В октябре две тысячи девятого журналистку областной газеты берут на пограничный вертолёт: пять часов, семьсот километров вдоль границы с Казахстаном. С высоты ста метров видно всё — сараи, колодезные журавли, собаку во дворе, тропинку от крыльца к забору. Не видно только границы. На местности её нет: ни полосы, ни проволоки, ни обозначений.
Но граница есть. Она штрафует за грибы, разлучает родню, не пускает дочь на похороны матери, до которой сорок километров. А иногда просто молчит — и человек годами ходит по кругу за правом, которое у него всё это время было. Девятнадцать лет её не было видно — и все девятнадцать лет она работала.




