня внимательный взгляд.
— Ты почему не уходишь, Диан? — спросил он меня.
— А вы?
— Жду, когда ты уйдешь. Надо закрыть кабинет.
Вау, ответ не очень романтичный... Кажется, это провал, и спор я проиграла. А впрочем...
— Хотела просто спросить — а почему вы выбрали именно философию?
— Люблю рассуждать о жизни.
— А как вы думаете, любовь и влюбленность отличаются? — задала я вопрос, постепенно приближаясь к той теме, которая меня волновала. Если бы не чёртов спор, я бы, наверное, не решилась это всё сказать.
— Конечно, — кивнул Стас. — Влюблённость состояние эйфорийное. Это симпатия к образу в голове, часто не имеющая ничего общего с реальностью. Любовь же состояние более осознанное, когда видишь человека уже более реально, понимаешь его минусы и принимаешь таким, какой он есть — грешным, как и все, неидеальным, иногда слабым и разбитым. Думаю, что именно к любви способны уже относительно зрелые личности. А в твоём возрасте возможна лишь влюблённость. К чему ты спросила?
— А если в вас влюбится студентка? Что тогда вы будете делать? — спросила я.
— Диана, ты меня пугаешь, — поднял брови вверх он. — Я не стану заводить отношений со студенткой. Мне ещё нужна эта работа. И как я уже сказал ранее, навряд ли чувства юной студентки настоящие в силу возраста.
— Значит, вы считаете, любить могут только взрослые? — кокетливо спросила я его.
Не знала, что умею кокетничать.
— Я не так сказал. Я сказал, что тебе для любви нужно созреть, Диана, — ответил Станислав. — Ты ещё слишком юная и путаешь любовь с обычной симпатией к мужчине.
Значит, он прекрасно понял, что я говорю не фигурально, а о себе.
— А если не путаю? — я подошла ближе. Заглянула в его глаза. — У вас такие красивые глаза, Станислав Сергеевич...
— Диана, ты... — голос преподавателя по философии звучал глухо.
Поднялась на мыски и коснулась его губ своими. Лёгкая щетина колола губы, его аромат проникал в лёгкие и словно пьянил. Внезапно поцелуй оборвался — крепко взяв меня за плечи руками, он отстранился, заставляя и меня отступить на шаг.
— Диана, ты что творишь? — Ошарашенно спросил Станислав Сергеевич, оборвав мой неловкий и неожиданный даже для меня самой поцелуй. Просто эмоции нахлынули. — Не делай больше так... Иначе я буду вынужден уволиться.
Он спешно вышел из аудитории, оставив меня сгорать от стыда и унижения и лить бестолковые слёзы. Ну и на что я рассчитывала, когда полезла целовать его? Как унизительно… Таня права, я никому не могу нравиться, и попытаться добиться внимания от мужчины, который понравился мне — пустая трата времени. Зря я только ввязалась в этот спор с ней… Хотела доказать, что тоже чего-то стою, а вышло всё наоборот.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.