- -
- 100%
- +
— Нейтрализовать? — уточнил Арнольд.
— Ну… не дать ему поджечь библиотеку. Или превратить мэра в кактус. У меня есть опыт: я много лет разрушал башни, так что я знаю, как не разрушать остальное.
Дракончик тут же вскочил:
— И я! Я тоже хочу патрулировать! Я могу… предупреждать! Громко!
— Тихо, сынок, — прорычал папа-дракон. — Громко — это когда ты поджигаешь ковёр. А предупреждать нужно спокойно. Как будто ты просто сообщаешь факт: «Внимание: в этом районе магия ведёт себя странно».
— Ладно… — пробормотал дракончик, явно разочарованный тем, что героизм теперь измеряется в децибелах.
Борода гнома, которая до этого делала вид, что её тут нет, вдруг шевельнулась и тихо произнесла:
— Я тоже могу помочь. У меня отличная интуиция на магические сбои. Особенно после того, как я начала вести дневник. Там уже три страницы про «предчувствия».
Гном, который до этого старался не смотреть на свою бороду, тяжело вздохнул:
— Спасибо… — пробормотал он, будто извинялся за то, что вообще когда-то отрастил бороду.
Аристарх открыл папку, достал лист с заголовком «Статистика магических сбоев за неделю» и начал зачитывать:
— Понедельник: 12 случаев непреднамеренной трансфигурации. Вторник: 8 жалоб на заклинания, которые работают только при полной луне. Среда: один случай массового гипноза через рекламный плакат («Купи зелье — и ты будешь счастлив»). Четверг: пекарь случайно испек грозовые тучи. Пятница: духи порядка ушли на больничный.
— Пятница особенно впечатляет, — сухо заметил Арнольд.
— Это ещё не всё, — продолжил Аристарх. — Суббота и воскресенье — предварительные данные, но уже ясно: количество жалоб растёт экспоненциально. Если так пойдёт дальше, к концу месяца нам придётся открыть филиал Бюро… в другом измерении.
Кот фыркнул:
— Или просто увеличить шрифт в формах. Чтобы люди понимали: это серьёзно.
В этот момент в дверь постучали. Не кулаком. Не ногой. А… хвостом. На пороге стоял лис в жилете, с блокнотом и таким видом, будто он пришёл не жаловаться, а проводить аудит.
— Меня зовут Феликс, — вежливо сказал лис, слегка кланяясь. — Я представляю Гильдию независимых магов. Мы… ээ… наблюдаем за ситуацией.
— Наблюдаете? — уточнил Арнольд, глядя на лиса так, будто пытался понять, не является ли он сам чьей-то жалобой.
— Да. И должны признать: ваш подход… необычен. Но, возможно, эффективен. Мы хотели бы… сотрудничать.
— Сотрудничать? — переспросил Арнольд.
— Да. Например, мы могли бы помогать вам тестировать ваши инструкции. В обмен на… ну, скажем, на то, что вы не будете слишком строго наказывать наших стажёров за случайные превращения городских фонтанов в желе.
— Случайные? — поднял бровь Арнольд.
— Ну… иногда они просто хотят сделать красиво, а получается… желе.
Кот громко фыркнул, будто это было самым нелепым оправданием в истории магии.
— Хорошо, — после короткой паузы сказал Арнольд. — Мы можем попробовать сотрудничество. Но с одним условием: все эксперименты — только по форме 88Э («Экспериментальные заклинания: протокол безопасности»). И ни одного желе без письменного согласия мэра.
Лис моргнул, потом медленно кивнул:
— Договорились. Это… неожиданно разумно.
Пока они обсуждали условия сотрудничества, чайник, который до этого тихо стоял в углу и делал вид, что он просто чайник, вдруг снова подал голос:
— Знаете, что самое смешное? — проскрипел он. — Раньше все хотели великих чудес. А теперь все хотят… чтобы ничего не горело. Чтобы булочки оставались булочками. Чтобы коты не становились табуретками. Это и есть настоящее волшебство.
Арнольд посмотрел на чайник, потом на всех остальных — на дракона, на бородатого гнома, на лиса, на Аристарха, на котёнка-дракона, который пытался сделать из камешка алмаз, и на кота, который смотрел на него с видом «ну что, ты ведь знал, что так будет».
— Знаешь, чайник, — тихо сказал он. — Иногда самое большое чудо — это просто порядок. Когда каждый знает, что делать, если магия пойдёт не так. И когда есть место, куда можно прийти и сказать: «У меня кот стал табуреткой, и я не знаю, что делать».
— Вот именно, — проскрипел чайник. — И ещё чашка чая. Обязательно чашка чая.
К вечеру город немного успокоился. Грозовые тучи в пекарне согласились быть просто облаками и не требовать сахара. Духи порядка прислали записку: «Мы ещё на больничном, но рады, что вы справляетесь. Продолжайте в том же духе». А на доске жалоб появилась новая надпись, которую Арнольд написал сам: «Если магия сбилась с пути — мы поможем ей вернуться. Даже если для этого нужно заполнить три формы и выпить чашку чая».
Папа-дракон, собираясь уходить, слегка наклонил голову и прорычал:
— Завтра мы с сыном будем патрулировать восточную часть города. Если увидите что-то… слишком волшебное — зовите.
— Обязательно, — кивнул Арнольд. — Только не по телефону. У нас телефон иногда превращается в соловья и поёт романсы вместо гудков. Лучше пришлите записку. С подписью. И номером формы.
Дракончик хихикнул, потом тут же сделал серьёзное лицо, потому что папа сказал, что герои не хихикают на дежурстве.
Когда все разошлись, Арнольд сел за стол, посмотрел на стопку бланков, на недописанную инструкцию, на чайник, который уже не требовал анекдотов, а просто тихо дышал паром, и тихо пробормотал:
— Пусть искры летят. Пусть заклинания сбоят. Пусть духи берут больничный. Главное — чтобы у каждого была форма, куда это записать. И человек, который скажет: «Я тебя услышал. И я помогу».
Кот спрыгнул на стол, положил лапу на инструкцию и промурлыкал:
— Знаешь, Арнольд… ты не борешься с магией. Ты делаешь её… удобной. А это, пожалуй, самое редкое и самое нужное волшебство из всех.
Глава 4. «Когда магияпросит техподдержку, а бюрократия отвечает: Заполните форму 99»
Утро в Бюро жалоб на магию началось не с птичьего пения, не с лучей рассвета и даже не с традиционного фейерверка (который, по слухам, теперь проходил только по согласованию с отделом пожарной безопасности и при наличии трёх подписей). Оно началось с того, что телефон снова превратился в соловья.
На этот раз не просто в соловья, а в соловья-романтика: он сидел на подставке, распушал воображаемые перья и выводил дрожащим голосом:
— О, сердце, трепещи! О, чувства, рвитесь ввысь!
Арнольд Кряж посмотрел на телефон, потом на часы, потом на кота, который наблюдал за этим концертом с видом человека, который давно смирился с абсурдом мира.
— Это уже не техника, — пробормотал Арнольд. — Это драматургия.
— Он просто хочет быть артистом, — философски заметил кот. — Но у нас тут Бюро, а не театр.
— У нас тут место, где магия обязана работать по регламенту, — сухо ответил Арнольд и достал из ящика стола форму 101Т («Трансформация средств связи: фиксация и нейтрализация»). — Заполним, зафиксируем, вернём в исходное состояние. Без оваций.
Он аккуратно вписал: «Объект: стационарный телефон. Текущее состояние: соловей-лирик. Причина трансформации: предположительно, перегрузка магическим эфиром в районе 3:17 ночи. Последствия: невозможность принимать жалобы до устранения».
Соловей на секунду прервал арию, склонил голову и прочирикал:
— Ты так сухо всё описываешь… будто я не произведение искусства, а сломанный тостер.
— Ты и есть сломанный тостер, — спокойно ответил Арнольд. — Только поющий. А нам нужно принимать звонки от людей, у которых булочки превращаются в грозовые тучи.
Соловей тяжело вздохнул, будто его лишили права на величие, и медленно, со скрипом, начал превращаться обратно в телефон. Процесс шёл с драматическими паузами, как у актёра, который не хочет уходить со сцены. Наконец раздался щелчок, и на столе снова лежал обычный аппарат — немного помятый, слегка пахнущий жасмином, но телефон.
— Вот и славно, — буркнул Арнольд. — Теперь можно работать.
Не успел он поставить штамп «Принято к исправлению», как дверь распахнулась, и в приёмную ворвалась молодая волшебница в мантии, которая явно пыталась быть величественной, но постоянно цеплялась рукавами за дверные косяки — видимо, мантия тоже была с характером.
— У меня портал не работает! — выпалила она, задыхаясь от возмущения и скорости. — Я хотела попасть на рынок, а оказалась… в шкафу! В чужом шкафу! Там висели три плаща и один очень подозрительный костюм с блёстками!
Арнольд спокойно подвинул к ней форму 77П («Сбои в работе порталов: маршруты и неожиданные пункты назначения»).
— Укажите, пожалуйста, конечную точку маршрута, начальную точку и, если помните, какие слова вы произносили при активации. Особенно если это были не стандартные формулы, а что-то вроде «ну давай, работай».
Волшебница замерла, потом покраснела:
— Я… я сказала: «Ну давай, не подводи, я опаздываю!» — призналась она. — А потом добавила: «Если ты меня подведёшь, я тебя разберу на ингредиенты!»
— Ага, — записал Арнольд, не поднимая глаз. — Эмоциональный фактор. Частая причина сбоев. Магия очень чувствительна к угрозам разобрать её на ингредиенты. Она начинает защищаться и прятаться. В шкафах.
— То есть… это я сама виновата? — прошептала волшебница, будто мир только что рухнул.
— Не виноваты, — спокойно сказал Арнольд. — Просто магия — как кот. Если на него кричать, он не придёт. Если сказать спокойно: «Пожалуйста, будь порталом», он… ну, может, всё равно не придёт, но хотя бы не спрячется в шкафу.
Волшебница посмотрела на него так, будто он только что открыл ей тайну мироздания. Потом тихо пробормотала:
— Надо было просто вежливо попросить…
— Именно, — кивнул Арнольд. — И заполнить форму. Для статистики. Нам нужно знать, сколько порталов ежегодно прячутся в шкафах из-за стресса.
Она кивнула, взяла ручку и начала заполнять бланк, время от времени вздыхая и поглядывая на дверь, будто боялась, что мантия снова за что-нибудь зацепится.
Тем временем в кабинете разворачивалась другая драма. Папа-дракон и дракончик сидели перед картой города, на которой были отмечены «зоны повышенной магической турбулентности» — в основном это были места, где часто проходили ярмарки, эксперименты стажёров и собрания поэтов (поэты, как выяснилось, случайно создавали рифмами локальные искажения пространства).
Папа-дракон водил когтем по карте и ворчал:
— Смотри, сынок. Вот здесь — опасная зона. Тут в прошлом месяце поэт прочитал стихотворение про море, и мостовая стала слегка солёной. Неделю потом все спотыкались — соль хрустела.
Дракончик кивал, стараясь выглядеть серьёзным, но его глаза горели от восторга:
— А можно я буду отвечать за зону у пекарни? Там теперь живут грозовые тучи! Они милые!
— Милые, но капризные, — прорычал папа. — Они обиделись, когда пекарь сказал, что не будет продавать их как «облака с характером».
— Но они же не товар! — возмутился дракончик. — Они… чувства имеют!
— Именно поэтому ты будешь за них отвечать, — спокойно сказал папа-дракон. — Потому что ты умеешь слушать даже тех, кто шипит и требует сахара.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.